734 цитаты на тему «самоубийство» — читать онлайн

734 цитаты про «самоубийство»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   — Она умирает! — И кто в этом виноват? Она сама это сделала. — Но представь, как она, должно быть, страдала... — Все страдают. Но только эгоистичные сучки спускают курок и заставляют страдать остальных. Она не подумала о близких: о матери, муже, дочери.

   — Она умирает! — И кто в этом виноват? Она сама это сделала. — Но представь, как она, должно быть, страдала... — Все страдают. Но только эгоистичные сучки спускают курок и заставляют страдать остальных. Она не подумала о близких: о матери, муже, дочери.
2. «

   — Кажется, я хочу покончить с собой. — Ужасная идея! Я пробовал однажды — не сработало.

   — Кажется, я хочу покончить с собой. — Ужасная идея! Я пробовал однажды — не сработало.
3. «

   Зачем? Зачем лгать? Зачем так низко лгать, что тут люстра висела?! Уважаемые, я как строитель вам говорю, крюк-держатель под хрустальную люстру рассчитан на двести килограмм вертикальной нагрузки. <...> Очковтиратели!

   Зачем? Зачем лгать? Зачем так низко лгать, что тут люстра висела?! Уважаемые, я как строитель вам говорю, крюк-держатель под хрустальную люстру рассчитан на двести килограмм вертикальной нагрузки. <...> Очковтиратели!

   — Павел Иванович Васин · фильм
4. «

   Все такой же дурак и не пытайся поймать Не стоит стараться я убью себя сам

   Все такой же дурак и не пытайся поймать Не стоит стараться я убью себя сам
5. «

   Уходить от людей — это самоубийство.

   Уходить от людей — это самоубийство.

   — Антон Павлович Чехов
6. «

   Потому что, когда тебе дали возможность убежать от смерти, нельзя оглядываться назад и смотреть ей в глаза.

   Потому что, когда тебе дали возможность убежать от смерти, нельзя оглядываться назад и смотреть ей в глаза.

   — Полина Дашкова · книга
7. «

   В долгий год, когда я, лежа в постели, уже не чаял, что я когда-нибудь встану, я научился от предутреннего чириканья воробьев за окном, и от лунных лучей, проходивших через окно в мою комнату, и от всех шагов, достигавших до моего слуха, великой сказке жизни, понял святую неприкосновенность жизни. И когда наконец я встал, душа моя стала вольной, как ветер в поле, никто уже более не был над ней властен, кроме творческой мечты, а творчество расцвело буйным цветом.

   В долгий год, когда я, лежа в постели, уже не чаял, что я когда-нибудь встану, я научился от предутреннего чириканья воробьев за окном, и от лунных лучей, проходивших через окно в мою комнату, и от всех шагов, достигавших до моего слуха, великой сказке жизни, понял святую неприкосновенность жизни. И когда наконец я встал, душа моя стала вольной, как ветер в поле, никто уже более не был над ней властен, кроме творческой мечты, а творчество расцвело буйным цветом.

   — Константин Дмитриевич Бальмонт · книга
8. «

   Валентина: — Это кто-то висит! Он под этим мостом! Антон: — Висит? Валентина: — Веревку! Перси: — У любого висельника есть своя веревка!

   Валентина: — Это кто-то висит! Он под этим мостом! Антон: — Висит? Валентина: — Веревку! Перси: — У любого висельника есть своя веревка!

   — Валентина (дочь Парнаса) · фильм
9. «

   И три дня и три ночи он не спал и не ел, Он сидел у окна и на небо глядел, Он твердил ее имя, выходил встречать на карниз. А когда покатилась на убыль луна, Он шагнул из окна, как шагала она, Он взлетел, как взлетала она, но не вверх, а вниз.

   И три дня и три ночи он не спал и не ел, Он сидел у окна и на небо глядел, Он твердил ее имя, выходил встречать на карниз. А когда покатилась на убыль луна, Он шагнул из окна, как шагала она, Он взлетел, как взлетала она, но не вверх, а вниз.
10. «

    Очень хорошо понимаю людей, которые вскрывают себе вены в теплой ванне, предпочитая этот способ покончить с собой всем остальным. Таким образом, они словно закольцовывают свою жизнь, расставаясь с ней в исходном положении, и при этом даря себе на полчаса больше того блаженного покоя, который ожидает их по ту сторону. К тому же, за эти полчаса можно смошенничать и передумать...

    Очень хорошо понимаю людей, которые вскрывают себе вены в теплой ванне, предпочитая этот способ покончить с собой всем остальным. Таким образом, они словно закольцовывают свою жизнь, расставаясь с ней в исходном положении, и при этом даря себе на полчаса больше того блаженного покоя, который ожидает их по ту сторону. К тому же, за эти полчаса можно смошенничать и передумать...

