346 цитат про «солдаты», которые захочется сохранить

346 цитат про «солдаты»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Фуражка деформирует голову.

   Фуражка деформирует голову.

   — Морис Дрюон
2. «

   — Товарищ Борис, мне нужно несколько капель вашей крови. — Это ещё зачем? — Чтобы запустить центрифугу нужен образец крови пилота. У космонавта должно быть железное здоровье. Поэтому надо взять анализ крови. Это не больно. — Две вещи всякий настоящий солдат готов сделать по первой просьбе: снять штаны и пролить кровь! — Хватит и второго. — Как пожелаете.

   — Товарищ Борис, мне нужно несколько капель вашей крови. — Это ещё зачем? — Чтобы запустить центрифугу нужен образец крови пилота. У космонавта должно быть железное здоровье. Поэтому надо взять анализ крови. Это не больно. — Две вещи всякий настоящий солдат готов сделать по первой просьбе: снять штаны и пролить кровь! — Хватит и второго. — Как пожелаете.

   — Кейт Уолкер · игра
3. «

   Не забывай, солдат не должен опаздывать.

   Не забывай, солдат не должен опаздывать.

   — Дахау · игра
4. «

   Допустим, мы останемся в живых; но будем ли мы жить?

   Допустим, мы останемся в живых; но будем ли мы жить?

   — Эрих Мария Ремарк · книга
5. «

   Как говаривал мой сержант: «Если солдат больше трёх минут ничего не делает, он начинает думать. А это ни мне, ни армии, ни ему самому не надо».

   Как говаривал мой сержант: «Если солдат больше трёх минут ничего не делает, он начинает думать. А это ни мне, ни армии, ни ему самому не надо».

   — Андрей Александрович Васильев · книга
6. «

   Солдат должен бояться своего командира больше, чем пушек неприятеля.

   Солдат должен бояться своего командира больше, чем пушек неприятеля.

   — Отто фон Бисмарк
7. «

   Наши руки — земля, наши тела — глина, а наши глаза дождливые лужи; мы не знаем, живы ли мы еще.

   Наши руки — земля, наши тела — глина, а наши глаза дождливые лужи; мы не знаем, живы ли мы еще.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
8. «

   Как собака на цепи тяжелой, Тявкает за лесом пулемет, И жужжат шрапнели, словно пчелы, Собирая ярко-красный мед.

   Как собака на цепи тяжелой, Тявкает за лесом пулемет, И жужжат шрапнели, словно пчелы, Собирая ярко-красный мед.

   — Николай Степанович Гумилёв
9. «

   Солдат должен иметь такой вид, чтобы противник задумался о второй дате на своем памятнике.

   Солдат должен иметь такой вид, чтобы противник задумался о второй дате на своем памятнике.

   — Александр Лебедь
10. «

    Мы — снайперы, поэтому обычно идём в патруле перед нашими штурмовыми группами. Естественно, на нас чаще всего термовизоры, приборы ночного видения и инфракрасные лазеры, разные приспособления для того, чтобы забраться на здания напротив цели. Нашим штурмовым группам жизненно необходимо, чтобы мы заняли хорошую точку для наблюдения. Когда наши штурмовики начинают завершающую фазу операции, мы разворачиваемся и обеспечиваем им дополнительное прикрытие. Наши снайперы — одни из лучших в своём деле. Когда мы попадаем в эшелон первого ранга, у нас уже годы тренировок и бесценного боевого опыта. Мы всегда подбираем нашу экипировку под задание. Камуфляж, который сейчас на мне, называется AOR-2. Он был разработан ВМС и сейчас используется пехотой США в качестве камуфляжа для лесной местности. Мой набор — это просто камуфляж «родезиан» для работы на такой местности. Работа без бронепластин — это критически важно, ведь мы остаёмся налегке. Снайпер — это множитель боевой силы, как для эшелона первого ранга, так и для любого другого подразделения. Мы всегда работаем небольшими отрядами: у нас не так много бойцов, и наша задача — не удерживать позицию, а нанести удар и отойти.

    Мы — снайперы, поэтому обычно идём в патруле перед нашими штурмовыми группами. Естественно, на нас чаще всего термовизоры, приборы ночного видения и инфракрасные лазеры, разные приспособления для того, чтобы забраться на здания напротив цели. Нашим штурмовым группам жизненно необходимо, чтобы мы заняли хорошую точку для наблюдения. Когда наши штурмовики начинают завершающую фазу операции, мы разворачиваемся и обеспечиваем им дополнительное прикрытие. Наши снайперы — одни из лучших в своём деле. Когда мы попадаем в эшелон первого ранга, у нас уже годы тренировок и бесценного боевого опыта. Мы всегда подбираем нашу экипировку под задание. Камуфляж, который сейчас на мне, называется AOR-2. Он был разработан ВМС и сейчас используется пехотой США в качестве камуфляжа для лесной местности. Мой набор — это просто камуфляж «родезиан» для работы на такой местности. Работа без бронепластин — это критически важно, ведь мы остаёмся налегке. Снайпер — это множитель боевой силы, как для эшелона первого ранга, так и для любого другого подразделения. Мы всегда работаем небольшими отрядами: у нас не так много бойцов, и наша задача — не удерживать позицию, а нанести удар и отойти.

