74 цитаты на тему «СССР» для размышлений

74 цитаты про «СССР»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Ты посмел посягнуть на святая святых. Где твои идеалы? Ты плюнул на них! За тряпки и джаз ты врагу продаешься И с честью советской легко расстаешься. Но ты не победишь – наша цепь не прервется, Скованных одной цепью… Связанных одной целью…

   Ты посмел посягнуть на святая святых. Где твои идеалы? Ты плюнул на них! За тряпки и джаз ты врагу продаешься И с честью советской легко расстаешься. Но ты не победишь – наша цепь не прервется, Скованных одной цепью… Связанных одной целью…

   — Катя · фильм
2. «

   Покажите мне такую страну, Где заколочены Храмы, Где священник скрывает под рясой КГБ-шный погон.

   Покажите мне такую страну, Где заколочены Храмы, Где священник скрывает под рясой КГБ-шный погон.
3. «

   Видел, что женщины порядочнее, самоотверженнее мужчин — на Колыме нет случаев, чтобы муж приехал за женой. А жены приезжали, многие...

   Видел, что женщины порядочнее, самоотверженнее мужчин — на Колыме нет случаев, чтобы муж приехал за женой. А жены приезжали, многие...

   — Варлам Шаламов · книга
4. «

   — Скажите, вы когда-нибудь видели мёртвого человека? — Конечно. Я октябрёнком даже носил значок с его лицом.

   — Скажите, вы когда-нибудь видели мёртвого человека? — Конечно. Я октябрёнком даже носил значок с его лицом.

   — Дмитрий Бушуев
5. «

   — Э-э-э, с чего это ты вдруг в философию ударился? — удивился Петров. — Нам думать нельзя, Игорь. Мы — машины, а ей думать вредно. Нас чему учили? Выполнению приказа любым способом и умению выжить ради выполнения этого приказа! — А если командуют умереть? — Значит, умрем. Что тебе не нравится? Меня, например, все устраивает.

   — Э-э-э, с чего это ты вдруг в философию ударился? — удивился Петров. — Нам думать нельзя, Игорь. Мы — машины, а ей думать вредно. Нас чему учили? Выполнению приказа любым способом и умению выжить ради выполнения этого приказа! — А если командуют умереть? — Значит, умрем. Что тебе не нравится? Меня, например, все устраивает.

   — Александр Шабашкевич · книга
6. «

   Эта «антропологическая катастрофа» еще не осмыслена. Советская система была огромным воспитательным лагерем. Хотели создать «нового человека». И в школе, и в детском саду происходила жесткая индоктринация.

   Эта «антропологическая катастрофа» еще не осмыслена. Советская система была огромным воспитательным лагерем. Хотели создать «нового человека». И в школе, и в детском саду происходила жесткая индоктринация.

   — Ольга Седакова
7. «

   Он (Бродский) — просто писал. Свободно, как дышал. Не во славу советского строя, не против — просто параллельно. И жил — параллельно. Не считал обязательным постоянно состоять на службе. Общался с теми, с кем хотел. И именно этим оказался опасен. Тем, что открыл вариант ухода от надоевшей советской действительности — в параллельное измерение.

   Он (Бродский) — просто писал. Свободно, как дышал. Не во славу советского строя, не против — просто параллельно. И жил — параллельно. Не считал обязательным постоянно состоять на службе. Общался с теми, с кем хотел. И именно этим оказался опасен. Тем, что открыл вариант ухода от надоевшей советской действительности — в параллельное измерение.

   — Валерий Рабинович · книга
8. «

   В нашей стране, чтобы жить, нужно умереть.

   В нашей стране, чтобы жить, нужно умереть.

   — Андрей Миронов
9. «

   Двадцать четыре года дисциплины и труда во имя победы создали вечную славу, имя которой Красная Армия. Каждый, кто любит свободу, находится в таком долгу у Красной Армии, который он никогда не сможет оплатить... Всякий, кто будет участвовать в разгроме Гитлера, должен считать Красную Армию героическим образцом, которому необходимо подражать.

   Двадцать четыре года дисциплины и труда во имя победы создали вечную славу, имя которой Красная Армия. Каждый, кто любит свободу, находится в таком долгу у Красной Армии, который он никогда не сможет оплатить... Всякий, кто будет участвовать в разгроме Гитлера, должен считать Красную Армию героическим образцом, которому необходимо подражать.

