218 коротких цитат по теме «старость»

218 цитат про «старость»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Юноши и девушки могут повзрослеть, а вот старики и старухи становится лишь старше, и с каждым годом всё сильнее укрепляются во мнении, что правда на их стороне.

   Юноши и девушки могут повзрослеть, а вот старики и старухи становится лишь старше, и с каждым годом всё сильнее укрепляются во мнении, что правда на их стороне.

   — Стивен Кинг · книга
2. «

   Взрослых людей даже среди очень старых и беспредельно могущественных — единицы. Ну ладно, дюжины. Все равно исчезающе малый процент.

   Взрослых людей даже среди очень старых и беспредельно могущественных — единицы. Ну ладно, дюжины. Все равно исчезающе малый процент.

   — Макс Фрай · книга
3. «

   — Я полагаю, вы объявите охоту на это свирепое чудовище? — Ну разумеется, меня осенила та же мысль, только... у меня есть идея получше. — Какая? — Я сделаю тебе превосходную деревянную ногу. — А как же медведь? — Будь уверен, Бидуэлл, лет через двадцать, старость расправится с медведем с большей жестокостью, чем это сделали бы мы. — Возмездие согревает, сэр.

   — Я полагаю, вы объявите охоту на это свирепое чудовище? — Ну разумеется, меня осенила та же мысль, только... у меня есть идея получше. — Какая? — Я сделаю тебе превосходную деревянную ногу. — А как же медведь? — Будь уверен, Бидуэлл, лет через двадцать, старость расправится с медведем с большей жестокостью, чем это сделали бы мы. — Возмездие согревает, сэр.

   — Бидуэлл · фильм
4. «

   Возраст не защищает вас от любви, но любовь защищает вас от возраста.

   Возраст не защищает вас от любви, но любовь защищает вас от возраста.

   — Жанна Моро
5. «

   В театре небывалый по мощности бардак, даже стыдно на старости лет в нем фигурировать.

   В театре небывалый по мощности бардак, даже стыдно на старости лет в нем фигурировать.

   — Фаина Раневская · книга
6. «

   Полковник спустил с кровати хрупкие, желтые, как слоновая кость, ноги и изумился — они совсем тонкие! Казалось, эти сухие палки прикрепили к его телу однажды ночью, пока он спал, а другие ноги, помоложе, сняли и сожгли в печи. За долгие годы все его тело разрушили, отняли руки и ноги и оставили взамен нечто жалкое и беспомощное, как шахматные фигурки. А теперь хотят добраться до самого неуловимого — до его памяти: пытаются обрезать провода, которые ведут назад, в прошлое.

   Полковник спустил с кровати хрупкие, желтые, как слоновая кость, ноги и изумился — они совсем тонкие! Казалось, эти сухие палки прикрепили к его телу однажды ночью, пока он спал, а другие ноги, помоложе, сняли и сожгли в печи. За долгие годы все его тело разрушили, отняли руки и ноги и оставили взамен нечто жалкое и беспомощное, как шахматные фигурки. А теперь хотят добраться до самого неуловимого — до его памяти: пытаются обрезать провода, которые ведут назад, в прошлое.

   — Рэй Брэдбери · книга
7. «

   — Они с Жане и твоим дедом поехали на берег. — Им туда не добраться, если за рулем дед. — Не надо так говорить, Хави. — Он же совсем дряхлый. — Конечно, он же старый. Это естественно. — Лезет в чужие дела, торчит дома целыми днями, кому он нужен? — Когда-нибудь, быть может через много лет, но настанет день и ты так пожалеешь о том, что сейчас сказал, что возненавидишь себя.

   — Они с Жане и твоим дедом поехали на берег. — Им туда не добраться, если за рулем дед. — Не надо так говорить, Хави. — Он же совсем дряхлый. — Конечно, он же старый. Это естественно. — Лезет в чужие дела, торчит дома целыми днями, кому он нужен? — Когда-нибудь, быть может через много лет, но настанет день и ты так пожалеешь о том, что сейчас сказал, что возненавидишь себя.

