73 афоризмов на тему «Россию со смыслом»

Тема «Россию со смыслом» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 73 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   «Первое место» — оно страшное. Оно названо в книгах ПРЕСТОЛ. И сидеть на нем — одному Богу. Люди попаляются, приближаясь к нему. И гибнут. Погибли персы, греки, царство Александра Македонского, Рим. Царство Наполеона и «французские идеи». Теперь, я убеждён, погибнет Германия. Но все рвутся вперёд. Тайным образом именно — к ПРЕСТОЛУ. И сожигаются. «Не стремиться вперед» свойственно двум: раку и русским. Рак так устроен. А у русских есть классическая лень. Лень — охрана Руси. Это-то и есть её тайный омофор. Пока Русь ленива — она не заблудится и не погибнет. «Ну его к чёрту — торопиться».

   «Первое место» — оно страшное. Оно названо в книгах ПРЕСТОЛ. И сидеть на нем — одному Богу. Люди попаляются, приближаясь к нему. И гибнут. Погибли персы, греки, царство Александра Македонского, Рим. Царство Наполеона и «французские идеи». Теперь, я убеждён, погибнет Германия. Но все рвутся вперёд. Тайным образом именно — к ПРЕСТОЛУ. И сожигаются. «Не стремиться вперед» свойственно двум: раку и русским. Рак так устроен. А у русских есть классическая лень. Лень — охрана Руси. Это-то и есть её тайный омофор. Пока Русь ленива — она не заблудится и не погибнет. «Ну его к чёрту — торопиться».

   — Василий Розанов · книга
2. «

   — Военная храбрость и политическое безрассудство — не одно и тоже. В наших обстоятельствах, восстание — гибель! — Да, мы погибнем, но пример — останется.

   — Военная храбрость и политическое безрассудство — не одно и тоже. В наших обстоятельствах, восстание — гибель! — Да, мы погибнем, но пример — останется.

   — князь Сергей Петрович Трубецкой · фильм
3. «

   Существует характерный рассказ о поведении крестьянина, который сам признал, что государственная власть, встречая человека своевольного, должна бывает принудить его к порядку строгими, даже иногда деспотическими мерами. В Петербурге весной таял лед на Неве, и переходить через реку по льду стало опасно. Градоначальник распорядился поставить полицейских на берегу Невы и запрещать переход по льду. Какой‑то крестьянин, несмотря на крики городового, пошел по льду, провалился и стал тонуть. Городовой спас его от гибели, а крестьянин вместо благодарности стал упрекать его: «Чего смотрите?» Городовой говорит ему: «Я же тебе кричал». — «Кричал! Надо было в морду дать!»

   Существует характерный рассказ о поведении крестьянина, который сам признал, что государственная власть, встречая человека своевольного, должна бывает принудить его к порядку строгими, даже иногда деспотическими мерами. В Петербурге весной таял лед на Неве, и переходить через реку по льду стало опасно. Градоначальник распорядился поставить полицейских на берегу Невы и запрещать переход по льду. Какой‑то крестьянин, несмотря на крики городового, пошел по льду, провалился и стал тонуть. Городовой спас его от гибели, а крестьянин вместо благодарности стал упрекать его: «Чего смотрите?» Городовой говорит ему: «Я же тебе кричал». — «Кричал! Надо было в морду дать!»

   — Николай Онуфриевич Лосский · книга
4. «

   Россия опасна мизерностью своих потребностей.

   Россия опасна мизерностью своих потребностей.

   — Отто фон Бисмарк
5. «

   Царь для народа не внешняя сила, не сила какого-нибудь победителя (как было, например, с династиями прежних королей во Франции), а всенародная, всеединящая сила, которую сам народ восхотел, которую вырастил в сердцах своих, которую возлюбил, за которую претерпел, потому что от нее только одной ждал исхода своего из Египта. Для народа царь есть воплощение его самого, всей его идеи, надежд и верований его.

   Царь для народа не внешняя сила, не сила какого-нибудь победителя (как было, например, с династиями прежних королей во Франции), а всенародная, всеединящая сила, которую сам народ восхотел, которую вырастил в сердцах своих, которую возлюбил, за которую претерпел, потому что от нее только одной ждал исхода своего из Египта. Для народа царь есть воплощение его самого, всей его идеи, надежд и верований его.

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
6. «

   Сколько лет вашему Союзу? Россия никуда не делась, тысячу лет была и будет!

   Сколько лет вашему Союзу? Россия никуда не делась, тысячу лет была и будет!

