301 лучших мыслей на тему «слава»

Собрали 301 цитата на тему «слава» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Неужели это эпилог? Пусть помнят титанов. Люди расцветают и засыхают, как колосья на полях, но эти имена никогда не умрут! Пусть говорят: «Он жил во времена Гектора». Пусть говорят: «Он жил во времена Ахиллеса».

   Неужели это эпилог? Пусть помнят титанов. Люди расцветают и засыхают, как колосья на полях, но эти имена никогда не умрут! Пусть говорят: «Он жил во времена Гектора». Пусть говорят: «Он жил во времена Ахиллеса».

   — Одиссей (царь Итаки) · фильм
2. «

   Слава — товар невыгодный: стоит дорого, сохраняется плохо.

   Слава — товар невыгодный: стоит дорого, сохраняется плохо.

   — Оноре де Бальзак · книга
3. «

   Если слава тебя меняет, значит, идёт не впрок, мешает и разрушает как личность.

   Если слава тебя меняет, значит, идёт не впрок, мешает и разрушает как личность.

   — Никита Михалков
4. «

   Если хочешь вести людей на смерть, скажи им, что ведешь их к славе.

   Если хочешь вести людей на смерть, скажи им, что ведешь их к славе.

   — Шарль Морис де Талейран-Перигор
5. «

   Слава делает меня всё глупее и глупее, что, впрочем, вполне обычно.

   Слава делает меня всё глупее и глупее, что, впрочем, вполне обычно.

   — Альберт Эйнштейн
6. «

   А вы, мои друзья последнего призыва! Чтоб вас оплакивать, мне жизнь сохранена. Над вашей памятью не стыть плакучей ивой, А крикнуть на весь мир все ваши имена! Да что там имена! Ведь все равно — вы с нами!.. Все на колени, все! Багряный хлынул свет! И ленинградцы вновь идут сквозь дым рядами — Живые с мертвыми: для славы мертвых нет.

   А вы, мои друзья последнего призыва! Чтоб вас оплакивать, мне жизнь сохранена. Над вашей памятью не стыть плакучей ивой, А крикнуть на весь мир все ваши имена! Да что там имена! Ведь все равно — вы с нами!.. Все на колени, все! Багряный хлынул свет! И ленинградцы вновь идут сквозь дым рядами — Живые с мертвыми: для славы мертвых нет.

   — Анна Андреевна Ахматова
7. «

   Получилось так, что даже косвенные борцы за счастье человечества — ученые, изобретатели, строители – в Америке не популярны. Они с их трудами, изобретениями и чудесными постройками остаются в тени, вся слава достается боксерам, бандитам и кинозвездам.

   Получилось так, что даже косвенные борцы за счастье человечества — ученые, изобретатели, строители – в Америке не популярны. Они с их трудами, изобретениями и чудесными постройками остаются в тени, вся слава достается боксерам, бандитам и кинозвездам.

   — Илья Ильф · книга
8. «

   — Тот, кто открещивается от своей Родины ради признания и возможности быть рукопожатным, в итоге потеряет и Родину и признание. — Почему? — Предателей нигде не любят.

   — Тот, кто открещивается от своей Родины ради признания и возможности быть рукопожатным, в итоге потеряет и Родину и признание. — Почему? — Предателей нигде не любят.

   — Аристарх Ромашин · книга
9. «

   Глинка, Толстой, Достоевский, Чайковский, Врубель, Шаляпин, Шагал, Айвазовский, Нефть и алмазы, Золото, газ, Флот, ВДВ, ВВС и спецназ. Водка, икра, Эрмитаж и ракеты, Самые красивые Женщины планеты, Шахматы, опера, Лучший балет, Скажите, где есть то, Чего у нас нет?

   Глинка, Толстой, Достоевский, Чайковский, Врубель, Шаляпин, Шагал, Айвазовский, Нефть и алмазы, Золото, газ, Флот, ВДВ, ВВС и спецназ. Водка, икра, Эрмитаж и ракеты, Самые красивые Женщины планеты, Шахматы, опера, Лучший балет, Скажите, где есть то, Чего у нас нет?
10. «

    Буду ли я когда-нибудь независим от людей? Зависимость от семейства, другая от службы, третья от цели в жизни, которую себе назначил, и может статься наперекор судьбы. Поэзия!! Люблю ее без памяти, страстно, но любовь одна достаточна ли, чтобы себя прославить? И наконец, что слава? По словам Пушкина...

    Буду ли я когда-нибудь независим от людей? Зависимость от семейства, другая от службы, третья от цели в жизни, которую себе назначил, и может статься наперекор судьбы. Поэзия!! Люблю ее без памяти, страстно, но любовь одна достаточна ли, чтобы себя прославить? И наконец, что слава? По словам Пушкина...

    — Александр Сергеевич Грибоедов
11. «

    Деньги и слава не главное. Вы должны наслаждаться вашей работой.