    — Данте Адамс · игра
11. «

    Ты проходишь отбор, получаешь назначение в отряд и становишься штурмовиком. Ты обычно начинаешь как штурмовик, и как бы постепенно растёшь в ранге. В какой-то момент тебе предлагают перейти в снайперы, если у тебя есть способности к этому. Мне нравится быть штурмовиком, просто потому что в этом больше жизни: ты всегда в центре событий, зачищаешь помещения... А как снайпер ты был бы снаружи, обеспечивая прикрытие для таких ребят. Люблю быть в эпицентре, быстро ведя зачистку комнат. У нас масса разнообразного снаряжения для различных задач. На оружии, обычно, инфракрасные лазеры, на мне — прибор ночного видения... Где-то половина штурмовиков использует тепловизоры. Штурмовики могут, скажем, подплыть к берегу и взять там цель — для этого нужно одно снаряжение. А если планируется штурм судна, потребуется что-то другое. Если ставлю глушитель на M-4, то обычно у меня с собой и пистолет с глушителем, чтобы выдержать общую тишину. Если при мне MP-7, который вообще очень тихий, то я беру ещё и 40-мм гранатомёт. Чтобы достичь уровня подготовки, называемого «первым рангом», нужны годы тренировок. Я много лет провёл в обычном отряде морской пехоты перед тем, как меня заметили. Потом ещё долгий процесс отбора — и только тогда первый ранг, а там... В общем, я уже восемь лет в отряде — и всё ещё учусь, работаю над собой. Думаю, штурмовики — основа отряда: ведь это они непосредственно заходят на цель и зачищают объект. У всех своя работа, но именно штурмовики входят через дверь и выполняют задачу, сталкиваясь с тем, что ждёт их за ней. Многие называют себя штурмовиками, но настоящих я знаю очень много.

    Ты проходишь отбор, получаешь назначение в отряд и становишься штурмовиком. Ты обычно начинаешь как штурмовик, и как бы постепенно растёшь в ранге. В какой-то момент тебе предлагают перейти в снайперы, если у тебя есть способности к этому. Мне нравится быть штурмовиком, просто потому что в этом больше жизни: ты всегда в центре событий, зачищаешь помещения... А как снайпер ты был бы снаружи, обеспечивая прикрытие для таких ребят. Люблю быть в эпицентре, быстро ведя зачистку комнат. У нас масса разнообразного снаряжения для различных задач. На оружии, обычно, инфракрасные лазеры, на мне — прибор ночного видения... Где-то половина штурмовиков использует тепловизоры. Штурмовики могут, скажем, подплыть к берегу и взять там цель — для этого нужно одно снаряжение. А если планируется штурм судна, потребуется что-то другое. Если ставлю глушитель на M-4, то обычно у меня с собой и пистолет с глушителем, чтобы выдержать общую тишину. Если при мне MP-7, который вообще очень тихий, то я беру ещё и 40-мм гранатомёт. Чтобы достичь уровня подготовки, называемого «первым рангом», нужны годы тренировок. Я много лет провёл в обычном отряде морской пехоты перед тем, как меня заметили. Потом ещё долгий процесс отбора — и только тогда первый ранг, а там... В общем, я уже восемь лет в отряде — и всё ещё учусь, работаю над собой. Думаю, штурмовики — основа отряда: ведь это они непосредственно заходят на цель и зачищают объект. У всех своя работа, но именно штурмовики входят через дверь и выполняют задачу, сталкиваясь с тем, что ждёт их за ней. Многие называют себя штурмовиками, но настоящих я знаю очень много.

    — Данте Адамс · игра
12. «

    Напрягают, эх-ма, реки полные дерьма, напрягает химзавод И озоновая дырка пролетает, напрягает. Напрягает мирный атом, фрукты залитые ядом, напрягает наркота И сосед, зараза, водки подливает, напрягает. Напрягают суды и армейские дубы, напрягает террорист. И солдат в своих стреляет, напрягает. Напрягают дебаты, сплошь и рядом депутаты. Напрягают киллеры. И ОМОН, что меня оберегает, напрягает.

