744 афоризмов на тему «смерть со смыслом»

744 цитаты про «смерть со смыслом»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Вестник Ночи всегда отличался непослушанием. Поговаривали, будто в нём издавна гнездилась нечисть, которая и заставляла Мрака творить зло. Если Светоч и Месяц помогали окружающим и покорно выполняли волю богов, то чёрный всадник постоянно приносил всем беды и погибель. Оттого и слухи по свету шли, будто цвет Смерти – смоляной, а не белый.

   Вестник Ночи всегда отличался непослушанием. Поговаривали, будто в нём издавна гнездилась нечисть, которая и заставляла Мрака творить зло. Если Светоч и Месяц помогали окружающим и покорно выполняли волю богов, то чёрный всадник постоянно приносил всем беды и погибель. Оттого и слухи по свету шли, будто цвет Смерти – смоляной, а не белый.

   — Диана Чайковская · книга
2. «

   — Очевидно, иудеи закрывают зеркала в домах, когда у них траур. Я не знаю, почему. — Иудеи верят, что человек создан по подобию Бога. И когда приходит смерть, образ Бога становится самым значимым. Считается неуместным смотреть на своё отражение тогда, когда образ самого создателя ослабевает.

   — Очевидно, иудеи закрывают зеркала в домах, когда у них траур. Я не знаю, почему. — Иудеи верят, что человек создан по подобию Бога. И когда приходит смерть, образ Бога становится самым значимым. Считается неуместным смотреть на своё отражение тогда, когда образ самого создателя ослабевает.
3. «

   Ни на солнце, ни на смерть нельзя смотреть в упор.

   Ни на солнце, ни на смерть нельзя смотреть в упор.

   — Франсуа де Ларошфуко · книга
4. «

   Надо всегда стремиться к правде. Даже если она убьет тебя, она многому научит тебя перед этим.

   Надо всегда стремиться к правде. Даже если она убьет тебя, она многому научит тебя перед этим.

   — Джулианна Мур
5. «

   Смерть немного похожа на ветер: невидимая, но ощутимая сила, которая всегда готова сбить нас с ног.

   Смерть немного похожа на ветер: невидимая, но ощутимая сила, которая всегда готова сбить нас с ног.

   — Макс Фрай · книга
6. «

   За себя Василика совсем не боялась – прекрасно знала, что человеческий дух всё равно бессмертен. А вот других терять было слишком страшно.

   За себя Василика совсем не боялась – прекрасно знала, что человеческий дух всё равно бессмертен. А вот других терять было слишком страшно.

   — Диана Чайковская · книга
7. «

   Смерть есть такая же тайна природы, как и рождение. В одном случае соединение, в другом разложение одних и тех же элементов. Вообще в них нет ничего, что могло бы быть для кого-нибудь постыдным, ибо нет ничего несоответствующего одухотворённому существу или разуму того же строения.

   Смерть есть такая же тайна природы, как и рождение. В одном случае соединение, в другом разложение одних и тех же элементов. Вообще в них нет ничего, что могло бы быть для кого-нибудь постыдным, ибо нет ничего несоответствующего одухотворённому существу или разуму того же строения.

   — Марк Аврелий
8. «

   Даже маленькая рана может обернуться смертельной слабостью.

   Даже маленькая рана может обернуться смертельной слабостью.
9. «

   В смерти эгоизм подвергается, вследствие уничтожения собственной личности человека, полнейшему расстройству и раздроблению. Смерть поэтому представляет поучение, которое дается эгоизму ходом естества.

   В смерти эгоизм подвергается, вследствие уничтожения собственной личности человека, полнейшему расстройству и раздроблению. Смерть поэтому представляет поучение, которое дается эгоизму ходом естества.

   — Артур Шопенгауэр
10. «

    Когда человек мертв, ничто не свидетельствует ни о его национальности, ни о его политических убеждениях.

    Когда человек мертв, ничто не свидетельствует ни о его национальности, ни о его политических убеждениях.

    — Эрнест Хемингуэй · книга
11. «

    Мёртвому, как говорится, место в гробу, а живому подле каравая.

    Мёртвому, как говорится, место в гробу, а живому подле каравая.

    — Мигель де Сервантес Сааведра · книга
12. «

    Смерть, умирание. Это не увлекательно: это ужасно. Необъяснимо, неизведанно. Никто не знает, каким будет последнее путешествие, пока вы не окажетесь настолько далеко на пути, что никогда не сможете повернуть назад и рассказать кому-либо, что видели. Поэтому мы все в глубине души боимся темноты. Потому что нет ничего хуже, чем не знать, что она скрывает.