    — Дмитрий Глуховский · книга
11. «

    Женщины часто пытаются покончить с собой из-за любви, но обычно так, чтобы в этом не преуспеть.

    Женщины часто пытаются покончить с собой из-за любви, но обычно так, чтобы в этом не преуспеть.

    — Уильям Сомерсет Моэм · книга
12. «

    В субботу вечером я словил кайф, напился, зашагал к железной дороге и улёгся на рельсы в ожидании одиннадцатичасового поезда, положив два больших куска цемента себе на грудь и ноги, и поезд подъезжал всё ближе и ближе. И он проехал по соседним рельсам рядом со мной вместо того, чтобы проехать по мне.

    В субботу вечером я словил кайф, напился, зашагал к железной дороге и улёгся на рельсы в ожидании одиннадцатичасового поезда, положив два больших куска цемента себе на грудь и ноги, и поезд подъезжал всё ближе и ближе. И он проехал по соседним рельсам рядом со мной вместо того, чтобы проехать по мне.

    — Курт Кобейн
13. «

    Наложить на себя руки можно всего по двух причинам. Первая — стремление убежать от чего-то или к чему-то. В этом есть рациональное зерно: если человек мучается от невыносимой боли, отчаяния или духовных метаний и нет ни малейшей надежды на излечение, то, возможно, есть смысл избрать уход в небытие. Но не очень-то разумно убить себя в надежде на лучшую жизнь или на обогащение гаммы своих чувств опытом смерти. Испытать смерть нельзя. Я не уверена даже, что можно испытать процесс умирания. Испытать можно лишь приготовление к смерти, но даже это лишено смысла, ибо впоследствии такой опыт не пригодится. Если после смерти нас ждет какая-то иная жизнь, мы все скоро в этом убедимся. Если же нет, то нам уже не представится возможности пожаловаться, что нас надули. Люди, верящие в загробную жизнь, вполне в ладу с разумом. Лишь им не суждено испытать последнее разочарование.

    Наложить на себя руки можно всего по двух причинам. Первая — стремление убежать от чего-то или к чему-то. В этом есть рациональное зерно: если человек мучается от невыносимой боли, отчаяния или духовных метаний и нет ни малейшей надежды на излечение, то, возможно, есть смысл избрать уход в небытие. Но не очень-то разумно убить себя в надежде на лучшую жизнь или на обогащение гаммы своих чувств опытом смерти. Испытать смерть нельзя. Я не уверена даже, что можно испытать процесс умирания. Испытать можно лишь приготовление к смерти, но даже это лишено смысла, ибо впоследствии такой опыт не пригодится. Если после смерти нас ждет какая-то иная жизнь, мы все скоро в этом убедимся. Если же нет, то нам уже не представится возможности пожаловаться, что нас надули. Люди, верящие в загробную жизнь, вполне в ладу с разумом. Лишь им не суждено испытать последнее разочарование.

    — Филлис Дороти Джеймс · книга
14. «

    Впрочем, стоит мне задуматься над такими вопросами, как в моём сознании тут же всплывают очевидные последствия моего самоубийства на наших детей и многочисленных знакомых. И на моих пациентов. Я столько лет посвятил индивидуальной и групповой терапии, столько лет помогал вдовам и вдовцам пережить первый мучительный год после смерти супруга! Я так радовался, наблюдая, как они постепенно возвращаются к жизни. Покончить с собой было бы предательством по отношению к нашей совместной работе. Я помог им пережить боль и страдания, а затем, оказавшись в их ситуации, решил отступиться. Нет, я не могу этого сделать. Помощь пациентам – главенствующий принцип всей моей жизни: я не могу и не буду его нарушать.

    Впрочем, стоит мне задуматься над такими вопросами, как в моём сознании тут же всплывают очевидные последствия моего самоубийства на наших детей и многочисленных знакомых. И на моих пациентов. Я столько лет посвятил индивидуальной и групповой терапии, столько лет помогал вдовам и вдовцам пережить первый мучительный год после смерти супруга! Я так радовался, наблюдая, как они постепенно возвращаются к жизни. Покончить с собой было бы предательством по отношению к нашей совместной работе. Я помог им пережить боль и страдания, а затем, оказавшись в их ситуации, решил отступиться. Нет, я не могу этого сделать. Помощь пациентам – главенствующий принцип всей моей жизни: я не могу и не буду его нарушать.

    — Ирвин Ялом, Мэрилин Ялом · книга
15. «

    – Как тебе только такое в голову пришло?! – Что тебе объяснять, всё равно не поймёшь! – Отчего же, пойму! Три месяца назад я чуть не покончила с собой! Хотела застрелиться, ночь выдалась ещё та! А на утро поняла, что большего эгоизма нельзя и придумать! – Это другое. Ты же не умирала, как я, верно? – Знаю! Но покончить с собой – значит, стереть память обо всём, что было раньше. Люди запомнят только это. Посмотри на Роя. Ты этого желаешь человеку, который тебя любит? – Карен… Я не хочу, чтобы ты уходила раньше. – Ну ладно… Буду коптить небо, сколько отпущено.

    – Как тебе только такое в голову пришло?! – Что тебе объяснять, всё равно не поймёшь! – Отчего же, пойму! Три месяца назад я чуть не покончила с собой! Хотела застрелиться, ночь выдалась ещё та! А на утро поняла, что большего эгоизма нельзя и придумать! – Это другое. Ты же не умирала, как я, верно? – Знаю! Но покончить с собой – значит, стереть память обо всём, что было раньше. Люди запомнят только это. Посмотри на Роя. Ты этого желаешь человеку, который тебя любит? – Карен… Я не хочу, чтобы ты уходила раньше. – Ну ладно… Буду коптить небо, сколько отпущено.

    — Бри Ван де Камп · сериал
16. «

    Надо написать письмо в Дублинский городской совет: «Уважаемый сэр или мадам, будучи пользователем инвалидного кресла с суицидальными наклонностями, я должен заявить протест против невнимания к нуждам подобных мне. Ни один из мостов не оборудован удобным доступом к парапету, что мешает инвалидам осуществить своё право на прыжок в воду».

    Надо написать письмо в Дублинский городской совет: «Уважаемый сэр или мадам, будучи пользователем инвалидного кресла с суицидальными наклонностями, я должен заявить протест против невнимания к нуждам подобных мне. Ни один из мостов не оборудован удобным доступом к парапету, что мешает инвалидам осуществить своё право на прыжок в воду».

    — Рори О'Шей · фильм
17. «

    ... Здесь оставлю свою неумирающую суть И бремя рока с плеч усталых сброшу. Любуйтесь ей в последний раз, глаза! В последний раз её обвейте, руки! И губы, вы, преддверия души, Запечатлейте долгим поцелуем Бессрочный договор с небытием...

    ... Здесь оставлю свою неумирающую суть И бремя рока с плеч усталых сброшу. Любуйтесь ей в последний раз, глаза! В последний раз её обвейте, руки! И губы, вы, преддверия души, Запечатлейте долгим поцелуем Бессрочный договор с небытием...

    — Уильям Шекспир · книга
18. «

    – Её собственное бесстыдство, её грех, – вот что подвигло ее на самоубийство. Если бы она вела себя как приличная девушка, ничего подобного не произошло бы. Она повернулась к Вере. В глазах её не было и следа раскаяния: они жестко смотрели на Веру с сознанием своей правоты. Эмили Брент восседала на вершине Негритянского острова, закованная в броню собственной добродетели. Тщедушная старая дева больше не казалась Вере смешной. Она показалась ей страшной.

    – Её собственное бесстыдство, её грех, – вот что подвигло ее на самоубийство. Если бы она вела себя как приличная девушка, ничего подобного не произошло бы. Она повернулась к Вере. В глазах её не было и следа раскаяния: они жестко смотрели на Веру с сознанием своей правоты. Эмили Брент восседала на вершине Негритянского острова, закованная в броню собственной добродетели. Тщедушная старая дева больше не казалась Вере смешной. Она показалась ей страшной.

    — Агата Кристи · книга
19. «

    Боль – первый признак жизни. Он и последний. Самоубийца, думаешь, о чем мечтает? Понять, что он ещё жив. Только перед самой смертью и почувствует. А в жизни не может, так ему плохо.

    Боль – первый признак жизни. Он и последний. Самоубийца, думаешь, о чем мечтает? Понять, что он ещё жив. Только перед самой смертью и почувствует. А в жизни не может, так ему плохо.

    — Анхель де Куатье · книга
20. «

    Даже с таким IQ, как у меня, можно просчитаться. Я что-то упустил... Я был близок к тому, чтобы оказывать влияние на весь мир... А теперь все, на что я могу оказать влияние, — это тротуар.

    Даже с таким IQ, как у меня, можно просчитаться. Я что-то упустил... Я был близок к тому, чтобы оказывать влияние на весь мир... А теперь все, на что я могу оказать влияние, — это тротуар.

    — Эдди Морра · фильм