319 лучших мыслей на тему «Жизненные цитаты про страх»

Собрали 319 цитат на тему «Жизненные цитаты про страх» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Когда ты молод, ты развлекаешься по полной программе, а когда становишься старше, приходит страх. Страх переломать себе кости или разбить сердце. Ты десять раз подумаешь прежде, чем прыгнуть. Ведь не всегда внизу есть кто-то, кто тебя поймает, а в жизни нет страховочной сетки. В какой же момент исчезло безрассудство и появился страх?

   Когда ты молод, ты развлекаешься по полной программе, а когда становишься старше, приходит страх. Страх переломать себе кости или разбить сердце. Ты десять раз подумаешь прежде, чем прыгнуть. Ведь не всегда внизу есть кто-то, кто тебя поймает, а в жизни нет страховочной сетки. В какой же момент исчезло безрассудство и появился страх?

   — Кэрри Брэдшоу · сериал
2. «

   Когда бываешь слишком счастлива, всегда дрожишь за своё счастье.

   Когда бываешь слишком счастлива, всегда дрожишь за своё счастье.

   — Эмиль Золя · книга
3. «

   Как же счастливы люди, жизнь которых проходит без страхов и сон которых — еженощное благословение, приносящее лишь сладкие сновидения.

   Как же счастливы люди, жизнь которых проходит без страхов и сон которых — еженощное благословение, приносящее лишь сладкие сновидения.

   — Брэм Стокер · книга
4. «

   Все люди делятся на две группы. Когда им везет, люди из первой группы считают, что это не просто везение, не просто совпадение. Для них это знак. Доказательство, что там, наверху, кто-то защищает их от напастей. Для людей из второй группы это чистое везение. Удача. Сейчас они с большим подозрением смотрят на появившиеся в небе огни. Для них это ситуация из разряда «50 на 50». Всё может закончиться плохо. А может и хорошо. Но в глубине души они понимают: что бы ни произошло, они могут рассчитывать только на самих себя. И это наполняет их сердце страхом. Да, есть такие люди. Но много и тех, кто относится к первой группе. Они смотрят на эти огни, как на чудо. И в глубине души они понимают: что бы ни произошло, там наверху есть кто-то, кто им поможет. И это наполняет их сердце надеждой.

   Все люди делятся на две группы. Когда им везет, люди из первой группы считают, что это не просто везение, не просто совпадение. Для них это знак. Доказательство, что там, наверху, кто-то защищает их от напастей. Для людей из второй группы это чистое везение. Удача. Сейчас они с большим подозрением смотрят на появившиеся в небе огни. Для них это ситуация из разряда «50 на 50». Всё может закончиться плохо. А может и хорошо. Но в глубине души они понимают: что бы ни произошло, они могут рассчитывать только на самих себя. И это наполняет их сердце страхом. Да, есть такие люди. Но много и тех, кто относится к первой группе. Они смотрят на эти огни, как на чудо. И в глубине души они понимают: что бы ни произошло, там наверху есть кто-то, кто им поможет. И это наполняет их сердце надеждой.

   — Грэм Хесс · фильм
5. «

   Все мы боимся осуществить наши самые заветные мечты, ибо нам кажется, что мы их недостойны или что все равно не сумеем воплотить их.

   Все мы боимся осуществить наши самые заветные мечты, ибо нам кажется, что мы их недостойны или что все равно не сумеем воплотить их.

   — Пауло Коэльо · книга
6. «

   Знаешь, чем больше зла в человеке — тем больше страха. Злятся от страха.

   Знаешь, чем больше зла в человеке — тем больше страха. Злятся от страха.

   — Светлана · сериал
7. «

   Одним из характерных признаков смирения является внутренний покой. Выражается он в отсутствии у человека страха перед жизненными обстоятельствами, уверенности в промысле Божием, защищающем от всякого зла.

   Одним из характерных признаков смирения является внутренний покой. Выражается он в отсутствии у человека страха перед жизненными обстоятельствами, уверенности в промысле Божием, защищающем от всякого зла.