   — Эрнест Хемингуэй
10. «

    В нашей стране атеизм никого не удивляет.

    В нашей стране атеизм никого не удивляет.

    — Михаил Булгаков · книга
11. «

    Евросоюз — это потерпевшие поражение [во Второй мировой войне]. Для них памятники нашим солдатам, нашим героям, это памятники об их поражении, символы их поражения. Поэтому как только они почувствовали, что могут себе это позволить, сразу же началось глумление над этими памятниками, а затем и снос. Первопричина — это крах Советского Союза.

    Евросоюз — это потерпевшие поражение [во Второй мировой войне]. Для них памятники нашим солдатам, нашим героям, это памятники об их поражении, символы их поражения. Поэтому как только они почувствовали, что могут себе это позволить, сразу же началось глумление над этими памятниками, а затем и снос. Первопричина — это крах Советского Союза.

    — Игорь Сергеевич Шишкин
12. «

    Моя бабушка рассказывала мне столько влажных историй, какой Сталин был охуенный парень, как при нем заебись жилось, а через минуту она рассказывает, как ей однажды повезло, вместо одной буханки хлеба ей досталось две.

    Моя бабушка рассказывала мне столько влажных историй, какой Сталин был охуенный парень, как при нем заебись жилось, а через минуту она рассказывает, как ей однажды повезло, вместо одной буханки хлеба ей досталось две.

    — Алексей Шевцов (itpedia)
13. «

    Мы задумали построить храм. Выйдет ли у нас, в конечном счете, хотя бы часовня? Нет. У нас не получится даже сортира. Мы построили затхлую кухню с одной старой печкой! Мы поставили на огонь чайник и стали готовить варево из крови, пепла и стали. Что же у нас получилось? Новое человечество? Люди из гранита? Или, по меньшей мере ужасное чудовище? Нет. Мы народили извивающихся ничтожеств. Гуттаперчевых, двуличных созданий. Этих тщедушных людишек даже не нужно наказывать. Они покорно берут кнут в свои руки и секут сами себя. Тебе никогда не доводилось присутствовать на заседании какого-нибудь кружка политпросвета? Не мешало бы. Там многое можно узнать о человеческом духе.

    Мы задумали построить храм. Выйдет ли у нас, в конечном счете, хотя бы часовня? Нет. У нас не получится даже сортира. Мы построили затхлую кухню с одной старой печкой! Мы поставили на огонь чайник и стали готовить варево из крови, пепла и стали. Что же у нас получилось? Новое человечество? Люди из гранита? Или, по меньшей мере ужасное чудовище? Нет. Мы народили извивающихся ничтожеств. Гуттаперчевых, двуличных созданий. Этих тщедушных людишек даже не нужно наказывать. Они покорно берут кнут в свои руки и секут сами себя. Тебе никогда не доводилось присутствовать на заседании какого-нибудь кружка политпросвета? Не мешало бы. Там многое можно узнать о человеческом духе.

    — Айн Рэнд · книга
14. «

    В Советском Союзе писатели — очень важные люди. Сталин сказал, что писатели — это инженеры человеческих душ. <...> ...в Америке у писателей совершенно иное положение — чуть ниже акробатов и чуть выше тюленей.

    В Советском Союзе писатели — очень важные люди. Сталин сказал, что писатели — это инженеры человеческих душ. <...> ...в Америке у писателей совершенно иное положение — чуть ниже акробатов и чуть выше тюленей.

    — Джон Стейнбек · книга
15. «

    Нынешнее устройство общества защищают те, кто после развала Союза стал жить лучше. Те, кто стал жить хуже, выступают за Союз. Вот и вся правда. А поскольку большинство живёт хуже, оно и готово вернуть всё назад.

    Нынешнее устройство общества защищают те, кто после развала Союза стал жить лучше. Те, кто стал жить хуже, выступают за Союз. Вот и вся правда. А поскольку большинство живёт хуже, оно и готово вернуть всё назад.

    — Сергей Лукьяненко · книга
16. «

    Думаешь, органы не замечают всего этого бардака? Органы все замечают получше академика Сахарова. Но где реальный выход? В чем? В реставрации капитализма?... Допустим, почитал я ваш хваленый самиздат. Дерьма не меньше, чем в журнале «Знамя». Только все перевернуто. Где белое, там черное, где черное, там белое... Вот, например, проблема сельского хозяйства. Допустим, можно взять и отменить колхозы. Раздать крестьянам землю и тому подобное. Но ты сперва узнай, что думают крестьяне? Хотят ли эту землю получить?... Да любой крестьянин эту землю враз на чекушку махнет.

