69 цитат «странности» для статуса

Собрали 69 цитат на тему «странности» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Вселенная не только более странная, чем мы думаем, но и более странная, чем можно представить.

   Вселенная не только более странная, чем мы думаем, но и более странная, чем можно представить.

   — Вернер Гейзенберг
2. «

   — Не думаю, что мы останемся расследовать это дело. — Слишком странное для вас? — Недостаточно странное.

   — Не думаю, что мы останемся расследовать это дело. — Слишком странное для вас? — Недостаточно странное.

   — Дин Винчестер · сериал
3. «

   Странности… Нет никаких странностей. Есть просто неровности. Внешние проявления непостижимой тектонической деятельности в глубинах человеческой натуры, где разум насмерть бьется с предрассудками, где будущее насмерть бьется с прошлым. А нам обязательно хочется, чтобы все вокруг были гладкие, такие, какими мы их выдумываем в меру нашей жиденькой фантазии… Чтобы можно было описать их в элементарных функциях детских представлений: добрый дядя, жадный дядя, скучный дядя. Страшный дядя. Дурак.

   Странности… Нет никаких странностей. Есть просто неровности. Внешние проявления непостижимой тектонической деятельности в глубинах человеческой натуры, где разум насмерть бьется с предрассудками, где будущее насмерть бьется с прошлым. А нам обязательно хочется, чтобы все вокруг были гладкие, такие, какими мы их выдумываем в меру нашей жиденькой фантазии… Чтобы можно было описать их в элементарных функциях детских представлений: добрый дядя, жадный дядя, скучный дядя. Страшный дядя. Дурак.

   — Аркадий Стругацкий · книга
4. «

   Да, жизнь порой довольно странная штука; иногда случается то, чего совершенно невозможно ни ожидать, ни предугадать...

   Да, жизнь порой довольно странная штука; иногда случается то, чего совершенно невозможно ни ожидать, ни предугадать...

   — Олег Рой · книга
5. «

   — Ты... кто... такая? — спросила Синяя Гусеница. <...> — Сейчас, право, не знаю, сударыня, — отвечала Алиса робко. — Я знаю, кем я была сегодня утром, когда проснулась, но с тех пор я уже несколько раз менялась. — Что это ты выдумываешь? — строго спросила Гусеница. — Да ты в своем уме? — Не знаю, — отвечала Алиса. — Должно быть, в чужом.

   — Ты... кто... такая? — спросила Синяя Гусеница. <...> — Сейчас, право, не знаю, сударыня, — отвечала Алиса робко. — Я знаю, кем я была сегодня утром, когда проснулась, но с тех пор я уже несколько раз менялась. — Что это ты выдумываешь? — строго спросила Гусеница. — Да ты в своем уме? — Не знаю, — отвечала Алиса. — Должно быть, в чужом.

   — Льюис Кэрролл · книга
6. «

   Не бегите сами от себя, от своей собственной странности. И это даже вовсе не странности — это ваши особенности. Примите это.

   Не бегите сами от себя, от своей собственной странности. И это даже вовсе не странности — это ваши особенности. Примите это.

   — Дэниэл Рэдклифф
7. «

   Будь жестоким и я влюблюсь в тебя, принц.

   Будь жестоким и я влюблюсь в тебя, принц.
8. «

   Родители ему подарили одиночество. Он возненавидел этот подарок, но так и остался странным и одиноким.

   Родители ему подарили одиночество. Он возненавидел этот подарок, но так и остался странным и одиноким.
9. «

   Я люблю странных людей. Как, вы знаете, танцуют на улицах, в супермаркетах. Я странная, потому что какой нормальный пишет песни о гробах? Я странный человек и я в ладах с этим. Быть нормальным скучно.

   Я люблю странных людей. Как, вы знаете, танцуют на улицах, в супермаркетах. Я странная, потому что какой нормальный пишет песни о гробах? Я странный человек и я в ладах с этим. Быть нормальным скучно.

   — Флоренс Уэлч
10. «

    — На будущее, — Юр обнял за плечи и повел к ресторации, — когда тебя целовать пытаются, нужно орать, Дэя. Громко, требовательно и грозно. — А что? — решила уточнить я. — Мм-м, что орать? Орать нужно что-то вдохновенное. — Например? — И кто мне скажет, почему я улыбаюсь. — Например: «Пожри меня Бездна». — А почему «меня»? — Ну, — дроу усмехнулся, — потому что твой целователь как минимум такому повороту событий искренне удивится. — А максимум? — А как максимум передумает тебя чокнутую целовать, тебе же лучше, согласись.

    — На будущее, — Юр обнял за плечи и повел к ресторации, — когда тебя целовать пытаются, нужно орать, Дэя. Громко, требовательно и грозно. — А что? — решила уточнить я. — Мм-м, что орать? Орать нужно что-то вдохновенное. — Например? — И кто мне скажет, почему я улыбаюсь. — Например: «Пожри меня Бездна». — А почему «меня»? — Ну, — дроу усмехнулся, — потому что твой целователь как минимум такому повороту событий искренне удивится. — А максимум? — А как максимум передумает тебя чокнутую целовать, тебе же лучше, согласись.

    — Елена Звездная · книга
11. «

    Любовь – одна из самых странных вещей: даже если ты пользуешься обманом, чтобы завоевать ее, – она остается, пусть даже обман потом выйдет наружу.

