43 цитаты на тему «Жизненные цитаты про россию» — подборка редакции

Тема «Жизненные цитаты про россию» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 43 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   В России любят не за что, а вопреки.

   В России любят не за что, а вопреки.
2. «

   В России самое важное — быть вместе. Общение с друзьями и близкими настолько главнее всего остального, что даже не воспринимается как приоритет.

   В России самое важное — быть вместе. Общение с друзьями и близкими настолько главнее всего остального, что даже не воспринимается как приоритет.

   — Анна-Лена Лаурен · книга
3. «

   Мы же в России, тут счастливых нет.

   Мы же в России, тут счастливых нет.
4. «

   Много в России Троп. Что ни тропа — То гроб. Что ни верста — То крест.

   Много в России Троп. Что ни тропа — То гроб. Что ни верста — То крест.

   — Сергей Александрович Есенин
5. «

   У нас вокруг одни тут братские народы, Они не знают, но мы их уведомим. А в лифте гадят иностранные агенты, Ну ничего мы скоро их разоблачим.

   У нас вокруг одни тут братские народы, Они не знают, но мы их уведомим. А в лифте гадят иностранные агенты, Ну ничего мы скоро их разоблачим.
6. «

   Все хотят благополучия, но никто не желает отвечать перед обществом. Гражданское общество – прежде всего равенство перед законом, а не скотобаза. А граждан-то у нас как раз и нет. Есть люди, средний класс, которые пытаются в диких условиях не быть быдлом.

   Все хотят благополучия, но никто не желает отвечать перед обществом. Гражданское общество – прежде всего равенство перед законом, а не скотобаза. А граждан-то у нас как раз и нет. Есть люди, средний класс, которые пытаются в диких условиях не быть быдлом.

   — Сергей Доренко
7. «

   Потеряла Россия в России Россию. Она ищет себя, как иголку в стогу, как слепая старуха, бессмысленно руки раскинув, с причитаньями ищет бурёнку свою на лугу. Мы сжигали иконы свои. Мы не верили собственным книгам. Мы умели сражаться лишь с пришлой бедой. Неужели не выжили мы лишь под собственным игом, сами став для себя хуже, чем чужеземной ордой?

   Потеряла Россия в России Россию. Она ищет себя, как иголку в стогу, как слепая старуха, бессмысленно руки раскинув, с причитаньями ищет бурёнку свою на лугу. Мы сжигали иконы свои. Мы не верили собственным книгам. Мы умели сражаться лишь с пришлой бедой. Неужели не выжили мы лишь под собственным игом, сами став для себя хуже, чем чужеземной ордой?

   — Евгений Евтушенко
8. «

   Нужно быть патриотом, чтобы наслаждаться российским футболом и смотреть его. Потому что российский футбол ничем не отличается от всего, что происходит в стране помимо футбола.

   Нужно быть патриотом, чтобы наслаждаться российским футболом и смотреть его. Потому что российский футбол ничем не отличается от всего, что происходит в стране помимо футбола.

   — Федор Смолов
9. «

   Несчастливая, невиновная, Непростая, немногословная. И опять молчишь, терпеливая. Что же ты моя, несчастливая?

   Несчастливая, невиновная, Непростая, немногословная. И опять молчишь, терпеливая. Что же ты моя, несчастливая?
10. «

    Прежде, в недавнее еще время, мы говорили, что чиновники наши берут взятки, что у нас нет ни дорог, ни торговли, ни правильного суда... <...> А потом мы догадались, что болтать, все только болтать о наших язвах не стоит труда, что это ведет только к пошлости и доктринству; мы увидали, что и умники наши, так называемые передовые люди и обличители, никуда не годятся, что мы занимаемся вздором, толкуем о каком-то искусстве, бессознательном творчестве, о парламентаризме, об адвокатуре и черт знает о чем, когда дело идет о насущном хлебе, когда грубейшее суеверие нас душит, когда все наши акционерные общества лопаются единственно оттого, что оказывается недостаток в честных людях, когда сама свобода, о которой хлопочет правительство, едва ли пойдет нам впрок, потому что мужик наш рад самого себя обокрасть, чтобы только напиться дурману в кабаке.

