490 лучших мыслей на тему «совесть»

Собрали 490 цитат на тему «совесть» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Жгучее прикосновение незримого дьявола – это угрызение совести за дурную мысль.

   Жгучее прикосновение незримого дьявола – это угрызение совести за дурную мысль.

   — Виктор Гюго · книга
2. «

   Он говорил, что всегда жил в согласии с законом, но перед лицом смерти понял, что самое главное — жить в согласии со своей совестью.

   Он говорил, что всегда жил в согласии с законом, но перед лицом смерти понял, что самое главное — жить в согласии со своей совестью.

   — Патриция Вентворт · книга
3. «

   – Помнишь, я в прошлый раз спрашивал: «У тебя совесть есть?!» – Помню. Ты спрашивал, а я и тогда ответил, и сейчас отвечу: «Есть у меня совесть!» Только разная она, совесть, – у каждого своя…

   – Помнишь, я в прошлый раз спрашивал: «У тебя совесть есть?!» – Помню. Ты спрашивал, а я и тогда ответил, и сейчас отвечу: «Есть у меня совесть!» Только разная она, совесть, – у каждого своя…

   — Генри Лайон Олди · книга
4. «

   — По возвращении домой я вас помиловал, но что сделали вы в ответ? Вы бросились спасать этого типа. Он пират! — Но он хороший человек. Если теперь палачу достанется две пары сапог, вместо одной, будь так, но моя совесть будет чиста. — Забыли свое место, Тёрнер? — Оно здесь. Между вами и Джеком.

   — По возвращении домой я вас помиловал, но что сделали вы в ответ? Вы бросились спасать этого типа. Он пират! — Но он хороший человек. Если теперь палачу достанется две пары сапог, вместо одной, будь так, но моя совесть будет чиста. — Забыли свое место, Тёрнер? — Оно здесь. Между вами и Джеком.

   — губернатор Уэзерби Суонн · фильм
5. «

   Проницательность ума — это совесть остроумия.

   Проницательность ума — это совесть остроумия.

   — Жан Поль (Иоганн Пауль Фридрих Рихтер)
6. «

   We get by in a world with no conscience.

   We get by in a world with no conscience.
7. «

   — Мне кажется, ты должен знать, что убийство — это плохо. — Прости… ты ко мне обращаешься? — Поэтому ты хотел расстаться с Воронами. Угрызения совести. — Да, так оно и есть. — Шути, если хочешь, но я чувствую, что в глубине души ты сожалеешь, что вёл такую жизнь. — Верно. Я обо всём этом сожалею. — Ну, что это за вечное детство? Неужели ты хоть раз не можешь поговорить серьёзно? — Знаю. Я ужасен, и от этого мне грустно. Можно прижаться к твоей груди? Я хочу поплакать. — Уверена, ты можешь поплакать и не на моей груди. — Я говорил тебе, что я сирота? Я никогда не видел своей матери. — О-хо-хо… Сдаюсь.

   — Мне кажется, ты должен знать, что убийство — это плохо. — Прости… ты ко мне обращаешься? — Поэтому ты хотел расстаться с Воронами. Угрызения совести. — Да, так оно и есть. — Шути, если хочешь, но я чувствую, что в глубине души ты сожалеешь, что вёл такую жизнь. — Верно. Я обо всём этом сожалею. — Ну, что это за вечное детство? Неужели ты хоть раз не можешь поговорить серьёзно? — Знаю. Я ужасен, и от этого мне грустно. Можно прижаться к твоей груди? Я хочу поплакать. — Уверена, ты можешь поплакать и не на моей груди. — Я говорил тебе, что я сирота? Я никогда не видел своей матери. — О-хо-хо… Сдаюсь.

   — Зевран · игра
8. «

   Как получается так, что одни люди творят что угодно, не чувствуя при этом ни тени стыда, а другие, сделав малейший неправильный шаг, едва «преступив мораль», тотчас ощущают такой сильный прилив стыда, что, будь они японцами, сделали бы себе харакири?