   — Хави (племянник Рамона) · фильм
8. «

   — Что же я наделал? — Вы молоды, вот что вы оба наделали. Любовь не должна приходить к молодым. Только старики обладают достаточной мудростью, чтобы обращаться с нею правильно.

   — Что же я наделал? — Вы молоды, вот что вы оба наделали. Любовь не должна приходить к молодым. Только старики обладают достаточной мудростью, чтобы обращаться с нею правильно.

   — Лейла Мичем · книга
9. «

   Это прям как в жизни, ты представляешь старика, которым станешь: пока у вас есть четкая картинка этого (жизнь которую вы хотите показать) — в конечном счете вы к этому когда нибудь придете.

   Это прям как в жизни, ты представляешь старика, которым станешь: пока у вас есть четкая картинка этого (жизнь которую вы хотите показать) — в конечном счете вы к этому когда нибудь придете.

   — Хит Леджер
10. «

    Молодежь может не знать, что такое старость. Но я ненавижу взрослых людей, которые забыли, что значит быть молодым.

    Молодежь может не знать, что такое старость. Но я ненавижу взрослых людей, которые забыли, что значит быть молодым.

    — Джоан Роулинг
11. «

    Печальней вида молодого пессимиста может быть только вид старого оптимиста.

    Печальней вида молодого пессимиста может быть только вид старого оптимиста.

    — Марк Твен
12. «

    Запах действительно был дурным, но он исходил от самого хорошего человека, которого я знал, и поэтому не пугал меня.

    Запах действительно был дурным, но он исходил от самого хорошего человека, которого я знал, и поэтому не пугал меня.

    — Чарльз Буковски · книга
13. «

    Старость — это когда устаешь не только от работы, но и от отдыха.

    Старость — это когда устаешь не только от работы, но и от отдыха.

    — Константин Мелихан
14. «

    Я чувствую себя таким старым. В молодости победы приносили удовольствие, а сейчас, с возрастом, у меня больше нет ни желания, ни сил.

    Я чувствую себя таким старым. В молодости победы приносили удовольствие, а сейчас, с возрастом, у меня больше нет ни желания, ни сил.

    — Рагнар Лодброк · сериал
15. «

    Те, кто любят по-настоящему, никогда не стареют; они могут умереть в преклонном возрасте, но они уходят молодыми.

    Те, кто любят по-настоящему, никогда не стареют; они могут умереть в преклонном возрасте, но они уходят молодыми.

    — Артур Уинг Пинеро
16. «

    Хорошие ноги рано или поздно станут спотыкаться; гордая спина согнется; черная борода поседеет; кудрявая голова облысеет; прекрасное лицо покроется морщинами; глубокий взор потускнеет; но доброе сердце, Кет, подобно солнцу и луне; и даже скорее солнцу, чем луне; ибо оно сияет ярким светом, никогда не изменяется и всегда следует верным путем.

    Хорошие ноги рано или поздно станут спотыкаться; гордая спина согнется; черная борода поседеет; кудрявая голова облысеет; прекрасное лицо покроется морщинами; глубокий взор потускнеет; но доброе сердце, Кет, подобно солнцу и луне; и даже скорее солнцу, чем луне; ибо оно сияет ярким светом, никогда не изменяется и всегда следует верным путем.

    — Уильям Шекспир · книга
17. «

    Ах, друг мой, молодость тебе нужна, Когда ты падаешь в бою, слабея; Когда спасти не может седина И вешаются девочки на шею; Когда на состязанье беговом Ты должен первым добежать до цели; Когда на шумном пире молодом Ты ночь проводишь в танцах и веселье Но руку в струны лиры запустить, С которой неразлучен ты все время, И не утратить изложенья нить В тобой самим свободно взятой теме, Как раз тут в пользу зрелые лета, А изреченье, будто старец хилый К концу впадает в детство, – клевета, Но все мы дети до самой могилы.