    Прежде, в недавнее еще время, мы говорили, что чиновники наши берут взятки, что у нас нет ни дорог, ни торговли, ни правильного суда... <...> А потом мы догадались, что болтать, все только болтать о наших язвах не стоит труда, что это ведет только к пошлости и доктринству; мы увидали, что и умники наши, так называемые передовые люди и обличители, никуда не годятся, что мы занимаемся вздором, толкуем о каком-то искусстве, бессознательном творчестве, о парламентаризме, об адвокатуре и черт знает о чем, когда дело идет о насущном хлебе, когда грубейшее суеверие нас душит, когда все наши акционерные общества лопаются единственно оттого, что оказывается недостаток в честных людях, когда сама свобода, о которой хлопочет правительство, едва ли пойдет нам впрок, потому что мужик наш рад самого себя обокрасть, чтобы только напиться дурману в кабаке.

    — Иван Сергеевич Тургенев · книга
11. «

    Если в русской душе много достоинств, нет, кажется, в мире таких недостатков, которых не было бы в русском характере. Русские ленивы, несамостоятельны, самомнительны, неправдивы, грубы… Они перенимают свои празднества у чужих народов. Они любят иноземное иго. Еще ученый серб Крижанич в 17-м столетии отметил в старой Московии эту черту и назвал ее чужебесием.

    Если в русской душе много достоинств, нет, кажется, в мире таких недостатков, которых не было бы в русском характере. Русские ленивы, несамостоятельны, самомнительны, неправдивы, грубы… Они перенимают свои празднества у чужих народов. Они любят иноземное иго. Еще ученый серб Крижанич в 17-м столетии отметил в старой Московии эту черту и назвал ее чужебесием.

    — Константин Дмитриевич Бальмонт · книга
12. «

    Николай I: — Понимаю Ваши чувства, княгиня, однако в делах подобного рода я обязан держаться установленных правил. Екатерина Трубецкая: — Разумеется, Ваше Величество. Два года назад швее графа Орлова было дозволено отправиться в Сибирь вслед за осуждённым супругом-лакеем. Николай I: — Поступок простолюдинки сделал на Вас вдохновение? Швея мало теряла, тогда как Вы… Екатерина Трубецкая: — Надеюсь, Ваше Величество, закон не может лишить дворянку того, что дозволено низкому сословию? Николай I: — Однако, настаивая на правах низкого сословия, дворянка может невольно себя уравнять.

    Николай I: — Понимаю Ваши чувства, княгиня, однако в делах подобного рода я обязан держаться установленных правил. Екатерина Трубецкая: — Разумеется, Ваше Величество. Два года назад швее графа Орлова было дозволено отправиться в Сибирь вслед за осуждённым супругом-лакеем. Николай I: — Поступок простолюдинки сделал на Вас вдохновение? Швея мало теряла, тогда как Вы… Екатерина Трубецкая: — Надеюсь, Ваше Величество, закон не может лишить дворянку того, что дозволено низкому сословию? Николай I: — Однако, настаивая на правах низкого сословия, дворянка может невольно себя уравнять.

    — Император Николай I · фильм
13. «

    В России от дурных мер, принимаемых правительством, есть спасение: дурное исполнение.

    В России от дурных мер, принимаемых правительством, есть спасение: дурное исполнение.

    — Петр Иванович Полетика
14. «

    Чует сердце: скоро, скоро в России закончится время дураков — и начнется время других дураков.

    Чует сердце: скоро, скоро в России закончится время дураков — и начнется время других дураков.

    — Виктор Пелевин · книга
15. «

    В России история кончается плохо. В том смысле, что неохотно. Наша история продолжает давить на нас, а иногда — нас. Кажется, что в России вообще нет времени: актуально все. Исторические персонажи — наши современники и соучастники политических дискуссий.

    В России история кончается плохо. В том смысле, что неохотно. Наша история продолжает давить на нас, а иногда — нас. Кажется, что в России вообще нет времени: актуально все. Исторические персонажи — наши современники и соучастники политических дискуссий.