    Смерть, умирание. Это не увлекательно: это ужасно. Необъяснимо, неизведанно. Никто не знает, каким будет последнее путешествие, пока вы не окажетесь настолько далеко на пути, что никогда не сможете повернуть назад и рассказать кому-либо, что видели. Поэтому мы все в глубине души боимся темноты. Потому что нет ничего хуже, чем не знать, что она скрывает.

    — Клэр МакФолл · книга
13. «

    Смерть — иногда тоже облегчение.

    Смерть — иногда тоже облегчение.

    — Геральд · игра
14. «

    Не бойся смертного приговора: вспомни о предках твоих и потомках. Это приговор от Господа над всякою плотью.

    Не бойся смертного приговора: вспомни о предках твоих и потомках. Это приговор от Господа над всякою плотью.

    — Библия. Ветхий Завет. Книга премудрости Иисуса, сына Сирахова · книга
15. «

    Жажда порядка – это желание превратить человеческий мир в мир неорганический, где всё налажено, всё действует, подчиняясь надличностному уставу. Жажда порядки есть одновременно и жажда смерти, ибо жизнь – извечное нарушение порядка. Или можно сказать иначе: жажда порядка являет собой добродетельный предлог, с помощью которого ненависть к людям прощает себе свои бесчинства.

    Жажда порядка – это желание превратить человеческий мир в мир неорганический, где всё налажено, всё действует, подчиняясь надличностному уставу. Жажда порядки есть одновременно и жажда смерти, ибо жизнь – извечное нарушение порядка. Или можно сказать иначе: жажда порядка являет собой добродетельный предлог, с помощью которого ненависть к людям прощает себе свои бесчинства.

    — Милан Кундера · книга
16. «

    Потому что, когда тебе дали возможность убежать от смерти, нельзя оглядываться назад и смотреть ей в глаза.

    Потому что, когда тебе дали возможность убежать от смерти, нельзя оглядываться назад и смотреть ей в глаза.

    — Полина Дашкова · книга
17. «

    Ненасытная жадность, проникшая в души, их мертвит и сжигает, калечит и сушит. Жадный чахнет, желтеет и сохнет от муки, он не спит, домогаясь богатства и власти, к недоступному тянет дрожащие руки... Но разумный не станет рабом этой страсти. Жадный сам себя мучит, своею рукою, не получит ни радости он, ни покоя, ибо алчность плодит пустоту и невзгоды, алчность хуже чумы и страшнее проказы. Ни арабы мои, ни другие народы не спаслись от прилипчивой этой заразы. Что ты землю несытыми взглядами меришь? Не томись. Удовольствуйся тем, что имеешь. Твой недуг — сребролюбье. Ты жадностью болен. Эта мука тебя истерзает, изгложет. Если ты достояньем своим недоволен, то все золото мира тебе не поможет. Если ты ненавидишь людей, одинокий захлебнешься, утонешь в грехе и пороке. Ты напрасно жилище просторное ставишь. Неизбежная смерть по-иному рассудит - ты убогого склепа хозяином станешь, а добро, что копил ты, разграблено будет. Смертный! Юность прошла, ее нет и в помине. Да пройдут и тщеславье твое, и гордыня. Твой дворец обернется обителью плача, все разрушено и обесславлено будет. Все, что ты собирал, крохоборствуя, пряча от враждебного глаза, разграблено будет. Понадейся на завтра — дождешься обмана, ибо Время изменчиво, непостоянно. Избегай недоверья, сомнений безумных, поступай справедливо — отхлынут печали. Когда смотришь на город, веселый и шумный, помни: кладбище это, где скорбь и молчанье. Видел я: благородный склонялся покорно перед волей ничтожного. Нет, не позорна эта слабость, смиренное это деянье. Но позорно стократ, если здесь, в наше время, бедных, сирых, отверженных без состраданья обирают хапуги... Презренное племя! Избегай сребролюбца — снаружи он кроткий. Что гнуснее его осторожной походки? Избавляйся от скряги! Он хуже, чем язва, он опасней чумы и противней чесотки.

