«Жизненные цитаты про россию»: 122 цитаты со смыслом

Тема «Жизненные цитаты про россию» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 122 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Спасение миру — от России, а Петербург станет духовным центром страны.

   Спасение миру — от России, а Петербург станет духовным центром страны.

   — Серафим Вырицкий
2. «

   Истинная монархия — есть Россия, ведь без истинной «самодержавной монархии» нет «Великой России».

   Истинная монархия — есть Россия, ведь без истинной «самодержавной монархии» нет «Великой России».
3. «

   Мне неуютно в лакшери районах. Мой дом – среди хрущёвских этажей, Обжитых до краёв и до каёмок, Впитавших быт российских стен-ушей.

   Мне неуютно в лакшери районах. Мой дом – среди хрущёвских этажей, Обжитых до краёв и до каёмок, Впитавших быт российских стен-ушей.
4. «

   ... Страна времен Путина – это годы молчания о главном.

   ... Страна времен Путина – это годы молчания о главном.

   — Анна Политковская · книга
5. «

   Россия пугает меня — люди в автобусах выглядят так, словно их везут на электрический стул.

   Россия пугает меня — люди в автобусах выглядят так, словно их везут на электрический стул.

   — Мохаммед Али
6. «

   Нефть и мат – наши российские сокровища.

   Нефть и мат – наши российские сокровища.

   — Александр Анатольевич Ширвиндт
7. «

   Для такого государства, как Россия, которое еще не отказалось от имперских традиций и еще не сформировалось как правовое государство, – России, такой, какая она есть, необходим враг. Для внешнего врага сил не хватает, а внутреннего всегда можно назначить.

   Для такого государства, как Россия, которое еще не отказалось от имперских традиций и еще не сформировалось как правовое государство, – России, такой, какая она есть, необходим враг. Для внешнего врага сил не хватает, а внутреннего всегда можно назначить.

   — Анна Политковская · книга
8. «

   Чтобы мир поменять, надо сначала разбудить общество. Если бы другие хоть вполовину по сравнению с ним боролись рядом, уже бы горы свернули. Но никто особо не борется, всем наплевать на моральные устои, вот и живем в говне. Поэтому и едут лучшие люди, вроде него, Святослава Серикова, кто в Канаду, кто ещё куда, скучают, тоскуют тут, а что поделаешь?

   Чтобы мир поменять, надо сначала разбудить общество. Если бы другие хоть вполовину по сравнению с ним боролись рядом, уже бы горы свернули. Но никто особо не борется, всем наплевать на моральные устои, вот и живем в говне. Поэтому и едут лучшие люди, вроде него, Святослава Серикова, кто в Канаду, кто ещё куда, скучают, тоскуют тут, а что поделаешь?

   — Елена Котова · книга
9. «

   — Ни России, ни народа! — завопил и Шатов, сверкая глазами; — нельзя любить то, чего не знаешь, а они ничего в русском народе не смыслили! Все они, и вы вместе с ними, просмотрели русский народ сквозь пальцы, а Белинский особенно; уж из того самого письма его к Гоголю это видно. Белинский точь-в-точь как Крылова Любопытный не приметил слона в Кунсткамере, а все внимание свое устремил на французских социальных букашек; так и покончил на них. А ведь он еще, пожалуй, всех вас умнее был! Вы мало того что просмотрели народ, — вы с омерзительным презрением к нему относились, уж по тому одному, что под народом вы воображали себе один только французский народ, да и то одних парижан, и стыдились, что русский народ не таков. И это голая правда! А у кого нет народа, у того нет и Бога! Знайте наверно, что все те, которые перестают понимать свой народ и теряют c ним свои связи, тотчас же, по мере того, теряют и веру отеческую, становятся или атеистами или равнодушными. Верно говорю! Это факт, который оправдается. Вот почему и вы все, и мы все теперь — или гнусные атеисты, или равнодушная, развратная дрянь и ничего больше!

   — Ни России, ни народа! — завопил и Шатов, сверкая глазами; — нельзя любить то, чего не знаешь, а они ничего в русском народе не смыслили! Все они, и вы вместе с ними, просмотрели русский народ сквозь пальцы, а Белинский особенно; уж из того самого письма его к Гоголю это видно. Белинский точь-в-точь как Крылова Любопытный не приметил слона в Кунсткамере, а все внимание свое устремил на французских социальных букашек; так и покончил на них. А ведь он еще, пожалуй, всех вас умнее был! Вы мало того что просмотрели народ, — вы с омерзительным презрением к нему относились, уж по тому одному, что под народом вы воображали себе один только французский народ, да и то одних парижан, и стыдились, что русский народ не таков. И это голая правда! А у кого нет народа, у того нет и Бога! Знайте наверно, что все те, которые перестают понимать свой народ и теряют c ним свои связи, тотчас же, по мере того, теряют и веру отеческую, становятся или атеистами или равнодушными. Верно говорю! Это факт, который оправдается. Вот почему и вы все, и мы все теперь — или гнусные атеисты, или равнодушная, развратная дрянь и ничего больше!

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
10. «

    Чует сердце: скоро, скоро в России закончится время дураков — и начнется время других дураков.

    Чует сердце: скоро, скоро в России закончится время дураков — и начнется время других дураков.

    — Виктор Пелевин · книга
11. «

    А наш король — ничтожество! Он знает способ казни: Как учинить безбожество Путём богобоязни!