   — Колхозный счетовод Мачихин · фильм
7. «

   Не будет у России, и никогда ещё не было, таких ненавистников, завистников, клеветников и даже явных врагов, как все эти славянские племена, чуть только их Россия освободит, а Европа согласится признать их освобождёнными. Начнут же они, по освобождении, свою новую жизнь, повторяю, именно с того, что выпросят себе у Европы, у Англии и Германии, например, ручательство и покровительство их свободе, и хоть в концерте европейских держав будет и Россия, — но они именно в защиту от России это и сделают. Начнут они непременно с того, что внутри себя, если не прямо вслух, объявят себе и убедят себя в том, что России они не обязаны ни малейшею благодарностью. Может быть, целое столетие или ещё более, они будут беспрерывно трепетать за свою свободу и бояться властолюбия России; они будут заискивать и пресмыкаться перед европейскими государствами, будут клеветать на Россию, сплетничать на неё и интриговать против неё. О, я не говорю про отдельные лица: будут такие, которые поймут, что значила, значит и будет значить Россия...

   Не будет у России, и никогда ещё не было, таких ненавистников, завистников, клеветников и даже явных врагов, как все эти славянские племена, чуть только их Россия освободит, а Европа согласится признать их освобождёнными. Начнут же они, по освобождении, свою новую жизнь, повторяю, именно с того, что выпросят себе у Европы, у Англии и Германии, например, ручательство и покровительство их свободе, и хоть в концерте европейских держав будет и Россия, — но они именно в защиту от России это и сделают. Начнут они непременно с того, что внутри себя, если не прямо вслух, объявят себе и убедят себя в том, что России они не обязаны ни малейшею благодарностью. Может быть, целое столетие или ещё более, они будут беспрерывно трепетать за свою свободу и бояться властолюбия России; они будут заискивать и пресмыкаться перед европейскими государствами, будут клеветать на Россию, сплетничать на неё и интриговать против неё. О, я не говорю про отдельные лица: будут такие, которые поймут, что значила, значит и будет значить Россия...

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
8. «

   Наши помещики продавали своих крепостных крестьян и ехали в Париж издавать социальные журналы, а наши Рудины умирали на баррикадах. ... И чего же мы достигли?

   Наши помещики продавали своих крепостных крестьян и ехали в Париж издавать социальные журналы, а наши Рудины умирали на баррикадах. ... И чего же мы достигли?

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
9. «

   Французский народ — цивилизован, французский же государь — дик; русский государь — цивилизован, а русский народ дик; следовательно, русский государь должен быть союзником французского народа.

   Французский народ — цивилизован, французский же государь — дик; русский государь — цивилизован, а русский народ дик; следовательно, русский государь должен быть союзником французского народа.

   — Шарль Морис де Талейран-Перигор
10. «

    Честный к себе человек — не требует от других подвигов. «Хочешь быть Героем? Стань!» — это очень точная черта той интеллигенции, про которою мы говорим в Лучших ее качествах, которая была в России.

    Честный к себе человек — не требует от других подвигов. «Хочешь быть Героем? Стань!» — это очень точная черта той интеллигенции, про которою мы говорим в Лучших ее качествах, которая была в России.

    — Павел Чухрай
11. «

    Как хорошо в нашей России уже то, что четыре времени года в ней четыре самозамкнутые царства, каждое от другого отделенное и само в себе цельное. Есть счастливые страны, там, в Тихом океане, где только два времени года, весна и лето, и вся разность между ними в колебании температуры на два или на три градуса. Действительно ли это самые счастливые, совершенные страны? Вряд ли. Там не знают, что такое белый цвет и беспредельная тишь лесов и полей, завороженных снегом и льдом. И там нет ожидания весны, потому что она всегда, нет святыни томленья о ней и первой радости потеплевшего предвесеннего ветерка, нашептывающего о таинстве воскресения, о счастье необманного свидания.

    Как хорошо в нашей России уже то, что четыре времени года в ней четыре самозамкнутые царства, каждое от другого отделенное и само в себе цельное. Есть счастливые страны, там, в Тихом океане, где только два времени года, весна и лето, и вся разность между ними в колебании температуры на два или на три градуса. Действительно ли это самые счастливые, совершенные страны? Вряд ли. Там не знают, что такое белый цвет и беспредельная тишь лесов и полей, завороженных снегом и льдом. И там нет ожидания весны, потому что она всегда, нет святыни томленья о ней и первой радости потеплевшего предвесеннего ветерка, нашептывающего о таинстве воскресения, о счастье необманного свидания.