   Как получается так, что одни люди творят что угодно, не чувствуя при этом ни тени стыда, а другие, сделав малейший неправильный шаг, едва «преступив мораль», тотчас ощущают такой сильный прилив стыда, что, будь они японцами, сделали бы себе харакири?

   — Ингер Эдельфельдт · книга
9. «

   Не жди, что мне станет стыдно. Не жди, что проснётся и пострадает моё чувство общественного долга. Моя совесть затронута только тогда, когда я предаю лично себя, а не общество

   Не жди, что мне станет стыдно. Не жди, что проснётся и пострадает моё чувство общественного долга. Моя совесть затронута только тогда, когда я предаю лично себя, а не общество

   — Стив Эриксон · книга
10. «

    В идеологическую, как я её называю, эпоху в Одессе было принято открывать дверь, не спрашивая, кто там. Мы были так бедны, что грабить нас было бесполезно, а значит, и бояться было нечего. Так вот в те времена по домам ходило множество нищих, которые стучались в квартиры и просили подаяние. Был день, когда я, вся измотанная какими-то хлопотами, пошла открывать дверь и, увидев очередного бродягу, разозлилась и перед его носом её захлопнула. Он, бедный, даже сказать ничего не успел, только открыл рот, набрал воздуху, и я на этом вздохе его оборвала. Казалось бы, ерунда, ничего страшного не случилось, он пошел в следующую квартиру и там получил то, что хотел, но этот момент намертво врезался мне в память. Этот его вздох и моё хлопанье дверью... Такое бывает с каждым из нас, когда мы не позволяем себе испытать жалость, а потом чувствуем угрызения совести.

    В идеологическую, как я её называю, эпоху в Одессе было принято открывать дверь, не спрашивая, кто там. Мы были так бедны, что грабить нас было бесполезно, а значит, и бояться было нечего. Так вот в те времена по домам ходило множество нищих, которые стучались в квартиры и просили подаяние. Был день, когда я, вся измотанная какими-то хлопотами, пошла открывать дверь и, увидев очередного бродягу, разозлилась и перед его носом её захлопнула. Он, бедный, даже сказать ничего не успел, только открыл рот, набрал воздуху, и я на этом вздохе его оборвала. Казалось бы, ерунда, ничего страшного не случилось, он пошел в следующую квартиру и там получил то, что хотел, но этот момент намертво врезался мне в память. Этот его вздох и моё хлопанье дверью... Такое бывает с каждым из нас, когда мы не позволяем себе испытать жалость, а потом чувствуем угрызения совести.

    — Кира Муратова
11. «

    — Подслушивала? — И подсматривала, — было бы глупо отпираться от очевидного. — А совесть не замучила? — Не успела, мое любопытство благополучно придушило ее с моего полного одобрения. — И как же ты теперь без совести? — Нормально. Ты-то как-то живешь.

    — Подслушивала? — И подсматривала, — было бы глупо отпираться от очевидного. — А совесть не замучила? — Не успела, мое любопытство благополучно придушило ее с моего полного одобрения. — И как же ты теперь без совести? — Нормально. Ты-то как-то живешь.

    — Юлия Трунина · книга
12. «

    Совесть опасная штука. Для тех, у кого она есть.

    Совесть опасная штука. Для тех, у кого она есть.

    — Эль Сунионе / Мечтатель · игра
13. «

    Опасна власть, когда с ней совесть в ссоре.

    Опасна власть, когда с ней совесть в ссоре.

    — Уильям Шекспир · книга
14. «

    Когда убивают твоего друга, ты не можешь остаться в стороне. Это закон. Он нигде не записан. За его нарушение не карает правосудие — только совесть. А она самый жестокий судья и палач. В качестве адвокатов выступают обычно трусость и малодушие. Иногда они выигрывают процесс. Но никогда их победа не бывает полной… Рано или поздно, так или иначе, но приговор будет вынесен и приведен в исполнение. Когда ты встанешь лицом к последней своей двери, придет пора давать ответ. И лгать ты не сможешь.