   — Исаак Сирин (Сириянин)
8. «

   Кто-то боится потерь, кто-то боли, кто-то слез. Неважно чего они боятся, но закрывшись внутри себя, они медленно умирают. Ты боишься перебороть себя, но в таком случае ты никогда не будешь счастлива. Проведя в себе слишком долго, настанет такой момент, что вытащить тебя оттуда будет просто невозможно. Даже ты этого не сможешь. Ты умрешь окончательно.

   Кто-то боится потерь, кто-то боли, кто-то слез. Неважно чего они боятся, но закрывшись внутри себя, они медленно умирают. Ты боишься перебороть себя, но в таком случае ты никогда не будешь счастлива. Проведя в себе слишком долго, настанет такой момент, что вытащить тебя оттуда будет просто невозможно. Даже ты этого не сможешь. Ты умрешь окончательно.

   — Валентина Шигина · книга
9. «

   …Если на человека давить страхом, при этом увеличивать нагрузку до предела, наступает момент, когда организм перестает бояться. Страх излечивается бо́льшим страхом. После которого уже ничего не страшно. Появляется спокойствие и легкость в душе.

   …Если на человека давить страхом, при этом увеличивать нагрузку до предела, наступает момент, когда организм перестает бояться. Страх излечивается бо́льшим страхом. После которого уже ничего не страшно. Появляется спокойствие и легкость в душе.

   — Антон Чиж · книга
10. «

    Он рискнёт чем угодно и когда угодно, потому что слишком мало знает, чтобы бояться.

    Он рискнёт чем угодно и когда угодно, потому что слишком мало знает, чтобы бояться.

    — Тайвин Ланнистер · сериал
11. «

    Половина человеческих способностей ограничивается нашими страхами, и ничем более.

    Половина человеческих способностей ограничивается нашими страхами, и ничем более.

    — Александр Прозоров · книга
12. «

    Главное препятствие, которое стоит на пути воспитания сердца, — это наш страх перед страданием, перед душевной болью, перед духовной трагедией. Мы боимся страдания, и поэтому мы свое сердце суживаем и защищаем. Мы боимся смотреть и видеть; мы боимся слушать и услышать; мы боимся видеть человека в его страдании и слышать крик его души. И поэтому мы закрываемся. И, закрываясь, мы делаемся все уже и уже, и делаемся пленниками этой нашей закрытости.

    Главное препятствие, которое стоит на пути воспитания сердца, — это наш страх перед страданием, перед душевной болью, перед духовной трагедией. Мы боимся страдания, и поэтому мы свое сердце суживаем и защищаем. Мы боимся смотреть и видеть; мы боимся слушать и услышать; мы боимся видеть человека в его страдании и слышать крик его души. И поэтому мы закрываемся. И, закрываясь, мы делаемся все уже и уже, и делаемся пленниками этой нашей закрытости.

    — Антоний Сурожский
13. «

    И все чаще бывает, что страшно помыслить, хотя и возможно понять.

    И все чаще бывает, что страшно помыслить, хотя и возможно понять.
14. «

    Я в ужасе... И я в ужасе от своего ужаса.

    Я в ужасе... И я в ужасе от своего ужаса.

    — Какихара Масао
15. «

    Если танец Солнца тебя чему-то и учит, так это тому, что за болью есть жизнь. Ты думаешь, боль – конец, а это даже не начало. Тебе ещё плясать и плясать. И ты привыкаешь к боли, и только когда она больше не отвлекает тебя, только тогда ты свободен от страха.

    Если танец Солнца тебя чему-то и учит, так это тому, что за болью есть жизнь. Ты думаешь, боль – конец, а это даже не начало. Тебе ещё плясать и плясать. И ты привыкаешь к боли, и только когда она больше не отвлекает тебя, только тогда ты свободен от страха.

