304 цитаты: всё о «страх со смыслом»

Тема «страх со смыслом» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 304 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   - Страшно? – понимающе спросил подъездный. — Есть немного, – признался я, набрасывая лямки рюкзака на плечи. Не знаю, зачем я его с собой беру, если честно. Как видно, рефлекторно. – Но с этим чувством надо бороться, иначе не ты им будешь повелевать, а оно тобой.

   - Страшно? – понимающе спросил подъездный. — Есть немного, – признался я, набрасывая лямки рюкзака на плечи. Не знаю, зачем я его с собой беру, если честно. Как видно, рефлекторно. – Но с этим чувством надо бороться, иначе не ты им будешь повелевать, а оно тобой.

   — Андрей Александрович Васильев · книга
2. «

   Страх — ледяной сквозняк воображения, влекущий смерч пугливых мыслей.

   Страх — ледяной сквозняк воображения, влекущий смерч пугливых мыслей.

   — Олег Сергеевич Кривченко · книга
3. «

   Я никого не боюсь! Я ни на кого не работаю! Меня никто ничего не может лишить! У меня нет начальства! Я боюсь жить в том обществе, в котором мы живем сейчас.

   Я никого не боюсь! Я ни на кого не работаю! Меня никто ничего не может лишить! У меня нет начальства! Я боюсь жить в том обществе, в котором мы живем сейчас.

   — Жак Фреско
4. «

   Если кто-то пытается тебя запугать, значит, это единственное доступное ему оружие. И самым страшным делом будет уступить страху и сдать врагу всё, задаром. Поэтому никогда не бойся. Если кто-то может тебе что-то сделать, он это сделает вне зависимости от того, боишься ты или нет. А вот если тебя пытаются взять страхом — то это верный признак того, что кроме страха, у твоих врагов больше ничего нет. И, поддавшись страху, ты рискуешь проиграть всё, даже не начав игру.

   Если кто-то пытается тебя запугать, значит, это единственное доступное ему оружие. И самым страшным делом будет уступить страху и сдать врагу всё, задаром. Поэтому никогда не бойся. Если кто-то может тебе что-то сделать, он это сделает вне зависимости от того, боишься ты или нет. А вот если тебя пытаются взять страхом — то это верный признак того, что кроме страха, у твоих врагов больше ничего нет. И, поддавшись страху, ты рискуешь проиграть всё, даже не начав игру.

   — Дмитрий Янтарный · книга
5. «

   Кричу на него — так от страха и сама себя за это кляну потом. Страх за него, как нить, тянется, где бы ни был, все чувствую. Упал — у меня душа камнем падает. Порезался — мне кровь по нервам открытым струится. Он по двору один бегает, так это словно сердце мое там бегает, одно, беспризорное, об землю топчется. Такая любовь наказания хуже, одна боль от нее, а что делать, если она такая? Выла бы от этой любви, а без нее зачем мне жить.

   Кричу на него — так от страха и сама себя за это кляну потом. Страх за него, как нить, тянется, где бы ни был, все чувствую. Упал — у меня душа камнем падает. Порезался — мне кровь по нервам открытым струится. Он по двору один бегает, так это словно сердце мое там бегает, одно, беспризорное, об землю топчется. Такая любовь наказания хуже, одна боль от нее, а что делать, если она такая? Выла бы от этой любви, а без нее зачем мне жить.

   — Павел Санаев · книга
6. «

   Если взрослые будут бояться детей, этот мир обречён.

   Если взрослые будут бояться детей, этот мир обречён.
7. «

   Молитва язычника — вопль страха, обращенный к Силе, единственному качеству его божества, которое он может постичь.

   Молитва язычника — вопль страха, обращенный к Силе, единственному качеству его божества, которое он может постичь.

   — Лью Уоллес · книга
8. «

   Я не могу сказать тебе, что делать, Супергёрл. Но если ты и научила меня чему-то, так это тому, что надежда сильнее страха.

   Я не могу сказать тебе, что делать, Супергёрл. Но если ты и научила меня чему-то, так это тому, что надежда сильнее страха.

   — Кэт Грант · сериал
9. «

   У меня много слабостей, но отсутствие смелости — не одно из них.