    — Константин Дмитриевич Бальмонт · книга
12. «

    Была Россия, был великий, ломившийся от всякого скарба дом, населенный могучим семейством, созданный благословенными трудами многих и многих поколений, освященный богопочитанием, памятью о прошлом и всем тем, что называется культом и культурой. Что же с ним сделали? Заплатили за свержение домоправителя полным разгромом буквально всего дома и неслыханным братоубийством, всем тем кошмарно-кровавым балаганом, чудовищные последствия которого неисчислимы… Планетарный же злодей, осененный знаменем с издевательским призывом к свободе, братству, равенству, высоко сидел на шее русского «дикаря» и призывал в грязь топтать совесть, стыд, любовь, милосердие… Выродок, нравственный идиот от рождения, Ленин явил миру как раз в разгар своей деятельности нечто чудовищное, потрясающее, он разорил величайшую в мире страну и убил миллионы людей, а среди бела дня спорят: благодетель он человечества или нет?

    Была Россия, был великий, ломившийся от всякого скарба дом, населенный могучим семейством, созданный благословенными трудами многих и многих поколений, освященный богопочитанием, памятью о прошлом и всем тем, что называется культом и культурой. Что же с ним сделали? Заплатили за свержение домоправителя полным разгромом буквально всего дома и неслыханным братоубийством, всем тем кошмарно-кровавым балаганом, чудовищные последствия которого неисчислимы… Планетарный же злодей, осененный знаменем с издевательским призывом к свободе, братству, равенству, высоко сидел на шее русского «дикаря» и призывал в грязь топтать совесть, стыд, любовь, милосердие… Выродок, нравственный идиот от рождения, Ленин явил миру как раз в разгар своей деятельности нечто чудовищное, потрясающее, он разорил величайшую в мире страну и убил миллионы людей, а среди бела дня спорят: благодетель он человечества или нет?

    — Иван Алексеевич Бунин
13. «

    Россия-Русь! Куда б ты ни неслась Оборванной, поруганной, убогой, — Ты не погибнешь, ты уже спаслась, Имея столько Праведных у Бога!..

    Россия-Русь! Куда б ты ни неслась Оборванной, поруганной, убогой, — Ты не погибнешь, ты уже спаслась, Имея столько Праведных у Бога!..

    — Иеромонах Роман Матюшин
14. «

    Цесаревич Александр Александрович в шутку называл себя философом. Но это не было шуткою — он действительно был философом, в смысле такого им добытого мировоззрения и таких особенностей его духовного существа, которые позволяли ему, во-первых, жить отдельною от других жизнью и не испытывать влияния людей в той степени, в какой обыкновенно испытывает большая часть людей, а тем паче, влияния придворной людской среды.

    Цесаревич Александр Александрович в шутку называл себя философом. Но это не было шуткою — он действительно был философом, в смысле такого им добытого мировоззрения и таких особенностей его духовного существа, которые позволяли ему, во-первых, жить отдельною от других жизнью и не испытывать влияния людей в той степени, в какой обыкновенно испытывает большая часть людей, а тем паче, влияния придворной людской среды.

    — Александр III · книга
15. «

    Я не раз указывал, что у крестьян крайне развит индивидуализм, эгоизм, стремление к эксплуатации. Зависть, недоверие друг к другу, подкапывание одного под другого, унижение слабого перед сильным, высокомерие сильного, поклонение богатству — все это сильно развито в крестьянской среде. Кулаческие идеалы царят в ней, каждый гордится быть щукой и стремится пожрать карася.

    Я не раз указывал, что у крестьян крайне развит индивидуализм, эгоизм, стремление к эксплуатации. Зависть, недоверие друг к другу, подкапывание одного под другого, унижение слабого перед сильным, высокомерие сильного, поклонение богатству — все это сильно развито в крестьянской среде. Кулаческие идеалы царят в ней, каждый гордится быть щукой и стремится пожрать карася.

    — Александр Энгельгардт · книга
16. «

    А теперь — про моё видение великой России. Я считаю, что Крым — это полумера. На самом деле нам надо раздвигать границы России. Как минимум до пространства традиционно русского мира. Я не боюсь никаких обвинений в имперскости. Я считаю, что мы находимся в ситуации временного исторического поражения, которое произошло в 1991 году. Когда мы отдали больше половины собственной страны. И это никуда не годится. Есть территории, исконно принадлежащие нашей стране, нашему народу, нашей культуре. И второе — есть проблема безопасности. Если бы Запад по-другому повёл себя после распада Советского Союза, сейчас была бы возможность реализации более счастливого мира. Если бы после распада Советского Союза мы бы увидели большое количество новых суверенных государств, а не расширение НАТО на восток, я вас уверяю, что мир был бы другим.