    Напрягают, эх-ма, реки полные дерьма, напрягает химзавод И озоновая дырка пролетает, напрягает. Напрягает мирный атом, фрукты залитые ядом, напрягает наркота И сосед, зараза, водки подливает, напрягает. Напрягают суды и армейские дубы, напрягает террорист. И солдат в своих стреляет, напрягает. Напрягают дебаты, сплошь и рядом депутаты. Напрягают киллеры. И ОМОН, что меня оберегает, напрягает.
13. «

    Над нами облака зависли белые И мы сейчас дела свои доделаем.

    Над нами облака зависли белые И мы сейчас дела свои доделаем.
14. «

    Солдаты иногда могут принимать более разумные решения, чем те, к которым их обязывает приказ командира.

    Солдаты иногда могут принимать более разумные решения, чем те, к которым их обязывает приказ командира.

    — Орсон Скотт Кард · книга
15. «

    Если ты будешь жить только ради своих желаний и комфорта, разве ты сможешь всерьез называть себя солдатом?

    Если ты будешь жить только ради своих желаний и комфорта, разве ты сможешь всерьез называть себя солдатом?

    — Эрен Йегер · аниме
16. «

    Ты наслаждался этой дракой, потому что ты был рожден для войны. Твое тело – это тело солдата.

    Ты наслаждался этой дракой, потому что ты был рожден для войны. Твое тело – это тело солдата.

    — Саба Тахир · книга
17. «

    Войны меняются, не меняются лишь солдаты.

    Войны меняются, не меняются лишь солдаты.

    — Дариус Стоун · фильм
18. «

    Нaступление, нaступление... Одно дело — с нетерпением ждaть его, плaнируя в aрмейском или дивизионном мaсштaбе, a другое дело — вот тaк ждaть, кaк солдaты ждут. Закончилась артподготовка — вылез и пошёл, а не пойдёшь, прижмёшься к земле под пулями, вот и не будет никакого наступления. И «вперёд» некому кричать, кроме самого себя. А что кого-то во время первой же aтaки убьют, или тебя, или другого, — это у нaчaльствa уже зaплaнировaно, и солдaт знaет, что зaплaнировaно, что без этого не обойдётся. Знает, а всё же спрашивает: когда фрица к ногтю? И не для виду спрашивает, а по делу. И хотя у тебя больше орденов на груди, чем у него и есть и будет, а высшая доблесть – всё же солдатская. И коли ты стоящий генерал, про тебя, так и быть, скажут: «Это солдат!» А если нестоящий, так и не дождёшься это услышать.

    Нaступление, нaступление... Одно дело — с нетерпением ждaть его, плaнируя в aрмейском или дивизионном мaсштaбе, a другое дело — вот тaк ждaть, кaк солдaты ждут. Закончилась артподготовка — вылез и пошёл, а не пойдёшь, прижмёшься к земле под пулями, вот и не будет никакого наступления. И «вперёд» некому кричать, кроме самого себя. А что кого-то во время первой же aтaки убьют, или тебя, или другого, — это у нaчaльствa уже зaплaнировaно, и солдaт знaет, что зaплaнировaно, что без этого не обойдётся. Знает, а всё же спрашивает: когда фрица к ногтю? И не для виду спрашивает, а по делу. И хотя у тебя больше орденов на груди, чем у него и есть и будет, а высшая доблесть – всё же солдатская. И коли ты стоящий генерал, про тебя, так и быть, скажут: «Это солдат!» А если нестоящий, так и не дождёшься это услышать.

    — Константин Симонов · книга
19. «

    Когда я призван сражаться, я отбрасываю в сторону мои личные пристрастия и просто действую. Полезность моих действий определяется сознанием более высокого командования. Я убиваю до тех пор, пока не поступит приказ остановиться, и в этот период у меня не возникает никаких вопросов. Они были бы неуместны. Командир уже определил военную цель, и от меня ждут только скорейшего ее достижения, насколько позволят мои способности. Оружие не спрашивает, кого и почему оно убивает. Это не его дело.

    Когда я призван сражаться, я отбрасываю в сторону мои личные пристрастия и просто действую. Полезность моих действий определяется сознанием более высокого командования. Я убиваю до тех пор, пока не поступит приказ остановиться, и в этот период у меня не возникает никаких вопросов. Они были бы неуместны. Командир уже определил военную цель, и от меня ждут только скорейшего ее достижения, насколько позволят мои способности. Оружие не спрашивает, кого и почему оно убивает. Это не его дело.

    — Дэн Абнетт · книга
20. «

    В бело-зеленых мундирах, Павшие при Петре, Мертвые преображенцы Строятся молча в каре.

    В бело-зеленых мундирах, Павшие при Петре, Мертвые преображенцы Строятся молча в каре.

    — Константин Симонов