    Ах, друг мой, молодость тебе нужна, Когда ты падаешь в бою, слабея; Когда спасти не может седина И вешаются девочки на шею; Когда на состязанье беговом Ты должен первым добежать до цели; Когда на шумном пире молодом Ты ночь проводишь в танцах и веселье Но руку в струны лиры запустить, С которой неразлучен ты все время, И не утратить изложенья нить В тобой самим свободно взятой теме, Как раз тут в пользу зрелые лета, А изреченье, будто старец хилый К концу впадает в детство, – клевета, Но все мы дети до самой могилы.

    — Иоганн Вольфганг фон Гёте · книга
18. «

    Вы понимаете, о чем я? Живет себе такой человек вроде старого Спенсера, из него уже песок сыплется, а он все еще приходит в восторг от какого-то одеяла.

    Вы понимаете, о чем я? Живет себе такой человек вроде старого Спенсера, из него уже песок сыплется, а он все еще приходит в восторг от какого-то одеяла.

    — Джером Дэвид Сэлинджер · книга
19. «

    Наши дети — это наша старость.

    Наши дети — это наша старость.

    — Александр Сергеевич Пушкин
20. «

    Старик, который любил птиц. Скамейка, подсохший хлеб и пёстрые голуби, воркующие о весне и доверчиво подходящие так близко, что можно рассмотреть в круглых глазах отражение парка и кусочек неба. Это всё, чем он владел, но большего он и не желал. Но как трогательно, как глубоко он любил эту резную скамейку, этих смешных неуклюжих птиц. Так может любить человек на излете жизни, человек, смирившийся с одиночеством, человек, у которого не осталось ничего, чем можно дорожить, что страшно однажды потерять. Когда-то давно он любил море, и сейчас шорох крыльев напоминал ему мягкий шёпот прибоя. Раскидав хлеб, он закрывал глаза и ему казалось, что он слышит крики чаек, и воздух пахнет солью, а он так молод, так счастлив, и вся жизнь ещё впереди, и лучшее обязательно случится. И тогда он обнимал слабыми, дрожащими руками свой крохотный мирок, далёкий от суеты города, рождённый на углу парка из тихой нежности и блеклых воспоминаний, и не хотел умирать. Когда ему стало плохо, когда приехала скорая и какие-то люди с ласковыми улыбками на равнодушных лицах увозили его, он плакал. Нет, не от боли, она привычна, она по сути своей пустяк. Но он плакал и пытался дотянуться до кармана, где еще лежали остатки хлеба, остатки его собственной жизни.

    Старик, который любил птиц. Скамейка, подсохший хлеб и пёстрые голуби, воркующие о весне и доверчиво подходящие так близко, что можно рассмотреть в круглых глазах отражение парка и кусочек неба. Это всё, чем он владел, но большего он и не желал. Но как трогательно, как глубоко он любил эту резную скамейку, этих смешных неуклюжих птиц. Так может любить человек на излете жизни, человек, смирившийся с одиночеством, человек, у которого не осталось ничего, чем можно дорожить, что страшно однажды потерять. Когда-то давно он любил море, и сейчас шорох крыльев напоминал ему мягкий шёпот прибоя. Раскидав хлеб, он закрывал глаза и ему казалось, что он слышит крики чаек, и воздух пахнет солью, а он так молод, так счастлив, и вся жизнь ещё впереди, и лучшее обязательно случится. И тогда он обнимал слабыми, дрожащими руками свой крохотный мирок, далёкий от суеты города, рождённый на углу парка из тихой нежности и блеклых воспоминаний, и не хотел умирать. Когда ему стало плохо, когда приехала скорая и какие-то люди с ласковыми улыбками на равнодушных лицах увозили его, он плакал. Нет, не от боли, она привычна, она по сути своей пустяк. Но он плакал и пытался дотянуться до кармана, где еще лежали остатки хлеба, остатки его собственной жизни.

    — Аль Квотион · книга