137 цитат на тему «Жизненные цитаты про сравнение» для размышлений

137 цитат про «Жизненные цитаты про сравнение»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Предательство — это копьё, заострённое с обеих сторон.

   Предательство — это копьё, заострённое с обеих сторон.

   — Сергей Макеев · сериал
2. «

   Любовь бывает разных видов. Одну можно подцепить только вилкой, другую едят руками, как устриц, иную следует резать ножом, чтобы не удушила тебя, а бывает и такая жидкая, что без ложки не обойтись.

   Любовь бывает разных видов. Одну можно подцепить только вилкой, другую едят руками, как устриц, иную следует резать ножом, чтобы не удушила тебя, а бывает и такая жидкая, что без ложки не обойтись.

   — Милорад Павич · книга
3. «

   Я-то знал: воспоминания, если уж хочешь ими пользоваться, надо держать под неусыпным контролем, как яд, иначе они могут и убить.

   Я-то знал: воспоминания, если уж хочешь ими пользоваться, надо держать под неусыпным контролем, как яд, иначе они могут и убить.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
4. «

   Иной раз корабли теряются в море, но гораздо чаще и корабли, и люди, теряются на суше. Ставишь на карте точку, говоришь себе: я нахожусь вот здесь, а на самом деле находишься совсем в другом месте, рядом с мелью, рифами, берегом с подветренной стороны – и вдруг слышишь скрежет ломающегося корпуса. И всему конец.

   Иной раз корабли теряются в море, но гораздо чаще и корабли, и люди, теряются на суше. Ставишь на карте точку, говоришь себе: я нахожусь вот здесь, а на самом деле находишься совсем в другом месте, рядом с мелью, рифами, берегом с подветренной стороны – и вдруг слышишь скрежет ломающегося корпуса. И всему конец.

   — Артуро Перес-Реверте · книга
5. «

   Наша память — это не ларец из слоновой кости в пропитанном пылью музее. Это существо, которое живет, пожирает и переваривает. Оно пожирает и себя, как легендарный сфинкс, чтобы мы могли жить, чтобы оно не разрушало нас самих.

   Наша память — это не ларец из слоновой кости в пропитанном пылью музее. Это существо, которое живет, пожирает и переваривает. Оно пожирает и себя, как легендарный сфинкс, чтобы мы могли жить, чтобы оно не разрушало нас самих.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
6. «

   Неожиданное бедствие похоже на взрыв бомбы: оно потрясает и вместе оглушает; а жуткий свет, внезапно вспыхнув перед нашими глазами, не может заменить сияние дня. Люди, вещи, события принимают какой-то фантастический вид, и проходят перед нами, как в сновидении. Все изменяется на небосклоне жизни — и атмосфера и перспектива; протечет не мало времени, пока в наших глазах потухнет светлая картина нашего минувшего счастья, неотступно преследующая нас и постоянно встающая между нами и мрачным настоящим... Когда такое смятение души длиться долго, оно омрачает наш рассудок и переходит в безумие — состояние, быть может, более счастливое, в котором жизнь для несчастного — лишь видение, а сам он — только тень.

   Неожиданное бедствие похоже на взрыв бомбы: оно потрясает и вместе оглушает; а жуткий свет, внезапно вспыхнув перед нашими глазами, не может заменить сияние дня. Люди, вещи, события принимают какой-то фантастический вид, и проходят перед нами, как в сновидении. Все изменяется на небосклоне жизни — и атмосфера и перспектива; протечет не мало времени, пока в наших глазах потухнет светлая картина нашего минувшего счастья, неотступно преследующая нас и постоянно встающая между нами и мрачным настоящим... Когда такое смятение души длиться долго, оно омрачает наш рассудок и переходит в безумие — состояние, быть может, более счастливое, в котором жизнь для несчастного — лишь видение, а сам он — только тень.

   — Виктор Гюго · книга
7. «

   Так‑то надо все попробовать, чтобы было с чем сравнить.

   Так‑то надо все попробовать, чтобы было с чем сравнить.

   — Евгений Щепетнов · книга
8. «

   Ад... Почему его представляют темным, бурлящим, клокочущим? Я его видел. Он идеально белый, идеально тихий, идеально застывший. <...> Ад — это гнетущая однородность. Он манит своей идеальностью и незаметно, но быстро выматывает, доводит до обморочной усталости неподвижностью, беззвучием, одноцветностью — не на чем задержать глаза, не к чему прислушаться, нечего ощутить, кроме равномерно жгущего солнца. Когда нет ничего, кроме идеальной, растянутой на весь мир белизны, тишины, стылости... Чтобы испытать адовы муки, надо пробыть здесь не более часа...