   У меня много слабостей, но отсутствие смелости — не одно из них.
10. «

    Прошлое, конечно, оно от тебя не отвяжется, если вечно от него убегать. Но встретив его лицом к лицу, ты поймешь что это лишь воспоминания в твой душе и бояться их нет смысла.

    Прошлое, конечно, оно от тебя не отвяжется, если вечно от него убегать. Но встретив его лицом к лицу, ты поймешь что это лишь воспоминания в твой душе и бояться их нет смысла.

    — Докугакудзи · аниме
11. «

    Бытие есть забота и страх, понял я: появись на свет – и свету не на что больше упасть, кроме как на страх и заботу. Мы появляемся не на свет, нет – мы появляемся на боль.

    Бытие есть забота и страх, понял я: появись на свет – и свету не на что больше упасть, кроме как на страх и заботу. Мы появляемся не на свет, нет – мы появляемся на боль.

    — Виктор Пелевин · книга
12. «

    Человек не станет свободным, пока не преодолеет страха смерти.

    Человек не станет свободным, пока не преодолеет страха смерти.

    — Альбер Камю · книга
13. «

    Бояться смерти — это не что иное, как приписывать себе мудрость, которой не обладаешь, то есть возомнить, будто знаешь то, чего не знаешь. Ведь никто не знает ни того, что такое смерть, ни даже того, не есть ли она для человека величайшее из благ, между тем ее боятся, словно знают наверное, что она — величайшее из зол. Но не самое ли позорное невежество — воображать, будто знаешь то, чего не знаешь?

    Бояться смерти — это не что иное, как приписывать себе мудрость, которой не обладаешь, то есть возомнить, будто знаешь то, чего не знаешь. Ведь никто не знает ни того, что такое смерть, ни даже того, не есть ли она для человека величайшее из благ, между тем ее боятся, словно знают наверное, что она — величайшее из зол. Но не самое ли позорное невежество — воображать, будто знаешь то, чего не знаешь?

    — Платон
14. «

    Когда вы внезапно видите под собой обрыв, вы не думаете: «А тут высоко... Я могу упасть. Если я упаду, то разобьюсь и умру. Мне страшно!» Нет, вы просто видите под ногами пропасть и пугаетесь. Потому что страх высоты — генетический, он в нас. Но электричество, например, не менее опасно, чем высота. И все же, чтобы аккуратно обращаться с розеткой и проводами, мы должны дать себе инструкцию: «Осторожно! Это может быть опасно!» Потому что страх электричества — выученный, искусственный. Сидя рядом с розеткой, вы не станете паниковать. Вероятно, вы даже не заметите ее, а если она вам понадобится, будете долго искать. Но вот сидя рядом с обрывом, на высоте, над пропастью, вы будете постоянно ощущать ее присутствие. Так и с истиной. Она может быть выученной, понятой, неживой. А может быть в нас.

    Когда вы внезапно видите под собой обрыв, вы не думаете: «А тут высоко... Я могу упасть. Если я упаду, то разобьюсь и умру. Мне страшно!» Нет, вы просто видите под ногами пропасть и пугаетесь. Потому что страх высоты — генетический, он в нас. Но электричество, например, не менее опасно, чем высота. И все же, чтобы аккуратно обращаться с розеткой и проводами, мы должны дать себе инструкцию: «Осторожно! Это может быть опасно!» Потому что страх электричества — выученный, искусственный. Сидя рядом с розеткой, вы не станете паниковать. Вероятно, вы даже не заметите ее, а если она вам понадобится, будете долго искать. Но вот сидя рядом с обрывом, на высоте, над пропастью, вы будете постоянно ощущать ее присутствие. Так и с истиной. Она может быть выученной, понятой, неживой. А может быть в нас.

    — Анхель де Куатье · книга
15. «

    Ты боишься неопределённости и хочешь знать последствия своих действий, но неужели ты ещё не понял, что это всего лишь страх перед пустотой? Он заставляет тебя пытаться контролировать происходящее, но это бессмысленные потуги. Во Вселенной нет ничего, что можно было бы контролировать.

