328 цитат «самопознание» — избранное

Собрали 328 цитат на тему «самопознание» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Иногда довольно лишь одной фразы: «Хорошо ли это для меня?» — чтобы найти для себя выход и перестать ощущать себя жертвой.

   Иногда довольно лишь одной фразы: «Хорошо ли это для меня?» — чтобы найти для себя выход и перестать ощущать себя жертвой.

   — Эдит Ева Эгер · книга
2. «

   Человек способен извлекать энергию даже из усталости. В результате мы входим в глубокое медитативное состояние, которое позволяет контролировать организм, при этом работая со внешней средой. Это даёт возможность совершить бросок внутрь нашего сознания.

   Человек способен извлекать энергию даже из усталости. В результате мы входим в глубокое медитативное состояние, которое позволяет контролировать организм, при этом работая со внешней средой. Это даёт возможность совершить бросок внутрь нашего сознания.

   — Марина Гордеева · фильм
3. «

   Говорят, что в любви ты узнаешь больше о себе, чем о человеке, которого любишь.

   Говорят, что в любви ты узнаешь больше о себе, чем о человеке, которого любишь.

   — Эмили Торн / Аманда Кларк · сериал
4. «

   Когда долго находишься в определенном образе, то буквально срастаешься с ним. Снова стать собой — как содрать заживо кожу. Страшно и больно. А вдруг зря? В привычном амплуа безопаснее. Проще уйти в отрицание, чем заново поверить, но иногда так хочется рискнуть, а вдруг?..

   Когда долго находишься в определенном образе, то буквально срастаешься с ним. Снова стать собой — как содрать заживо кожу. Страшно и больно. А вдруг зря? В привычном амплуа безопаснее. Проще уйти в отрицание, чем заново поверить, но иногда так хочется рискнуть, а вдруг?..

   — Александра Макарова · книга
5. «

   Понял, что слова Иньиго оказались правдой: в водовороте скривилось время. Мы причалили не к тому берегу, от какого отплыли, а к тому, который был на двадцать лет раньше. Я развернулся, чтобы скрыться в тени сада, и увидел мальчика — это был я семилетний. Я боялся вспоминать об этом мальчике, боялся о нём думать. Убегаешь, Иона? Буря будет такая, что ты вернёшься.

   Понял, что слова Иньиго оказались правдой: в водовороте скривилось время. Мы причалили не к тому берегу, от какого отплыли, а к тому, который был на двадцать лет раньше. Я развернулся, чтобы скрыться в тени сада, и увидел мальчика — это был я семилетний. Я боялся вспоминать об этом мальчике, боялся о нём думать. Убегаешь, Иона? Буря будет такая, что ты вернёшься.

   — Мария Фариса · книга
6. «

   Иногда бывает невыносимо больно быть человеком. Когда ты не понимаешь себя, не любишь свое тело. Ты смотришь в зеркало и не понимаешь, кому принадлежат эти глаза, и думаешь: «Что со мной не так? Почему мне так плохо?

   Иногда бывает невыносимо больно быть человеком. Когда ты не понимаешь себя, не любишь свое тело. Ты смотришь в зеркало и не понимаешь, кому принадлежат эти глаза, и думаешь: «Что со мной не так? Почему мне так плохо?

   — Фредрик Бакман · книга
7. «

   Я глуп, и потому невзгоды, неудачи Прощаю сам себе, как выигранный бой. Не стану я кроить свою судьбу иначе, На темы умные не рассуждаю сам с собой.

   Я глуп, и потому невзгоды, неудачи Прощаю сам себе, как выигранный бой. Не стану я кроить свою судьбу иначе, На темы умные не рассуждаю сам с собой.
8. «

   Когда железный занавес, который ты тщательно возводил долгие годы, крошится как мел, обнажается истина, и можно легко стать тем, кем хотел быть всегда, но боялся. Величайшая ценность — перестать играть в прятки с самим собой. Если не стыдно смотреть в глаза собственному отражению — ты победил.

   Когда железный занавес, который ты тщательно возводил долгие годы, крошится как мел, обнажается истина, и можно легко стать тем, кем хотел быть всегда, но боялся. Величайшая ценность — перестать играть в прятки с самим собой. Если не стыдно смотреть в глаза собственному отражению — ты победил.

   — Александра Макарова · книга
9. «

   Исправляй себя, беги чиновничьего духа, начни же понимать, кто ты есть, вместо того, чтобы рассчитывать, кем ты должен стать.

   Исправляй себя, беги чиновничьего духа, начни же понимать, кто ты есть, вместо того, чтобы рассчитывать, кем ты должен стать.

   — Франц Кафка · книга
10. «

    Ты что, пытаешься найти самого себя? Но вдруг тот, кого ты найдёшь, тебе не понравится, а придётся прожить с ним всю жизнь?

    Ты что, пытаешься найти самого себя? Но вдруг тот, кого ты найдёшь, тебе не понравится, а придётся прожить с ним всю жизнь?

    — Юхан Харстад · книга
11. «

    Ценность путешествию придает страх. Потому что в какой-то момент, вдали от родной страны, родного языка, нас охватывает смутный страх и инстинктивное желание вернуться к спасительным старым привычкам. Это самая очевидная польза путешествий. В это время мы лихорадочно возбуждены, впитываем всё, как губка. Ничтожнейшее событие потрясает нас до глубины души. В луче света мы прозреваем вечность. Поэтому не следует говорить, что люди путешествуют для собственного удовольствия. Путешествие вовсе не приносит удовольствия. Я скорее склонен видеть в нем аскезу. Люди путешествуют ради культуры, если понимать под культурой извлечение из-под спуда самого глубокого нашего чувства – чувства вечности. Удовольствия отдаляют нас от себя самих, как у Паскаля развлечения отдаляют нас от Бога. Путешествие как самая великая и серьезная наука помогает нам вновь обрести себя.