    — Франц Вертфоллен · книга
16. «

    Как бесстыдно льстива и как угодлива любовь! Как легко ей завладеть сердцем юной девушки, жаждущей восторженных похвал! У френологов в ходу варварское словечко «апробативомания», точнее других выражающее извечную потребность человека в ободрении, ибо нет такого молодого существа, которое не нуждалось бы в приязни и поддержке. Безразлично, юноша то или девушка, до первого любовного свидания они живут, не ведая, кто они, боясь других, не доверяя себе. Особенно мнительны девушки: стоит на них взглянуть — и они заливаются краской. Что скрывается за этим румянцем смущения? Первое волнение чувств? Далеко не всегда — порою чувства в них ещё спят. Куда чаще краска стыда вызвана страхом, что их неправильно поймут, подымут на смех или обольют презрением. В ту пору, когда беззащитная душа радостно приветствует весь мир, даже намек на иронию, пренебрежение или нескромное любопытство омрачает её, словно туча; но вот приходит любовь с её поэтическими преувеличениями, с её страстными гиперболами — и вчерашний ребенок переступает порог жизни.

    Как бесстыдно льстива и как угодлива любовь! Как легко ей завладеть сердцем юной девушки, жаждущей восторженных похвал! У френологов в ходу варварское словечко «апробативомания», точнее других выражающее извечную потребность человека в ободрении, ибо нет такого молодого существа, которое не нуждалось бы в приязни и поддержке. Безразлично, юноша то или девушка, до первого любовного свидания они живут, не ведая, кто они, боясь других, не доверяя себе. Особенно мнительны девушки: стоит на них взглянуть — и они заливаются краской. Что скрывается за этим румянцем смущения? Первое волнение чувств? Далеко не всегда — порою чувства в них ещё спят. Куда чаще краска стыда вызвана страхом, что их неправильно поймут, подымут на смех или обольют презрением. В ту пору, когда беззащитная душа радостно приветствует весь мир, даже намек на иронию, пренебрежение или нескромное любопытство омрачает её, словно туча; но вот приходит любовь с её поэтическими преувеличениями, с её страстными гиперболами — и вчерашний ребенок переступает порог жизни.

    — Жорж Санд · книга
17. «

    Мы слишком пугливы, чтобы сдвинуться с места и от этого пейзаж не меняется, окружение не меняется, ничего не меняется мы так и стоим на месте.

    Мы слишком пугливы, чтобы сдвинуться с места и от этого пейзаж не меняется, окружение не меняется, ничего не меняется мы так и стоим на месте.

    — Алекс Марин · книга
18. «

    Так всегда бывает, когда страшного слишком много. Страх сам себя сжигает. Происходит пресыщение. Ты уже не чувствуешь ничего, кроме тупой усталости. Слишком привык, хотя понимаю, как могут звучать мои слова со стороны. Но привыкнуть можно ко всему.

    Так всегда бывает, когда страшного слишком много. Страх сам себя сжигает. Происходит пресыщение. Ты уже не чувствуешь ничего, кроме тупой усталости. Слишком привык, хотя понимаю, как могут звучать мои слова со стороны. Но привыкнуть можно ко всему.

    — Алексей Пехов · книга
19. «

    У каждого свой свет и своя тьма. Но как только они начинают именоваться с заглавной буквы (или за них это делают фанатики) — Свет и Тьма, Добро и Зло становятся неотличимы друг от друга ни по методам, ни по облику. Я хотел бы никогда не встречаться с ними, когда они в этом жутком обличье.

    У каждого свой свет и своя тьма. Но как только они начинают именоваться с заглавной буквы (или за них это делают фанатики) — Свет и Тьма, Добро и Зло становятся неотличимы друг от друга ни по методам, ни по облику. Я хотел бы никогда не встречаться с ними, когда они в этом жутком обличье.

    — Генри Лайон Олди · книга
20. «

    — Не могу: ты же помнишь, что у нас говорят про таких женщин. — Правильно: главное, чтобы несчастные люди были тобой довольны.

    — Не могу: ты же помнишь, что у нас говорят про таких женщин. — Правильно: главное, чтобы несчастные люди были тобой довольны.

    — Мария Фариса · книга