    Когда убивают твоего друга, ты не можешь остаться в стороне. Это закон. Он нигде не записан. За его нарушение не карает правосудие — только совесть. А она самый жестокий судья и палач. В качестве адвокатов выступают обычно трусость и малодушие. Иногда они выигрывают процесс. Но никогда их победа не бывает полной… Рано или поздно, так или иначе, но приговор будет вынесен и приведен в исполнение. Когда ты встанешь лицом к последней своей двери, придет пора давать ответ. И лгать ты не сможешь.

    — Луис Ривера · книга
15. «

    Конечно, совестливость надо развивать с детства. Если ребёнка приучают сочувствовать людям, смотреть на события их глазами, учитывать их нужды, это не пройдёт для них даром. Есть люди, которые умеют чувствовать других очень глубоко.

    Конечно, совестливость надо развивать с детства. Если ребёнка приучают сочувствовать людям, смотреть на события их глазами, учитывать их нужды, это не пройдёт для них даром. Есть люди, которые умеют чувствовать других очень глубоко.

    — Роксана Бондаревская · книга
16. «

    Люди, обремененные угрызениями совести, чаще пугаются громких зву…

    Люди, обремененные угрызениями совести, чаще пугаются громких зву…

    — Глэдос (GLaDOS) · игра
17. «

    Марлаграм: — Дорогой племянник! У тебя нет ни чести, ни совести! Мальгрим: — Дядя, в двенадцатом веке с одной честью и совестью не проживешь!

    Марлаграм: — Дорогой племянник! У тебя нет ни чести, ни совести! Мальгрим: — Дядя, в двенадцатом веке с одной честью и совестью не проживешь!

    — Марлаграм · фильм
18. «

    — Только что мы будем говорить своим детям?... — Чему мы научим их тогда? — Да, что мы будем говорить своим детям?... — Прежде чем воспитывать, надо воспитать себя.

    — Только что мы будем говорить своим детям?... — Чему мы научим их тогда? — Да, что мы будем говорить своим детям?... — Прежде чем воспитывать, надо воспитать себя.

    — Борис Васильев · книга
19. «

    Капитулировать всегда неприятно. В прошлом веке, говорят, даже стрелялись, чтобы не капитулировать. Не потому, что боялись пыток или концлагеря, и не потому, что боялись проговориться под пытками, а просто было стыдно… Ведь человеку очень неприятно осознавать, что он совсем не такой каким всегда раньше себе казался. Он все хочет оставаться таким, каким был всю жизнь, а это невозможно, если капитулируешь… В нашем веке стреляются потому, что стыдятся перед другими – перед обществом, перед друзьями. А в прошлом веке стрелялись потому, что стыдились перед собой. Понимаете, в наше время почему-то считается, что сам с собой человек всегда договорится… Может быть, потому что теперь, кроме таких понятий, как гордость, честь, существует ещё множество других вещей, которые могут служить для самоутверждения.

    Капитулировать всегда неприятно. В прошлом веке, говорят, даже стрелялись, чтобы не капитулировать. Не потому, что боялись пыток или концлагеря, и не потому, что боялись проговориться под пытками, а просто было стыдно… Ведь человеку очень неприятно осознавать, что он совсем не такой каким всегда раньше себе казался. Он все хочет оставаться таким, каким был всю жизнь, а это невозможно, если капитулируешь… В нашем веке стреляются потому, что стыдятся перед другими – перед обществом, перед друзьями. А в прошлом веке стрелялись потому, что стыдились перед собой. Понимаете, в наше время почему-то считается, что сам с собой человек всегда договорится… Может быть, потому что теперь, кроме таких понятий, как гордость, честь, существует ещё множество других вещей, которые могут служить для самоутверждения.

    — Аркадий Стругацкий · книга
20. «

    Лучше спится с чистой совестью.

    Лучше спится с чистой совестью.

    — Уэнделл Рор · фильм