    Деньги и слава не главное. Вы должны наслаждаться вашей работой.

    — Дипика Падукон
12. «

    Я готов умереть. Это случится сегодня. Кто со мной? Кто готов? Слава или Вальгалла!

    Я готов умереть. Это случится сегодня. Кто со мной? Кто готов? Слава или Вальгалла!

    — Зигфрид Тарглисон · сериал
13. «

    Но слава, знаменитость сладки лишь издали, когда о них только мечтаешь. Но когда их достиг – то чувствуешь одни их шипы. И зато как мучительно ощущаешь каждый золотник их убыли.

    Но слава, знаменитость сладки лишь издали, когда о них только мечтаешь. Но когда их достиг – то чувствуешь одни их шипы. И зато как мучительно ощущаешь каждый золотник их убыли.

    — Александр Куприн · книга
14. «

    Без риска победив, без славы торжествуешь.

    Без риска победив, без славы торжествуешь.

    — Пьер Корнель
15. «

    С помощью богов мы бьёмся за славу Рима. Но что это за слава?

    С помощью богов мы бьёмся за славу Рима. Но что это за слава?

    — Мариус · игра
16. «

    Слава — это тяжкий груз, который нужно нести скромно и с достоинством.

    Слава — это тяжкий груз, который нужно нести скромно и с достоинством.

    — Марк Лазаревич Галлай · книга
17. «

    Чем больше моя слава, тем я больше тупею; и таково, несомненно, общее правило.

    Чем больше моя слава, тем я больше тупею; и таково, несомненно, общее правило.

    — Альберт Эйнштейн
18. «

    Слава, возлагающая венок на могилу героя или героини, куда прекрасней всех суетных удовольствий, за которыми гонятся заурядные люди.

    Слава, возлагающая венок на могилу героя или героини, куда прекрасней всех суетных удовольствий, за которыми гонятся заурядные люди.

    — Вальтер Скотт · книга
19. «

    Безумец я! Вы правы, правы! Смешно бессмертье на земли. Как смел желать я громкой славы, Когда вы счастливы в пыли?

    Безумец я! Вы правы, правы! Смешно бессмертье на земли. Как смел желать я громкой славы, Когда вы счастливы в пыли?

    — Михаил Юрьевич Лермонтов
20. «

    Говоря об отшельнике, мы слишком много делаем допущений. Мы полагаем, будто люди знают, кто имеется в виду. А они не знают. Они его никогда не видели, они только его ненавидят, не зная. Они были его соседями и ему мешали, они были голосами в соседней комнате и его искушали. Они науськивали на него вещи, чтоб гремели и заглушали его голос. Дети были против него в заговоре, потому что сам он был ребенок и нежен, а чем больше он рос, тем больше росла его противопоставленность взрослым. Они его гнали, как зверя, и во всю его долгую юность ни разу не бывало запрета на эту охоту. Но он не падал загнанный, он убегал, и тогда они хулили, и презирали, и поносили то, что от него оставалось. Он не слушал, и тогда они сжирали его пищу, сглатывали его воздух, оплевывали его нищету так, чтоб она ему стала мерзка. Они его чурались, как прокаженного, и бросали в него каменья. И древний инстинкт не обманывал их: он был в самом деле их враг. Но он не поднимал на них глаз. И они одумались. Они догадались, что ему все это на руку. Что они только укрепляли его в одиночестве, только помогали отделиться от них — навсегда. И тогда они переменились, они применили против него последнее, крайнее, иное оружие: славу. А уж на ее грохот почти каждый поднимет глаза и рассеется.

    Говоря об отшельнике, мы слишком много делаем допущений. Мы полагаем, будто люди знают, кто имеется в виду. А они не знают. Они его никогда не видели, они только его ненавидят, не зная. Они были его соседями и ему мешали, они были голосами в соседней комнате и его искушали. Они науськивали на него вещи, чтоб гремели и заглушали его голос. Дети были против него в заговоре, потому что сам он был ребенок и нежен, а чем больше он рос, тем больше росла его противопоставленность взрослым. Они его гнали, как зверя, и во всю его долгую юность ни разу не бывало запрета на эту охоту. Но он не падал загнанный, он убегал, и тогда они хулили, и презирали, и поносили то, что от него оставалось. Он не слушал, и тогда они сжирали его пищу, сглатывали его воздух, оплевывали его нищету так, чтоб она ему стала мерзка. Они его чурались, как прокаженного, и бросали в него каменья. И древний инстинкт не обманывал их: он был в самом деле их враг. Но он не поднимал на них глаз. И они одумались. Они догадались, что ему все это на руку. Что они только укрепляли его в одиночестве, только помогали отделиться от них — навсегда. И тогда они переменились, они применили против него последнее, крайнее, иное оружие: славу. А уж на ее грохот почти каждый поднимет глаза и рассеется.

    — Райнер Мария Рильке · книга