800 цитат про «темнота, тьма» — большая подборка

Собрали 800 цитат на тему «темнота, тьма» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Это январь. Зима Согласно календарю. Когда опротивеет тьма, Тогда я заговорю.

   Это январь. Зима Согласно календарю. Когда опротивеет тьма, