591 сильных цитата: «самоубийство»

591 цитата про «самоубийство»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Проникнутый с самого детства учением Эпикура, он и в жизни применял наставления своего учителя и не желал серьезной и глубокой любви, а искал легкого и кратковременного увлечения, «чтобы стрелами новой любви прежнюю быстро прогнать». Это, впрочем, не помешало ему кончить самоубийством в сорок четыре года от безнадежной любви.

   Проникнутый с самого детства учением Эпикура, он и в жизни применял наставления своего учителя и не желал серьезной и глубокой любви, а искал легкого и кратковременного увлечения, «чтобы стрелами новой любви прежнюю быстро прогнать». Это, впрочем, не помешало ему кончить самоубийством в сорок четыре года от безнадежной любви.

   — Рафаэлло Джованьоли · книга
2. «

   Если хочешь себя убить, зачем электричеством? Можно застрелиться или спрыгнуть с крыши... или удушиться у Кадди между грудей.

   Если хочешь себя убить, зачем электричеством? Можно застрелиться или спрыгнуть с крыши... или удушиться у Кадди между грудей.

   — Доктор Грегори Хаус · сериал
3. «

   Ни один человек, имеющий все-все, не поймет по-настоящему того, у кого ничего нет; того, у кого нет кому улыбнуться в ответ; того, у кого нет кому сказать «спасибо» за то, что для него разогрели пиццу и приготовили чай; того, у кого нет рядом человека, которого можно укрыть одеялом и чмокнуть в лоб или нос. Ни один человек, имеющий все-все, не поймет, почему некоторые решают прервать обрушившийся поток невезения, провалов и депрессий.

   Ни один человек, имеющий все-все, не поймет по-настоящему того, у кого ничего нет; того, у кого нет кому улыбнуться в ответ; того, у кого нет кому сказать «спасибо» за то, что для него разогрели пиццу и приготовили чай; того, у кого нет рядом человека, которого можно укрыть одеялом и чмокнуть в лоб или нос. Ни один человек, имеющий все-все, не поймет, почему некоторые решают прервать обрушившийся поток невезения, провалов и депрессий.
4. «

   Она отвернула от меня свой взор, от чего сердце моё наполнилось ненавистью. От прежней моей любви уже ничего не осталось. Я положил всему этому конец. Жизнь стала слишком тягостным грузом для меня. Пожалуйста, прости.

   Она отвернула от меня свой взор, от чего сердце моё наполнилось ненавистью. От прежней моей любви уже ничего не осталось. Я положил всему этому конец. Жизнь стала слишком тягостным грузом для меня. Пожалуйста, прости.

   — Люк Холмс · игра
5. «

   По видимости, есть бунтари, желающие умереть, и есть другие, желающие умерщвлять.

   По видимости, есть бунтари, желающие умереть, и есть другие, желающие умерщвлять.

   — Альбер Камю · книга
6. «

   Задумался о тех, кто пишет фразу: «В моей смерти прошу никого не винить». Неужели они не чувствуют всего идиотского и неуместного официоза этих слов? Неужели они всерьез рассчитывают, что близкие родные, прочитав легко узнаваемый текст, пожмут плечами и сразу же согласятся: «а, ну раз так, раз любимый смертник сказал, то и не будем себя винить, пойдем помянем и по домам»? Нелепо. Глупо. И страшно, потому что именно эту фразу пишут раз за разом, повторяя снова и снова. Одну и ту же. Безобразно банально и безвозвратно жутко. Но все же именно эта фраза врастает в подкорку всей своей ледниковой плоскостью. И каждый раз, когда предательски дергается рука, когда взгляд упирается в бездонную точку ночного бессветия, когда нет сил даже сглотнуть боль, когда вжимаешь плечи в бетонную стену, превращаясь из человека в сигнальный знак «стоп», в сжатую безумием и отчаяньем пружину... Именно эта чертова фраза бегущей строкой внутреннего хаоса медленно течет по изнанке твоих собственных век.

   Задумался о тех, кто пишет фразу: «В моей смерти прошу никого не винить». Неужели они не чувствуют всего идиотского и неуместного официоза этих слов? Неужели они всерьез рассчитывают, что близкие родные, прочитав легко узнаваемый текст, пожмут плечами и сразу же согласятся: «а, ну раз так, раз любимый смертник сказал, то и не будем себя винить, пойдем помянем и по домам»? Нелепо. Глупо. И страшно, потому что именно эту фразу пишут раз за разом, повторяя снова и снова. Одну и ту же. Безобразно банально и безвозвратно жутко. Но все же именно эта фраза врастает в подкорку всей своей ледниковой плоскостью. И каждый раз, когда предательски дергается рука, когда взгляд упирается в бездонную точку ночного бессветия, когда нет сил даже сглотнуть боль, когда вжимаешь плечи в бетонную стену, превращаясь из человека в сигнальный знак «стоп», в сжатую безумием и отчаяньем пружину... Именно эта чертова фраза бегущей строкой внутреннего хаоса медленно течет по изнанке твоих собственных век.
7. «

   — Любовь – это великое чувство, но при чём тут инцест? — Действительно, причём тут инцест? — Он имел в виду суицид. — Стой, а инцест тогда что такое?

   — Любовь – это великое чувство, но при чём тут инцест? — Действительно, причём тут инцест? — Он имел в виду суицид. — Стой, а инцест тогда что такое?

   — Михаил Шуйский · сериал
8. «

   Потому что одиночество — настоящее, без всяких иллюзий, — это уже ступень, за которой следуют отчаяние и самоубийство.

   Потому что одиночество — настоящее, без всяких иллюзий, — это уже ступень, за которой следуют отчаяние и самоубийство.

   — Эрих Мария Ремарк
9. «

   Я думаю, когда человек планирует самоубийство, он становится очень эгоистичен. Тут дело в масштабе. В перспективе смерти, её абсолютности и драматизма, трудно осознать значение всего, что менее абсолютно и менее драматично.

   Я думаю, когда человек планирует самоубийство, он становится очень эгоистичен. Тут дело в масштабе. В перспективе смерти, её абсолютности и драматизма, трудно осознать значение всего, что менее абсолютно и менее драматично.

   — Эрленд Лу · книга
10. «

    Знаете, некоторые религии запрещают хоронить на кладбище самоубийц. Это... это чудовищно. Будто ты совершил преступление. А на самом деле тебе так больно, так больно.

    Знаете, некоторые религии запрещают хоронить на кладбище самоубийц. Это... это чудовищно. Будто ты совершил преступление. А на самом деле тебе так больно, так больно.

    — Шерли Крейн Харрис · сериал
11. «

    Моя дочь умерла от передозировки. Она совершила самоубийство в девятнадцать лет. Сразу после нашей ссоры... Я хотел сказать ей, что она зря тратит свой потенциал, а сказал, что она зря живет... Я пытался заполнить пустоту, которая образовалась из-за тех слов. Я заключал сделки с плохими людьми, чтобы оградить от наркотиков школы и парки. И я думаю, что я... что, если бы кто-то другой делал то, что делаю я, еще раньше, может быть, сейчас она была бы жива...

    Моя дочь умерла от передозировки. Она совершила самоубийство в девятнадцать лет. Сразу после нашей ссоры... Я хотел сказать ей, что она зря тратит свой потенциал, а сказал, что она зря живет... Я пытался заполнить пустоту, которая образовалась из-за тех слов. Я заключал сделки с плохими людьми, чтобы оградить от наркотиков школы и парки. И я думаю, что я... что, если бы кто-то другой делал то, что делаю я, еще раньше, может быть, сейчас она была бы жива...

    — Мэтт «Воз» Возняк · сериал
12. «

    «Вдоль дороги, выложенной белым камнем, цветут кроваво-красные розы». Это, должно быть, очень красиво... Даже несмотря на то, что тела тех, кто совершает самоубийство, прыгая с крыши, обычно слишком переполнены кровью, чтобы можно было увидеть цветы смерти... Разлетающиеся во все стороны брызги крови не просто красивы... Я безумно хочу увидеть это собственными глазами, хотя бы один раз!

    «Вдоль дороги, выложенной белым камнем, цветут кроваво-красные розы». Это, должно быть, очень красиво... Даже несмотря на то, что тела тех, кто совершает самоубийство, прыгая с крыши, обычно слишком переполнены кровью, чтобы можно было увидеть цветы смерти... Разлетающиеся во все стороны брызги крови не просто красивы... Я безумно хочу увидеть это собственными глазами, хотя бы один раз!

    — Джейк
13. «

    Когда мы упрощаем причины смерти, возникает риск того, что кто-то может предположить, что любовные неприятности или проблемы на работе – это повод подумать о смерти.

    Когда мы упрощаем причины смерти, возникает риск того, что кто-то может предположить, что любовные неприятности или проблемы на работе – это повод подумать о смерти.

    — Сью Клиболд · книга
14. «

    Исходя из моего опыта, людям не нужен серьёзный повод, чтобы покончить с собой, ну или убить кого-то, или устроить стрельбу. В жизни существует только два измерения: когда она ещё что-то значит и когда перестаёт. И переход между двумя этими измерениями не такой трагичный, как принято считать.

    Исходя из моего опыта, людям не нужен серьёзный повод, чтобы покончить с собой, ну или убить кого-то, или устроить стрельбу. В жизни существует только два измерения: когда она ещё что-то значит и когда перестаёт. И переход между двумя этими измерениями не такой трагичный, как принято считать.

    — Андрей Павлов · сериал
15. «

    Уходить от людей — это самоубийство.

    Уходить от людей — это самоубийство.

    — Антон Павлович Чехов
16. «

    Лучше всего, если сначала ты Ей не понравишься. Сколько блаженных страданий при мысли, что, быть может, другие кладут голову во впадинку Ее плеча. В померкшем Париже ты станешь глазеть на счастливых прохожих, выдыхая облака грусти. Если повезет, это томление сделает тебя застенчивым и ты перестанешь колебаться в выборе между Ею и дурью, твоя новая дилемма будет: Она или самоубийство.

    Лучше всего, если сначала ты Ей не понравишься. Сколько блаженных страданий при мысли, что, быть может, другие кладут голову во впадинку Ее плеча. В померкшем Париже ты станешь глазеть на счастливых прохожих, выдыхая облака грусти. Если повезет, это томление сделает тебя застенчивым и ты перестанешь колебаться в выборе между Ею и дурью, твоя новая дилемма будет: Она или самоубийство.

    — Фредерик Бегбедер · книга
17. «

    — Вы не дали мне умереть... — А куда вы торопитесь? Вы больны? А? Нет... А это главное! Всё остальное — блажь. Фантазии... Миллиарды лет природа создавала чудо, имя которому — человек! И вы, вы посмели на него посягнуть?! Да во всей Вселенной нет ничего удивительнее человека! Взять хоть звёзды! Ну, светят. Светят, да не греют. А Солнце? За сотни тысяч миль шлёт на Землю свои лучи! Ну и что? Попусту только себя растрачивает! А есть у него мозг, сознание, душа? А у вас есть...

    — Вы не дали мне умереть... — А куда вы торопитесь? Вы больны? А? Нет... А это главное! Всё остальное — блажь. Фантазии... Миллиарды лет природа создавала чудо, имя которому — человек! И вы, вы посмели на него посягнуть?! Да во всей Вселенной нет ничего удивительнее человека! Взять хоть звёзды! Ну, светят. Светят, да не греют. А Солнце? За сотни тысяч миль шлёт на Землю свои лучи! Ну и что? Попусту только себя растрачивает! А есть у него мозг, сознание, душа? А у вас есть...

    — Терри Эмброуз · фильм
18. «

    — Но если нет Бога, значит, жизнь лишена смысла! Тогда к чему жить? Не проще ли покончить жизнь самоубийством? — Главное не горячиться, а то вышибешь себе мозги, а потом прочтешь в газете, что смысл жизни нашли.

    — Но если нет Бога, значит, жизнь лишена смысла! Тогда к чему жить? Не проще ли покончить жизнь самоубийством? — Главное не горячиться, а то вышибешь себе мозги, а потом прочтешь в газете, что смысл жизни нашли.

    — Соня (двоюродная сестра Бориса) · фильм
19. «

    В долгий год, когда я, лежа в постели, уже не чаял, что я когда-нибудь встану, я научился от предутреннего чириканья воробьев за окном, и от лунных лучей, проходивших через окно в мою комнату, и от всех шагов, достигавших до моего слуха, великой сказке жизни, понял святую неприкосновенность жизни. И когда наконец я встал, душа моя стала вольной, как ветер в поле, никто уже более не был над ней властен, кроме творческой мечты, а творчество расцвело буйным цветом.

    В долгий год, когда я, лежа в постели, уже не чаял, что я когда-нибудь встану, я научился от предутреннего чириканья воробьев за окном, и от лунных лучей, проходивших через окно в мою комнату, и от всех шагов, достигавших до моего слуха, великой сказке жизни, понял святую неприкосновенность жизни. И когда наконец я встал, душа моя стала вольной, как ветер в поле, никто уже более не был над ней властен, кроме творческой мечты, а творчество расцвело буйным цветом.

    — Константин Дмитриевич Бальмонт · книга
20. «

    В субботу вечером я словил кайф, напился, зашагал к железной дороге и улёгся на рельсы в ожидании одиннадцатичасового поезда, положив два больших куска цемента себе на грудь и ноги, и поезд подъезжал всё ближе и ближе. И он проехал по соседним рельсам рядом со мной вместо того, чтобы проехать по мне.

    В субботу вечером я словил кайф, напился, зашагал к железной дороге и улёгся на рельсы в ожидании одиннадцатичасового поезда, положив два больших куска цемента себе на грудь и ноги, и поезд подъезжал всё ближе и ближе. И он проехал по соседним рельсам рядом со мной вместо того, чтобы проехать по мне.

    — Курт Кобейн