    Любовь – одна из самых странных вещей: даже если ты пользуешься обманом, чтобы завоевать ее, – она остается, пусть даже обман потом выйдет наружу.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
12. «

    Я знала, что в тебе есть что-то странное, — произнесла она, обняв меня. — И говорю это как самый лучший комплимент.

    Я знала, что в тебе есть что-то странное, — произнесла она, обняв меня. — И говорю это как самый лучший комплимент.

    — Ренсом Риггз · книга
13. «

    Но когда нетривиальности и откровенные странности становятся обычным делом, начинаешь тосковать по банальному.

    Но когда нетривиальности и откровенные странности становятся обычным делом, начинаешь тосковать по банальному.

    — Джаспер Ффорде · книга
14. «

    Все мы настолько странные, что становимся обыкновенными...

    Все мы настолько странные, что становимся обыкновенными...

    — Сергей Лукьяненко · книга
15. «

    Слонёнок лежал на спине и спрашивал сам себя, почему так странно получается, что когда у тебя самого чего-то нет, так об этом всё время помнишь, а когда чего-то нет у другого, так забываешь.

    Слонёнок лежал на спине и спрашивал сам себя, почему так странно получается, что когда у тебя самого чего-то нет, так об этом всё время помнишь, а когда чего-то нет у другого, так забываешь.

    — Григорий Остер · книга
16. «

    Я рыцарь странствующий, но не странный. Во всяком случае, не настолько странный, чтобы оказаться сумасшедшим.

    Я рыцарь странствующий, но не странный. Во всяком случае, не настолько странный, чтобы оказаться сумасшедшим.

    — Анджей Сапковский · книга
17. «

    Я человек со странностями. Думаю, каждый из нас слегка спятил по-своему.

    Я человек со странностями. Думаю, каждый из нас слегка спятил по-своему.

    — Джонни Депп
18. «

    Не такое уж злое у него сердце, — думала она. — Просто он странный, а вовсе не дурной человек.

    Не такое уж злое у него сердце, — думала она. — Просто он странный, а вовсе не дурной человек.

    — Морис Дрюон · книга
19. «

    Раз ты странный, значит особенный. Не интересно же быть таким, как все.

    Раз ты странный, значит особенный. Не интересно же быть таким, как все.
20. «

    Кеннеди вышел пройтись. Как он сказал, отойти от слишком горячего разговора с Хрущевым. И я подошел к нему и задал неожиданный для него вопрос. Когда умер президент Рузвельт, 12 апреля 1945 года, за две недели до Победы, замечательный наш ученый академик Лев Николаевич Иванов прочел нам, студентам МГИМО, замечательную лекцию, в которой доказывал, что Рузвельт умер не своей смертью, а был отравлен. При этом похоронили его очень поспешно, не сделав вскрытия, по распоряжению Трумэна. Семья Рузвельта – жена Элеонора, сыновья – потребовали эксгумировать тело и провести анализ. Трумэн отказал. Ушел Трумэн, пришел республиканец Эйзенхауэр. Семья попросила – и Эйзенхауэр отказал. Пришел демократ Кеннеди, заявлявший, что он продолжатель линии Рузвельта. Семья обратилась к Кеннеди с просьбой об эксгумации – и Кеннеди тоже отказал. Вот этот вопрос сидел у меня, и я и спросил у Кеннеди: «Почему?» Кеннеди даже немножко, по-моему, рассердился. Вот, эти журналисты, всегда им нужно что-нибудь горяченькое. Потом увидел, что собеседник как-то сник и сказал: «Ну, вопрос задан, требует ответа. Хорошо, эксгумируем, найдем следы яда. Великого президента Америки не вернуть, а что подумают в мире о стране, в которой президентов травят как крыс?» Джону Кеннеди оставалось жить 903 дня. И что подумают о стране, где президентов стреляют, как зайцев. И не только стреляют.

    Кеннеди вышел пройтись. Как он сказал, отойти от слишком горячего разговора с Хрущевым. И я подошел к нему и задал неожиданный для него вопрос. Когда умер президент Рузвельт, 12 апреля 1945 года, за две недели до Победы, замечательный наш ученый академик Лев Николаевич Иванов прочел нам, студентам МГИМО, замечательную лекцию, в которой доказывал, что Рузвельт умер не своей смертью, а был отравлен. При этом похоронили его очень поспешно, не сделав вскрытия, по распоряжению Трумэна. Семья Рузвельта – жена Элеонора, сыновья – потребовали эксгумировать тело и провести анализ. Трумэн отказал. Ушел Трумэн, пришел республиканец Эйзенхауэр. Семья попросила – и Эйзенхауэр отказал. Пришел демократ Кеннеди, заявлявший, что он продолжатель линии Рузвельта. Семья обратилась к Кеннеди с просьбой об эксгумации – и Кеннеди тоже отказал. Вот этот вопрос сидел у меня, и я и спросил у Кеннеди: «Почему?» Кеннеди даже немножко, по-моему, рассердился. Вот, эти журналисты, всегда им нужно что-нибудь горяченькое. Потом увидел, что собеседник как-то сник и сказал: «Ну, вопрос задан, требует ответа. Хорошо, эксгумируем, найдем следы яда. Великого президента Америки не вернуть, а что подумают в мире о стране, в которой президентов травят как крыс?» Джону Кеннеди оставалось жить 903 дня. И что подумают о стране, где президентов стреляют, как зайцев. И не только стреляют.

    — Валентин Сергеевич Зорин