    Ненасытная жадность, проникшая в души, их мертвит и сжигает, калечит и сушит. Жадный чахнет, желтеет и сохнет от муки, он не спит, домогаясь богатства и власти, к недоступному тянет дрожащие руки... Но разумный не станет рабом этой страсти. Жадный сам себя мучит, своею рукою, не получит ни радости он, ни покоя, ибо алчность плодит пустоту и невзгоды, алчность хуже чумы и страшнее проказы. Ни арабы мои, ни другие народы не спаслись от прилипчивой этой заразы. Что ты землю несытыми взглядами меришь? Не томись. Удовольствуйся тем, что имеешь. Твой недуг — сребролюбье. Ты жадностью болен. Эта мука тебя истерзает, изгложет. Если ты достояньем своим недоволен, то все золото мира тебе не поможет. Если ты ненавидишь людей, одинокий захлебнешься, утонешь в грехе и пороке. Ты напрасно жилище просторное ставишь. Неизбежная смерть по-иному рассудит - ты убогого склепа хозяином станешь, а добро, что копил ты, разграблено будет. Смертный! Юность прошла, ее нет и в помине. Да пройдут и тщеславье твое, и гордыня. Твой дворец обернется обителью плача, все разрушено и обесславлено будет. Все, что ты собирал, крохоборствуя, пряча от враждебного глаза, разграблено будет. Понадейся на завтра — дождешься обмана, ибо Время изменчиво, непостоянно. Избегай недоверья, сомнений безумных, поступай справедливо — отхлынут печали. Когда смотришь на город, веселый и шумный, помни: кладбище это, где скорбь и молчанье. Видел я: благородный склонялся покорно перед волей ничтожного. Нет, не позорна эта слабость, смиренное это деянье. Но позорно стократ, если здесь, в наше время, бедных, сирых, отверженных без состраданья обирают хапуги... Презренное племя! Избегай сребролюбца — снаружи он кроткий. Что гнуснее его осторожной походки? Избавляйся от скряги! Он хуже, чем язва, он опасней чумы и противней чесотки.

    — Абу аль-Атахия
18. «

    Все мироздание — это одна большая игра, подчиняющаяся своим правилам. Конкретно это место принадлежит тебе. Это твои воды Былого. Это твоя игра, и здесь будут действовать правила, которые придумаешь ты. Захочешь — и все станет реальностью, а захочешь — и все обратится в пыль.

    Все мироздание — это одна большая игра, подчиняющаяся своим правилам. Конкретно это место принадлежит тебе. Это твои воды Былого. Это твоя игра, и здесь будут действовать правила, которые придумаешь ты. Захочешь — и все станет реальностью, а захочешь — и все обратится в пыль.

    — Амелия Грэмм · книга
19. «

    Разумно ль смерти мне страшиться? Только раз Я ей взгляну в лицо, когда придёт мой час.

    Разумно ль смерти мне страшиться? Только раз Я ей взгляну в лицо, когда придёт мой час.

    — Омар Хайям
20. «

    Она учит умирать детей в хосписах. «Из смерти уже сделали бизнес, из умирания – пока нет. Я не утешаю тех, кто остаётся. Не сочувствую отчаявшимся, не вытираю им слёзы, не пытаюсь поддерживать их дух. Я объясняю и делаю понятней и ближе смерть – детям. Они значительно лучше понимают смысл смерти, чем мы, взрослые. Им часто бывает достаточно понять, что умереть – это просто перестать жить. Ещё они волнуются, не будет ли больно и попадут ли они на небо. Тогда я говорю, что в небо я не верю, но верю в тёплый ветер. В пушистые облака удивительных форм и тёплый дождь, стучащий по крыше, в ярких бабочек, танцующих на цветных головках цветов, в пение птиц за окном, в солнечный луч, бьющий в стекло. И говорю, что встречу их там, когда они уйдут. Они спрашивают, не будет ли плакать мама. И я их не обманываю, отвечаю, что да, мама будет плакать.

    Она учит умирать детей в хосписах. «Из смерти уже сделали бизнес, из умирания – пока нет. Я не утешаю тех, кто остаётся. Не сочувствую отчаявшимся, не вытираю им слёзы, не пытаюсь поддерживать их дух. Я объясняю и делаю понятней и ближе смерть – детям. Они значительно лучше понимают смысл смерти, чем мы, взрослые. Им часто бывает достаточно понять, что умереть – это просто перестать жить. Ещё они волнуются, не будет ли больно и попадут ли они на небо. Тогда я говорю, что в небо я не верю, но верю в тёплый ветер. В пушистые облака удивительных форм и тёплый дождь, стучащий по крыше, в ярких бабочек, танцующих на цветных головках цветов, в пение птиц за окном, в солнечный луч, бьющий в стекло. И говорю, что встречу их там, когда они уйдут. Они спрашивают, не будет ли плакать мама. И я их не обманываю, отвечаю, что да, мама будет плакать.

    — Януш Леон Вишневский · книга