   Ад... Почему его представляют темным, бурлящим, клокочущим? Я его видел. Он идеально белый, идеально тихий, идеально застывший. <...> Ад — это гнетущая однородность. Он манит своей идеальностью и незаметно, но быстро выматывает, доводит до обморочной усталости неподвижностью, беззвучием, одноцветностью — не на чем задержать глаза, не к чему прислушаться, нечего ощутить, кроме равномерно жгущего солнца. Когда нет ничего, кроме идеальной, растянутой на весь мир белизны, тишины, стылости... Чтобы испытать адовы муки, надо пробыть здесь не более часа...

   — Владимир Николаевич Шатаев · книга
9. «

   Ощущение счастья столь острое, будто рот набит осколками стекла.

   Ощущение счастья столь острое, будто рот набит осколками стекла.

   — Джойс Кэрол Оутс · книга
10. «

    ... Тоска и безнадежность убивают так же верно, как и пуля. Только медленнее и куда болезненнее.

    ... Тоска и безнадежность убивают так же верно, как и пуля. Только медленнее и куда болезненнее.

    — Иар Эльтеррус · книга
11. «

    Наша жизнь — как карусель — мы всего лишь вращаемся в определенном месте с определенной скоростью. Наше вращение никуда не направлено. Ни выйти, ни пересесть.

    Наша жизнь — как карусель — мы всего лишь вращаемся в определенном месте с определенной скоростью. Наше вращение никуда не направлено. Ни выйти, ни пересесть.

    — Харуки Мураками · книга
12. «

    В Москве спать было некогда, он сразу поехал на работу, весь день прилежно взбадривал себя кофе и к вечеру напоминал сам себе переполненный кофейник с вытаращенными глазами посреди полированного бока.

    В Москве спать было некогда, он сразу поехал на работу, весь день прилежно взбадривал себя кофе и к вечеру напоминал сам себе переполненный кофейник с вытаращенными глазами посреди полированного бока.

    — Татьяна Устинова · книга
13. «

    Саранча — стихийное бедствие, хотя в одиночку она совсем не страшна. То же самое с дураками.

    Саранча — стихийное бедствие, хотя в одиночку она совсем не страшна. То же самое с дураками.

    — Карел Чапек
14. «

    Истерика — она как лавина, пока не дойдет до конца, ничем не остановишь.

    Истерика — она как лавина, пока не дойдет до конца, ничем не остановишь.

    — Карина Пьянкова · книга
15. «

    Прошлое — как петля на шее.

    Прошлое — как петля на шее.
16. «

    Мне кажется, что беспокойство похоже на жевательную резинку: в конце концов она теряет вкус, и остаётся лишь выплюнуть её.

    Мне кажется, что беспокойство похоже на жевательную резинку: в конце концов она теряет вкус, и остаётся лишь выплюнуть её.

    — Карен Уайт (писатель) · книга
17. «

    Но оскорбленная любовь — тигрица, она не знает пощады, и даже самое доброе сердце тут бессильно.

    Но оскорбленная любовь — тигрица, она не знает пощады, и даже самое доброе сердце тут бессильно.

    — Пьер Карле де Шамблен де Мариво · книга
18. «

    Когда человек встаёт на путь, ведущий к Богу, его ожидает много искушений, в том числе и неверие. Сначала Господь помогает ему, а потом отступает, чтобы человек ощутил тот мрак, который царит в отсутствии Света Божия, и мог сравнить, что значит жить с Богом и без Него. И вот когда уже после этого он принимает решение следовать за Христом, тогда его ожидают великие блага, даруемые ему Господом.

    Когда человек встаёт на путь, ведущий к Богу, его ожидает много искушений, в том числе и неверие. Сначала Господь помогает ему, а потом отступает, чтобы человек ощутил тот мрак, который царит в отсутствии Света Божия, и мог сравнить, что значит жить с Богом и без Него. И вот когда уже после этого он принимает решение следовать за Христом, тогда его ожидают великие блага, даруемые ему Господом.

    — Архимандрит Таврион (Балов)
19. «

    Воспоминания — словно выцветшая картина. Некоторыми мы дорожим. Другие причиняют нам боль. Нет причины выбрасывать их все. Отложи в укромное место только те, что ты хотел бы сохранить, чтобы время от времени доставать их и любоваться. Прошлому не должно вторгаться в настоящее.

    Воспоминания — словно выцветшая картина. Некоторыми мы дорожим. Другие причиняют нам боль. Нет причины выбрасывать их все. Отложи в укромное место только те, что ты хотел бы сохранить, чтобы время от времени доставать их и любоваться. Прошлому не должно вторгаться в настоящее.

    — Дэн Миллман · книга
20. «

    Доверие — это хрустальная ваза, разобьешь — не склеишь.

    Доверие — это хрустальная ваза, разобьешь — не склеишь.