    — Иван Фёдорович Давыдов
16. «

    — А-а, — в его глазах забрезжило понимание, — ты не англоязычная. — Россия, — призналась я. — Россия? Водка, балалайка, медведи? Парень решил блеснуть эрудицией. Зря. — Не забудь еще матрешек и клюкву, — посоветовала я сквозь зубы. Почему у всех одна и та же реакция? Пьяные медведи в ушанках танцуют балет на вечно заснеженных улицах. Тьфу.

    — А-а, — в его глазах забрезжило понимание, — ты не англоязычная. — Россия, — призналась я. — Россия? Водка, балалайка, медведи? Парень решил блеснуть эрудицией. Зря. — Не забудь еще матрешек и клюкву, — посоветовала я сквозь зубы. Почему у всех одна и та же реакция? Пьяные медведи в ушанках танцуют балет на вечно заснеженных улицах. Тьфу.

    — Алиса Дорн · книга
17. «

    И давно ты живешь в этой стране? — подумал Александров. — Давно привыкла ходить по Лондону с сосредоточенным лицом? Тут легко быть чистым, особенно если есть деньги. А что ты успела понять про Россию, в которой отец Павла создал все, чтобы его сын смог быть чистым, чтобы у него была другая жизнь? Что ты знаешь про наши «понятия», наши писаные и неписаные законы, границы чести и бесчестия?

    И давно ты живешь в этой стране? — подумал Александров. — Давно привыкла ходить по Лондону с сосредоточенным лицом? Тут легко быть чистым, особенно если есть деньги. А что ты успела понять про Россию, в которой отец Павла создал все, чтобы его сын смог быть чистым, чтобы у него была другая жизнь? Что ты знаешь про наши «понятия», наши писаные и неписаные законы, границы чести и бесчестия?

    — Елена Котова · книга
18. «

    Если меня когда-нибудь лишат гражданства США, и мне придется выбирать, куда направить свои стопы, то я бы хотел закончить свои дни в России!

    Если меня когда-нибудь лишат гражданства США, и мне придется выбирать, куда направить свои стопы, то я бы хотел закончить свои дни в России!

    — Микки Рурк
19. «

    Не от того ли в нашей стране число разводов едва ли не превосходит число браков, что люди думают, в первую очередь, не о своем счастье, а о том, чтобы не выбиться из толпы?

    Не от того ли в нашей стране число разводов едва ли не превосходит число браков, что люди думают, в первую очередь, не о своем счастье, а о том, чтобы не выбиться из толпы?

    — Олег Рой · книга
20. «

    Элита здесь делится на две ветви, которые называют «х*й сосаети» (искаженное «high society» — высшее общество) и «аппарат» (искаженное «upper rat» — верхняя крыса). «Х*й сосаети» – это бизнес-коммьюнити, пресмыкающееся перед властью, способной закрыть любой бизнес в любой момент, поскольку бизнес здесь неотделим от воровства. А «аппарат» – это власть, которая кормится откатом, получаемым с бизнеса. Выходит, что первые дают воровать вторым за то, что вторые дают воровать первым. Только подумай о людях, сумевших построиться в это завораживающее каре среди чистого поля. При этом четкой границы между двумя ветвями власти нет – одна плавно перетекает в другую, образуя огромную жирную крысу, поглощенную жадным самообслуживанием.

    Элита здесь делится на две ветви, которые называют «х*й сосаети» (искаженное «high society» — высшее общество) и «аппарат» (искаженное «upper rat» — верхняя крыса). «Х*й сосаети» – это бизнес-коммьюнити, пресмыкающееся перед властью, способной закрыть любой бизнес в любой момент, поскольку бизнес здесь неотделим от воровства. А «аппарат» – это власть, которая кормится откатом, получаемым с бизнеса. Выходит, что первые дают воровать вторым за то, что вторые дают воровать первым. Только подумай о людях, сумевших построиться в это завораживающее каре среди чистого поля. При этом четкой границы между двумя ветвями власти нет – одна плавно перетекает в другую, образуя огромную жирную крысу, поглощенную жадным самообслуживанием.

    — Виктор Пелевин · книга