632 цитаты на тему «революция»

632 цитаты про «революция»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   – Разве вам неизвестно, что мы освободили людей от неравенства, от эксплуатации и власти денег? – Возможно, вы мечтали освободить человека, но освободили зверя в человеке.

   – Разве вам неизвестно, что мы освободили людей от неравенства, от эксплуатации и власти денег? – Возможно, вы мечтали освободить человека, но освободили зверя в человеке.

   — Полина Дашкова · книга
2. «

   Революция, как женщина — постоянно требует денег.

   Революция, как женщина — постоянно требует денег.

   — Александр Парвус · сериал
3. «

   Гёте был дальновиднее, чем весь мир, ибо начало революции он презирал уже так, как мы презираем ее конец.

   Гёте был дальновиднее, чем весь мир, ибо начало революции он презирал уже так, как мы презираем ее конец.

   — Игорь Иванович Гарин · книга
4. «

   В 1953 году, когда менее 15 процентов иранцев были грамотными и менее 17% жили в городах, Кермит Рузвельт и несколько агентов ЦРУ довольно легко подавили восстание и вернули шаху его трон. В 1979 году, когда 50% иранцев были грамотными и 47% жили в городах, никакое применение американской военной мощи уже не могло удержать трон под Шахом.

   В 1953 году, когда менее 15 процентов иранцев были грамотными и менее 17% жили в городах, Кермит Рузвельт и несколько агентов ЦРУ довольно легко подавили восстание и вернули шаху его трон. В 1979 году, когда 50% иранцев были грамотными и 47% жили в городах, никакое применение американской военной мощи уже не могло удержать трон под Шахом.

   — Самюэль Хантингтон · книга
5. «

   Она очень легко и без усилия поняла мотивы, руководившие этими людьми, и, как человек из народа, вполне сочувствовала им. Она поняла, что люди эти шли за народ против господ; и то, что люди эти сами были господа и жертвовали своими преимуществами, свободой и жизнью за народ, заставляло ее особенно ценить этих людей и восхищаться ими.

   Она очень легко и без усилия поняла мотивы, руководившие этими людьми, и, как человек из народа, вполне сочувствовала им. Она поняла, что люди эти шли за народ против господ; и то, что люди эти сами были господа и жертвовали своими преимуществами, свободой и жизнью за народ, заставляло ее особенно ценить этих людей и восхищаться ими.

   — Лев Николаевич Толстой · книга
6. «

   Сгубят нас ростовщики! Я желал бы их, проклятых, Хорошенечко пробрать, Но ведь это на богатых Значит бедных натравлять? Ну, какая же возможность Так рискнуть? кругом беда! Осторожность, осторожность, Осторожность, господа!

   Сгубят нас ростовщики! Я желал бы их, проклятых, Хорошенечко пробрать, Но ведь это на богатых Значит бедных натравлять? Ну, какая же возможность Так рискнуть? кругом беда! Осторожность, осторожность, Осторожность, господа!

   — Николай Алексеевич Некрасов
7. «

   Сначала и долго кажется, что «Христос» и «революция» исключены друг от друга. Целую вечность — кажется. Пока открываешь, и уже окончательно «вечно», что революция исходит от одного Христа. Он уничтожил контрафорсы в системе миродержавств мира... Всё «одна любовь», которая «побеждает всякий гнев». Гневного, яростного начала — нет. «Все волосы легли под одну гребенку»... «Волос к волосу лежит». Нет «ералаша». Между тем должен быть «ералаш». Нет устойчивости мира. Представьте мировую систему без противоборства центростремительной и центробежной сил: все планеты бы упали на солнце и сгорели, а не упали бы, то разнеслись во все стороны. Но «тихая любовь Христа» всё победила.

   Сначала и долго кажется, что «Христос» и «революция» исключены друг от друга. Целую вечность — кажется. Пока открываешь, и уже окончательно «вечно», что революция исходит от одного Христа. Он уничтожил контрафорсы в системе миродержавств мира... Всё «одна любовь», которая «побеждает всякий гнев». Гневного, яростного начала — нет. «Все волосы легли под одну гребенку»... «Волос к волосу лежит». Нет «ералаша». Между тем должен быть «ералаш». Нет устойчивости мира. Представьте мировую систему без противоборства центростремительной и центробежной сил: все планеты бы упали на солнце и сгорели, а не упали бы, то разнеслись во все стороны. Но «тихая любовь Христа» всё победила.