    Ты боишься неопределённости и хочешь знать последствия своих действий, но неужели ты ещё не понял, что это всего лишь страх перед пустотой? Он заставляет тебя пытаться контролировать происходящее, но это бессмысленные потуги. Во Вселенной нет ничего, что можно было бы контролировать.

    — Дмитрий Алексеевич Калинин · книга
16. «

    Боишься только того, кого ненавидишь. Зачем же Вам желать, чтобы я боялась Вас?

    Боишься только того, кого ненавидишь. Зачем же Вам желать, чтобы я боялась Вас?

    — Жорж Санд · книга
17. «

    Каждый из нас живет с болью, другое дело – как ты к ней относишься. Как к боли бессмысленной и изнуряющей – или как к боли, приближающей тебя к исцелению. Страх начинается в изоляции, но закончиться он должен непременно обретением силы.

    Каждый из нас живет с болью, другое дело – как ты к ней относишься. Как к боли бессмысленной и изнуряющей – или как к боли, приближающей тебя к исцелению. Страх начинается в изоляции, но закончиться он должен непременно обретением силы.

    — Эльчин Сафарли · книга
18. «

    Страх обмануться, обознаться. Страх завернуть не туда, куда нужно. Страх пройти мимо, потерять, потеряться. Любовь преодолевает все страхи, кроме страха самой любви.

    Страх обмануться, обознаться. Страх завернуть не туда, куда нужно. Страх пройти мимо, потерять, потеряться. Любовь преодолевает все страхи, кроме страха самой любви.

    — Эльчин Сафарли · книга
19. «

    Вот видишь, Эрос, оказывается, лучше, чтоб сильные мира боялись тебя, чем любили.

    Вот видишь, Эрос, оказывается, лучше, чтоб сильные мира боялись тебя, чем любили.

    — Бенжамен Варламович Глонти · фильм
20. «

    — Десять дней провела там. По утрам завтракали какой-то кашей на воде, потом три часа медитировали, потом обедали какой-то кашей на воде и овощами какими-то сырыми, после обеда было свободное время — я в основном гуляла вокруг монастыря, — потом медитация, ужин (угадай, что было на ужин) и отбой. И ни слова произнести было нельзя. Я в первый день попробовала, на меня монахи зашипели так злобно. Говорить, значит, нельзя, а шипеть можно. — Понравилось тебе молчать? — Ты знаешь, да. Это прикольно. Первые дня три молчать приятно, появляется ощущение спокойствия какого-то внутреннего. Следующие пару дней очень хочется что-нибудь сказать или даже закричать. А потом появляется страх, что, когда все это закончится, ты начнешь говорить, но никто тебе не будет отвечать. Я последний день молчания так боялась, прямо представляла, как все закончилось, я возвращаюсь домой, звоню подруге, а она берет трубку и молчит. Я что-то ей говорю, а она молчит. Приезжаю домой, открываю дверь, а отец молча уходит в другую комнату. И куда бы я ни пошла, что бы я ни сказала, все в ответ будут молчать. И со мной никогда больше никто не заговорит, никто.

    — Десять дней провела там. По утрам завтракали какой-то кашей на воде, потом три часа медитировали, потом обедали какой-то кашей на воде и овощами какими-то сырыми, после обеда было свободное время — я в основном гуляла вокруг монастыря, — потом медитация, ужин (угадай, что было на ужин) и отбой. И ни слова произнести было нельзя. Я в первый день попробовала, на меня монахи зашипели так злобно. Говорить, значит, нельзя, а шипеть можно. — Понравилось тебе молчать? — Ты знаешь, да. Это прикольно. Первые дня три молчать приятно, появляется ощущение спокойствия какого-то внутреннего. Следующие пару дней очень хочется что-нибудь сказать или даже закричать. А потом появляется страх, что, когда все это закончится, ты начнешь говорить, но никто тебе не будет отвечать. Я последний день молчания так боялась, прямо представляла, как все закончилось, я возвращаюсь домой, звоню подруге, а она берет трубку и молчит. Я что-то ей говорю, а она молчит. Приезжаю домой, открываю дверь, а отец молча уходит в другую комнату. И куда бы я ни пошла, что бы я ни сказала, все в ответ будут молчать. И со мной никогда больше никто не заговорит, никто.

    — Светлана Тюльбашева · книга