    Думаешь, органы не замечают всего этого бардака? Органы все замечают получше академика Сахарова. Но где реальный выход? В чем? В реставрации капитализма?... Допустим, почитал я ваш хваленый самиздат. Дерьма не меньше, чем в журнале «Знамя». Только все перевернуто. Где белое, там черное, где черное, там белое... Вот, например, проблема сельского хозяйства. Допустим, можно взять и отменить колхозы. Раздать крестьянам землю и тому подобное. Но ты сперва узнай, что думают крестьяне? Хотят ли эту землю получить?... Да любой крестьянин эту землю враз на чекушку махнет.

    — Сергей Довлатов · книга
17. «

    Борьба с забастовками в Советском Союзе началась Хрущёвым в 1962-ом году, когда расстреляли рабочих. Тем самым Хрущёв продемонстрировал, что его государство — это диктатура буржуазии, то есть начался переходный период от социализма к капитализму.

    Борьба с забастовками в Советском Союзе началась Хрущёвым в 1962-ом году, когда расстреляли рабочих. Тем самым Хрущёв продемонстрировал, что его государство — это диктатура буржуазии, то есть начался переходный период от социализма к капитализму.

    — Михаил Васильевич Попов
18. «

    … о карте не может быть и речи, поскольку географическая карта любого советского города является военной тайной.

    … о карте не может быть и речи, поскольку географическая карта любого советского города является военной тайной.

    — Аркадий Вайнер · книга
19. «

    В СССР секса не было, но в каждой семье было по 3-4 детей, сейчас секс есть, но в каждой семье по одному ребёнку. Вывод: дети появляются не от секса. Всё-таки аисты...

    В СССР секса не было, но в каждой семье было по 3-4 детей, сейчас секс есть, но в каждой семье по одному ребёнку. Вывод: дети появляются не от секса. Всё-таки аисты...
20. «

    Я давно и не без изумления наблюдаю вокруг волну ностальгии по нашему недавнему прошлому. Конечно, понятно желание людей, чтобы жизнь была прочной и надёжной, чтобы не было больше обесценивания денег, непристойного богатства деловых братков и нищенства пенсионеров... Но, ностальгируя по советским временам, мы как-то забываем о том, что это такое было: жить в закрытом наглухо пространстве, отгороженном от всего остального мира стеной лжи. Пространстве, в котором тебя в любой момент могут взять люди в штатском, и ты пропадёшь навсегда, и никто даже не осмелится спросить — что же с тобой стало. Вот моя мама рассказывала про довоенный выпуск в её школе. Кто-то из старшеклассников неудачно пошутил. И все три выпускных класса прямо с выпускного вечера были взяты органами госбезопасности. Те, кто смог выжить, вернулись из лагерей много лет спустя. Песни, оставшиеся от «Наутилуса» — напоминание всем нам; напоминание и предупреждение: хотим ли мы, чтобы это повторилось. Именно об этом болело сердце у Ильи Кормильцева. И теперь, когда его нет больше с нами, кто теперь будет дежурить у колокола?

    Я давно и не без изумления наблюдаю вокруг волну ностальгии по нашему недавнему прошлому. Конечно, понятно желание людей, чтобы жизнь была прочной и надёжной, чтобы не было больше обесценивания денег, непристойного богатства деловых братков и нищенства пенсионеров... Но, ностальгируя по советским временам, мы как-то забываем о том, что это такое было: жить в закрытом наглухо пространстве, отгороженном от всего остального мира стеной лжи. Пространстве, в котором тебя в любой момент могут взять люди в штатском, и ты пропадёшь навсегда, и никто даже не осмелится спросить — что же с тобой стало. Вот моя мама рассказывала про довоенный выпуск в её школе. Кто-то из старшеклассников неудачно пошутил. И все три выпускных класса прямо с выпускного вечера были взяты органами госбезопасности. Те, кто смог выжить, вернулись из лагерей много лет спустя. Песни, оставшиеся от «Наутилуса» — напоминание всем нам; напоминание и предупреждение: хотим ли мы, чтобы это повторилось. Именно об этом болело сердце у Ильи Кормильцева. И теперь, когда его нет больше с нами, кто теперь будет дежурить у колокола?

    — Борис Гребенщиков