   — Василий Розанов · книга
8. «

   Один шаг влево и узнаешь сам, Вкус первой крови из разбитых губ, Добро пожаловать в бойцовский клуб!

   Один шаг влево и узнаешь сам, Вкус первой крови из разбитых губ, Добро пожаловать в бойцовский клуб!
9. «

   С пулеметным треском катилась волна ненависти, смерти, а то и просто озорства и охальства, и все за свободу, и все за свободу, а в чем свобода? Боятся, стращают — и в ужасе вцепляются друг в друга. Посадить их за один стол, за один горшок щей, — все будут одинаковы, и в мыслях, и в желаниях, и с лица. Почему одни тут, а другие там? Как сами себя отличают? Отличают ли? Почему Иван против Ивана? И на могилах их вырастет одна трава. И солнце светит им одно, и дождик один-единственный всех мочит. Непонятно. А непонятное — смута и грех.

   С пулеметным треском катилась волна ненависти, смерти, а то и просто озорства и охальства, и все за свободу, и все за свободу, а в чем свобода? Боятся, стращают — и в ужасе вцепляются друг в друга. Посадить их за один стол, за один горшок щей, — все будут одинаковы, и в мыслях, и в желаниях, и с лица. Почему одни тут, а другие там? Как сами себя отличают? Отличают ли? Почему Иван против Ивана? И на могилах их вырастет одна трава. И солнце светит им одно, и дождик один-единственный всех мочит. Непонятно. А непонятное — смута и грех.

   — Михаил Андреевич Осоргин · книга
10. «

    Революции задумывают праведники, совершают энтузиасты, а плодами пользуются сволочи.

    Революции задумывают праведники, совершают энтузиасты, а плодами пользуются сволочи.

    — Гай Юлий Орловский · книга
11. «

    Революция не может устроить всех.

    Революция не может устроить всех.

    — Ильич Рамирес Санчес (Карлос Шакал)
12. «

    — С революцией всегда так: когда она начинается, ни у кого и в мыслях нет ее устраивать. А еще одна штука — что король всегда остается. — Каждый раз? — Конечно. Это и есть революция — свергаешь старого, а на его место ставишь нового.

    — С революцией всегда так: когда она начинается, ни у кого и в мыслях нет ее устраивать. А еще одна штука — что король всегда остается. — Каждый раз? — Конечно. Это и есть революция — свергаешь старого, а на его место ставишь нового.

    — Марк Твен · книга
13. «

    Революция всегда быстро ломает. Только строит она медленно.

    Революция всегда быстро ломает. Только строит она медленно.

    — Дина Рубина · книга
14. «

    — Чего нового в деревне? — Так, ничего. Наши вернулись. — Чего так быстро? — Какая-то революция. — Как?! — Ага... И царя сбросили. <...> — Ну теперь это... Ну теперь... Ну теперь... Ну теперь... Теперь мы вас к ногтю прижмём. Хватит... Теперича наш верх будет. Сколько вы нас душили? Сколько давили? К ногтю вас! К ногтю! — К ногтю? Не по рылу каравай!

    — Чего нового в деревне? — Так, ничего. Наши вернулись. — Чего так быстро? — Какая-то революция. — Как?! — Ага... И царя сбросили. <...> — Ну теперь это... Ну теперь... Ну теперь... Ну теперь... Теперь мы вас к ногтю прижмём. Хватит... Теперича наш верх будет. Сколько вы нас душили? Сколько давили? К ногтю вас! К ногтю! — К ногтю? Не по рылу каравай!

    — Николай Устюжанин · фильм
15. «

    Бабушка витает по всей России, как святой дух революции, зовет молодежь к служению народу, крестьян и рабочих – к борьбе за свои трудовые интересы, ветеранов прошлых движений – к возврату на тернистый путь революции. «Стыдись, старик, ведь эдак ты умрешь со срамом, – не как борец, а на мягкой постели подохнешь, как изнеженный трус, подлой собачьей смертью».