    А наш король — ничтожество! Он знает способ казни: Как учинить безбожество Путём богобоязни!
12. «

    Наш председатель снова шутит искромётно Терпи не нравится и про глистов и жопу. Играют песни соловьиного помёта Отключим газ, а ну-ка бойся нас, Европа.

    Наш председатель снова шутит искромётно Терпи не нравится и про глистов и жопу. Играют песни соловьиного помёта Отключим газ, а ну-ка бойся нас, Европа.
13. «

    У нас вокруг одни тут братские народы, Они не знают, но мы их уведомим. А в лифте гадят иностранные агенты, Ну ничего мы скоро их разоблачим.

    У нас вокруг одни тут братские народы, Они не знают, но мы их уведомим. А в лифте гадят иностранные агенты, Ну ничего мы скоро их разоблачим.
14. «

    В традициях русских людей входить настолько глубоко в мотивы преступника, что чуть ли не начинать ему сочувствовать. В этом – душа народа. Тут ничего не поделаешь. Слишком уж наш народ страдал всегда. От власти страдал, от кого только не страдал.

    В традициях русских людей входить настолько глубоко в мотивы преступника, что чуть ли не начинать ему сочувствовать. В этом – душа народа. Тут ничего не поделаешь. Слишком уж наш народ страдал всегда. От власти страдал, от кого только не страдал.

    — Максим Шевченко · книга
15. «

    Богоспасаемое отечество наше пока что затронуто феминизмом совсем незначительно. Мы опять то ли отстаём от всех, то ли, наоборот, всех опережаем. Эта неопределённость подсказывает нам единственно возможную стратегию поведения на случай восстания женщин. Стратегию Кунктатора и Барклая — медлить и уклоняться. Не принимать навязываемый бой. И ещё — любить.

    Богоспасаемое отечество наше пока что затронуто феминизмом совсем незначительно. Мы опять то ли отстаём от всех, то ли, наоборот, всех опережаем. Эта неопределённость подсказывает нам единственно возможную стратегию поведения на случай восстания женщин. Стратегию Кунктатора и Барклая — медлить и уклоняться. Не принимать навязываемый бой. И ещё — любить.

    — Владислав Сурков
16. «

    В России нет философии, но философствуют все, даже мелюзга.

    В России нет философии, но философствуют все, даже мелюзга.

    — Антон Павлович Чехов · книга
17. «

    Жизнь страны менялась с каждым столетием. Менялась одежда, совершенствовалось оружие, и были усмирены картофельные бунты, люди научились брить бороды. Полетел первый воздушный шар. Были изобретены железные близнецы – пароход и паровоз. Затрубили автомашины. А дорога осталась такой же, какой она была при Соловье-разбойнике.

    Жизнь страны менялась с каждым столетием. Менялась одежда, совершенствовалось оружие, и были усмирены картофельные бунты, люди научились брить бороды. Полетел первый воздушный шар. Были изобретены железные близнецы – пароход и паровоз. Затрубили автомашины. А дорога осталась такой же, какой она была при Соловье-разбойнике.

    — Илья Ильф · книга
18. «

    У нас ведь есть только 3 непререкаемых авторитета: Христос, Пушкин и Высоцкий.

    У нас ведь есть только 3 непререкаемых авторитета: Христос, Пушкин и Высоцкий.

    — Дмитрий Дибров
19. «

    Вроде говорю просто, вроде говорю правду Но это тот язык, что остаётся им непонятным И всё у них нормально, везде у них порядок Со всех сторон подточены по одному формату

    Вроде говорю просто, вроде говорю правду Но это тот язык, что остаётся им непонятным И всё у них нормально, везде у них порядок Со всех сторон подточены по одному формату
20. «

    Элита здесь делится на две ветви, которые называют «х*й сосаети» (искаженное «high society» — высшее общество) и «аппарат» (искаженное «upper rat» — верхняя крыса). «Х*й сосаети» – это бизнес-коммьюнити, пресмыкающееся перед властью, способной закрыть любой бизнес в любой момент, поскольку бизнес здесь неотделим от воровства. А «аппарат» – это власть, которая кормится откатом, получаемым с бизнеса. Выходит, что первые дают воровать вторым за то, что вторые дают воровать первым. Только подумай о людях, сумевших построиться в это завораживающее каре среди чистого поля. При этом четкой границы между двумя ветвями власти нет – одна плавно перетекает в другую, образуя огромную жирную крысу, поглощенную жадным самообслуживанием.

    Элита здесь делится на две ветви, которые называют «х*й сосаети» (искаженное «high society» — высшее общество) и «аппарат» (искаженное «upper rat» — верхняя крыса). «Х*й сосаети» – это бизнес-коммьюнити, пресмыкающееся перед властью, способной закрыть любой бизнес в любой момент, поскольку бизнес здесь неотделим от воровства. А «аппарат» – это власть, которая кормится откатом, получаемым с бизнеса. Выходит, что первые дают воровать вторым за то, что вторые дают воровать первым. Только подумай о людях, сумевших построиться в это завораживающее каре среди чистого поля. При этом четкой границы между двумя ветвями власти нет – одна плавно перетекает в другую, образуя огромную жирную крысу, поглощенную жадным самообслуживанием.

    — Виктор Пелевин · книга