    А теперь — про моё видение великой России. Я считаю, что Крым — это полумера. На самом деле нам надо раздвигать границы России. Как минимум до пространства традиционно русского мира. Я не боюсь никаких обвинений в имперскости. Я считаю, что мы находимся в ситуации временного исторического поражения, которое произошло в 1991 году. Когда мы отдали больше половины собственной страны. И это никуда не годится. Есть территории, исконно принадлежащие нашей стране, нашему народу, нашей культуре. И второе — есть проблема безопасности. Если бы Запад по-другому повёл себя после распада Советского Союза, сейчас была бы возможность реализации более счастливого мира. Если бы после распада Советского Союза мы бы увидели большое количество новых суверенных государств, а не расширение НАТО на восток, я вас уверяю, что мир был бы другим.

    — Сергей Александрович Михеев
17. «

    Нельзя же было, в самом деле, предположить, что такое страшное событие, как публичное, среди бела дня, в столице убийство царя, да еще царя-освобоителя, пройдет для души и мысли народной бесследно. А так думали многие, не знающие и не понимающие русского народа, дивились его наружному спокойствию, упрекали его в равнодушии, глумились над его «бесчувственностью». Забывали, что народ наш не легкомыслен, не ветрен, не воспламеняется мгновенно, как иные народы юга, – и именно в великие исторические мгновения своей жизни является сдержанным, важным, сосредоточенным.

    Нельзя же было, в самом деле, предположить, что такое страшное событие, как публичное, среди бела дня, в столице убийство царя, да еще царя-освобоителя, пройдет для души и мысли народной бесследно. А так думали многие, не знающие и не понимающие русского народа, дивились его наружному спокойствию, упрекали его в равнодушии, глумились над его «бесчувственностью». Забывали, что народ наш не легкомыслен, не ветрен, не воспламеняется мгновенно, как иные народы юга, – и именно в великие исторические мгновения своей жизни является сдержанным, важным, сосредоточенным.

    — Иван Сергеевич Аксаков · книга
18. «

    Прокурор работает с тенями, а следователь — с теми, кто их отбрасывает.

    Прокурор работает с тенями, а следователь — с теми, кто их отбрасывает.

    — Есения Стеклова · сериал
19. «

    Итак, мы нисколько не верим тому широкому и великодушному состраданию к угнетенным, тому сочувствию к народу, которое знать не хочет коренных основ русской, до сих пор нравственно угнетенной народности, как и вообще не верим петербургскому демократизму: мы решительно считаем его одного поля ягодой с петербургским аристократизмом, бюрократизмом и со всем тем, против чего он ратует: все они выросли на одной и той же почве, лежащей гнетом поверх русской земли...

    Итак, мы нисколько не верим тому широкому и великодушному состраданию к угнетенным, тому сочувствию к народу, которое знать не хочет коренных основ русской, до сих пор нравственно угнетенной народности, как и вообще не верим петербургскому демократизму: мы решительно считаем его одного поля ягодой с петербургским аристократизмом, бюрократизмом и со всем тем, против чего он ратует: все они выросли на одной и той же почве, лежащей гнетом поверх русской земли...

    — Иван Сергеевич Аксаков · книга
20. «

    Мы – народ-победитель. Победили всех гегемонов. С большим трудом Чингизидов. Выбили Карла ХII-го. Затем Наполеона. Затем Гитлера. А теперь, господа, мы завершаем господство США. Мы не боролись против них, мы защищали себя. У них начался кризис. И сам по себе, и потому, что Запад лишается возможности перекачивать мировой ВВП в свою пользу, чем он пользовался 500 лет. Мы – поставщики свободы и мира.

    Мы – народ-победитель. Победили всех гегемонов. С большим трудом Чингизидов. Выбили Карла ХII-го. Затем Наполеона. Затем Гитлера. А теперь, господа, мы завершаем господство США. Мы не боролись против них, мы защищали себя. У них начался кризис. И сам по себе, и потому, что Запад лишается возможности перекачивать мировой ВВП в свою пользу, чем он пользовался 500 лет. Мы – поставщики свободы и мира.

    — Сергей Александрович Караганов