    Ценность путешествию придает страх. Потому что в какой-то момент, вдали от родной страны, родного языка, нас охватывает смутный страх и инстинктивное желание вернуться к спасительным старым привычкам. Это самая очевидная польза путешествий. В это время мы лихорадочно возбуждены, впитываем всё, как губка. Ничтожнейшее событие потрясает нас до глубины души. В луче света мы прозреваем вечность. Поэтому не следует говорить, что люди путешествуют для собственного удовольствия. Путешествие вовсе не приносит удовольствия. Я скорее склонен видеть в нем аскезу. Люди путешествуют ради культуры, если понимать под культурой извлечение из-под спуда самого глубокого нашего чувства – чувства вечности. Удовольствия отдаляют нас от себя самих, как у Паскаля развлечения отдаляют нас от Бога. Путешествие как самая великая и серьезная наука помогает нам вновь обрести себя.

    — Альбер Камю · книга
12. «

    Не все мы потомки нацистов. Но в каждом из нас сидит свой нацист.

    Не все мы потомки нацистов. Но в каждом из нас сидит свой нацист.

    — Эдит Ева Эгер · книга
13. «

    До того момента, пока я не смогу принять свою правду, я буду владеть этой тайной, а эта тайна будет владеть мною.

    До того момента, пока я не смогу принять свою правду, я буду владеть этой тайной, а эта тайна будет владеть мною.

    — Эдит Ева Эгер · книга
14. «

    По примеру тети Фрэнсис я начала вести хронику собственной жизни, это помогает понять, как все вокруг меняется, как жизнь делает крутые повороты и возвращается к исходной точке. Когда все записываешь, можно вернуться в начало и найти смысл, который до сих пор ускользал.

    По примеру тети Фрэнсис я начала вести хронику собственной жизни, это помогает понять, как все вокруг меняется, как жизнь делает крутые повороты и возвращается к исходной точке. Когда все записываешь, можно вернуться в начало и найти смысл, который до сих пор ускользал.

    — Кристен Перрин · книга
15. «

    Не знающий себя, не знает ничего.

    Не знающий себя, не знает ничего.

    — Джакомо Казанова · книга
16. «

    Ты знаешь, и я знаю, что я мистер Никто из Ниоткуда, на пути к Вечности, с потухшим фонарём и без единой свечи.

    Ты знаешь, и я знаю, что я мистер Никто из Ниоткуда, на пути к Вечности, с потухшим фонарём и без единой свечи.

    — Рэй Брэдбери · книга
17. «

    «Спроси у себя: «Кто я?», — говаривал преподобный Бонни, сидя за кружкой доброго пива. — Спроси — и ты не сможешь в этом признаться. Спроси об этом у людей — и тебе солгут. Спроси об этом у Бога. И Бог ответит тебе: «Пойми, кто я, — и ты узнаешь и то — кто ты сам». На это Грогги, пропустив шкалик, неизменно возражал: «Только дурень пристаёт к Богу с глупостями! Не важно, кто ты есть. Важно то, почему ты вдруг захотел это узнать! Это и будет ответом».

    «Спроси у себя: «Кто я?», — говаривал преподобный Бонни, сидя за кружкой доброго пива. — Спроси — и ты не сможешь в этом признаться. Спроси об этом у людей — и тебе солгут. Спроси об этом у Бога. И Бог ответит тебе: «Пойми, кто я, — и ты узнаешь и то — кто ты сам». На это Грогги, пропустив шкалик, неизменно возражал: «Только дурень пристаёт к Богу с глупостями! Не важно, кто ты есть. Важно то, почему ты вдруг захотел это узнать! Это и будет ответом».

    — Борис Иванов · книга
18. «

    Тот, кто знает других, — мудр; тот, кто знает себя, — просвещен.

    Тот, кто знает других, — мудр; тот, кто знает себя, — просвещен.

    — Жиль Легардинье · книга
19. «

    Человек, погляди в себя. Ляг у себя на диване и загляни в себя. Смотри, какой ты богач. У тебя всё внутри тебя есть. Куда ты рыпнулся, за этим «Бентли», ну куда? Лежи на диване, всё там есть.

    Человек, погляди в себя. Ляг у себя на диване и загляни в себя. Смотри, какой ты богач. У тебя всё внутри тебя есть. Куда ты рыпнулся, за этим «Бентли», ну куда? Лежи на диване, всё там есть.

    — Пётр Мамонов
20. «

    Я обнаружил, что дисциплинированность — вовсе не мое достоинство, но всего лишь реакция на собственную бесшабашность; что я выгляжу щедрым, чтобы скрыть свою мелочность, что слыву осторожным, потому что таю зломыслие, что умиротворитель я не по натуре, а из боязни дать волю подавляемым порывам бешенства, и что пунктуален лишь затем, чтобы не знали, как мало я ценю чужое время. И наконец, я открыл, что любовь — вовсе не состояние души, но знак Зодиака.

    Я обнаружил, что дисциплинированность — вовсе не мое достоинство, но всего лишь реакция на собственную бесшабашность; что я выгляжу щедрым, чтобы скрыть свою мелочность, что слыву осторожным, потому что таю зломыслие, что умиротворитель я не по натуре, а из боязни дать волю подавляемым порывам бешенства, и что пунктуален лишь затем, чтобы не знали, как мало я ценю чужое время. И наконец, я открыл, что любовь — вовсе не состояние души, но знак Зодиака.

    — Габриэль Гарсиа Маркес · книга