12 цитат про «скрипка»

12 цитат про «скрипка»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Ты любишь людей, ты читала в красивых книгах, что надо кого-то любить не смотря ни на что. Ты видишь любовь как скрипку, она фальшивит, и все вокруг сразу — холодно и смешно.

   Ты любишь людей, ты читала в красивых книгах, что надо кого-то любить не смотря ни на что. Ты видишь любовь как скрипку, она фальшивит, и все вокруг сразу — холодно и смешно.

   — Аль Квотион · книга
2. «

   Теперь, спустя столь лет, Она смогла сыграть на скрипке. Играла девочка изящно и красиво, Скрывая чувства истины своей.

   Теперь, спустя столь лет, Она смогла сыграть на скрипке. Играла девочка изящно и красиво, Скрывая чувства истины своей.
3. «

   Скрипка — божественный эликсир для души и сердца!

   Скрипка — божественный эликсир для души и сердца!
4. «

   Скрипка — ближайший родственник голосу, она способна обидеться на хозяина и отплатить ему — добром или злом.

   Скрипка — ближайший родственник голосу, она способна обидеться на хозяина и отплатить ему — добром или злом.

   — Дина Рубина · книга
5. «

   Если бы скрипка могла заговорить — она бы тихо заплакала!

   Если бы скрипка могла заговорить — она бы тихо заплакала!
6. «

   Он встал, подошёл чуть ближе к воде. Глубоко вздохнув, приготовился играть. Было что-то интимное, сокровенное. Что-то, что заставило нас всех затаить дыхание в ожидании. Прозвучали первые ноты: тихие, чуть скромные, они начали рассказ. Приоткрыли тайную дверь, переливаясь и смешиваясь с журчанием воды. Фридрих крепче прижал инструмент: пальцы заскользили по грифу с бережным напором. Мелодия запорхала в воздухе, подхватывая, окутывая кружевной дымкой. Лёгкие переходы сменялись более глубокими; чуть надрывно и так честно… Он не играл на скрипке, он заставлял её петь. И эта связь, образовавшаяся между ними, такая сильная в своей хрупкости, будто несла в себе смыслы мироздания. Перед нами раскрылись все полутона: жизнь в плавных движениях смычка, со всеми её радостями и печалями, подъёмами и падениями, тайнами, оттенками, болью и надеждой. Завершающие волны звуков запечатлели это мгновение, надёжно сохранив его в сердце. Фридрих опустил скрипку, и мир погрузился в странно-безмятежную тишину. Через какое-то время он вновь повернулся к нам. Глаза его сверкали.

   Он встал, подошёл чуть ближе к воде. Глубоко вздохнув, приготовился играть. Было что-то интимное, сокровенное. Что-то, что заставило нас всех затаить дыхание в ожидании. Прозвучали первые ноты: тихие, чуть скромные, они начали рассказ. Приоткрыли тайную дверь, переливаясь и смешиваясь с журчанием воды. Фридрих крепче прижал инструмент: пальцы заскользили по грифу с бережным напором. Мелодия запорхала в воздухе, подхватывая, окутывая кружевной дымкой. Лёгкие переходы сменялись более глубокими; чуть надрывно и так честно… Он не играл на скрипке, он заставлял её петь. И эта связь, образовавшаяся между ними, такая сильная в своей хрупкости, будто несла в себе смыслы мироздания. Перед нами раскрылись все полутона: жизнь в плавных движениях смычка, со всеми её радостями и печалями, подъёмами и падениями, тайнами, оттенками, болью и надеждой. Завершающие волны звуков запечатлели это мгновение, надёжно сохранив его в сердце. Фридрих опустил скрипку, и мир погрузился в странно-безмятежную тишину. Через какое-то время он вновь повернулся к нам. Глаза его сверкали.

   — Теодора Эйвери · игра
7. «

   Он очень любил здешнее море, говоря, что оно того же цвета, что у него на родине, и, часто стоя на пляже, наигрывал свои самые печальные напевы и уверял, что море замолкает, чтобы их послушать.

   Он очень любил здешнее море, говоря, что оно того же цвета, что у него на родине, и, часто стоя на пляже, наигрывал свои самые печальные напевы и уверял, что море замолкает, чтобы их послушать.

   — Гастон Леру · книга
8. «

   «Вы заявляли, что вы — цивилизованный народ, а у меня, артиста, отобрали все, что у меня было, — мою скрипку».

   «Вы заявляли, что вы — цивилизованный народ, а у меня, артиста, отобрали все, что у меня было, — мою скрипку».

   — Владислав Шпильман · книга
9. «

   Они приходят, голос лишь услышав… Идут на звук запевшей вдруг струны… Как их ни просишь быть чуть-чуть потише, Они всегда безжалостно честны. Крадутся в сердце тихим нежным шёпотом, За душу трогают и что-то говорят… Рой бабочек разбудят ненароком И каждый нерв как будто теребят. И нет от них ни спасу, ни защиты. Твой мир поставят быстро вверх тормашками И дёрнут все запрятанные нити… О, вездесущие и честные Мурашки…

   Они приходят, голос лишь услышав… Идут на звук запевшей вдруг струны… Как их ни просишь быть чуть-чуть потише, Они всегда безжалостно честны. Крадутся в сердце тихим нежным шёпотом, За душу трогают и что-то говорят… Рой бабочек разбудят ненароком И каждый нерв как будто теребят. И нет от них ни спасу, ни защиты. Твой мир поставят быстро вверх тормашками И дёрнут все запрятанные нити… О, вездесущие и честные Мурашки…
10. «

    — И, значит, я не смогу делать настоящие скрипки? — Скрипки не делают. Делают бочки и скамейки. А скрипки, как хлеб, виноград и детей рождают и выращивают.

    — И, значит, я не смогу делать настоящие скрипки? — Скрипки не делают. Делают бочки и скамейки. А скрипки, как хлеб, виноград и детей рождают и выращивают.

    — Николо Амати · фильм
11. «

    Ужасно неудобно играть на скрипке и одновременно плакать. При таком наклоне головы слезы сперва скапливаются в ямке между между носом и уголком глаза, затем стекают по лицу и, что еще хуже, капают на скрипку, а значит их следует быстро стирать, чтобы дерево, не дай бог, не деформировалось.

    Ужасно неудобно играть на скрипке и одновременно плакать. При таком наклоне головы слезы сперва скапливаются в ямке между между носом и уголком глаза, затем стекают по лицу и, что еще хуже, капают на скрипку, а значит их следует быстро стирать, чтобы дерево, не дай бог, не деформировалось.

    — Джоджо Мойес · книга
12. «

    Я давно осознал, что хочу быть всесторонним музыкантом, где-то композитором, где-то аранжировщиком, где-то мульти-инструменталистом. Но скрипке я учился двадцать лет, а на этот путь я встал только год назад. И каждый трек, каждое новое погружение в неизведанную сферу — подарок для себя самого.

    Я давно осознал, что хочу быть всесторонним музыкантом, где-то композитором, где-то аранжировщиком, где-то мульти-инструменталистом. Но скрипке я учился двадцать лет, а на этот путь я встал только год назад. И каждый трек, каждое новое погружение в неизведанную сферу — подарок для себя самого.