    Бабушка витает по всей России, как святой дух революции, зовет молодежь к служению народу, крестьян и рабочих – к борьбе за свои трудовые интересы, ветеранов прошлых движений – к возврату на тернистый путь революции. «Стыдись, старик, ведь эдак ты умрешь со срамом, – не как борец, а на мягкой постели подохнешь, как изнеженный трус, подлой собачьей смертью».

    — Вадим Чернов · книга
16. «

    — А что — дальше? — Как это — дальше? — переспросил Ткачёв. — Ну, например, завтра. — Что завтра? Завтра ничего, а потом — катаклизмы. Значительные, как мне кажется.

    — А что — дальше? — Как это — дальше? — переспросил Ткачёв. — Ну, например, завтра. — Что завтра? Завтра ничего, а потом — катаклизмы. Значительные, как мне кажется.

    — Максимилиан Неаполитанский · книга
17. «

    Обсуждая 1917 год и 1991 год, мы всё время делим людей на проигравших и победивших, на тех, кто потерпел поражение и на тех, кто добился успеха. На мой личный взгляд, как сторонника исторической преемственности, там не было победивших, там были проигравшие все. <...> Почему? Потому что вот все те изменения — и трагические, и позитивные, которые потом произошли в результате трагических, они были оплачены кровью огромного количества наших людей и развалом нашей страны. Поэтому у меня такая, может быть, странная позиция — я и 17-й год считаю большой драмой и 91-й год считаю большой драмой. Я считаю, что и в 17-ом году революция не была неизбежной и в 91-ом году развал Советского Союза не был неизбежным. <...> Плохо было то, что нашей стране, нашему народу, ну и правящему классу, в первую очередь, не удалось найти такого решения, которое бы обеспечило определённые позитивные изменения или решение проблем без пролития крови миллионов и миллионов людей, без разрушения собственной страны. Вот это плохо! <...> Да, очень многому мир научился, глядя на нас. <...> Главный урок [революции 1917 года]: Надо научиться изменения не оплачивать трагедией нашего народа! Может быть, хватит кровью миллионов людей обеспечивать мировой прогресс?

    Обсуждая 1917 год и 1991 год, мы всё время делим людей на проигравших и победивших, на тех, кто потерпел поражение и на тех, кто добился успеха. На мой личный взгляд, как сторонника исторической преемственности, там не было победивших, там были проигравшие все. <...> Почему? Потому что вот все те изменения — и трагические, и позитивные, которые потом произошли в результате трагических, они были оплачены кровью огромного количества наших людей и развалом нашей страны. Поэтому у меня такая, может быть, странная позиция — я и 17-й год считаю большой драмой и 91-й год считаю большой драмой. Я считаю, что и в 17-ом году революция не была неизбежной и в 91-ом году развал Советского Союза не был неизбежным. <...> Плохо было то, что нашей стране, нашему народу, ну и правящему классу, в первую очередь, не удалось найти такого решения, которое бы обеспечило определённые позитивные изменения или решение проблем без пролития крови миллионов и миллионов людей, без разрушения собственной страны. Вот это плохо! <...> Да, очень многому мир научился, глядя на нас. <...> Главный урок [революции 1917 года]: Надо научиться изменения не оплачивать трагедией нашего народа! Может быть, хватит кровью миллионов людей обеспечивать мировой прогресс?

    — Сергей Александрович Михеев
18. «

    Революция ведь красива и желанна только тогда, когда ты на пьяной вечеринке скандируешь глупые лозунги, а не когда по тебе ведут огонь на поражение серьезные ребята.

    Революция ведь красива и желанна только тогда, когда ты на пьяной вечеринке скандируешь глупые лозунги, а не когда по тебе ведут огонь на поражение серьезные ребята.

    — Михаил Ланцов · книга
19. «

    Революции делают гении, а потом должны приходить бухгалтеры.

    Революции делают гении, а потом должны приходить бухгалтеры.

    — Вадим Панов · книга
20. «

    Революция — это опыт, доказывающий, что то, что нельзя согнуть, можно сломать.

    Революция — это опыт, доказывающий, что то, что нельзя согнуть, можно сломать.

    — Вильгельм Швебель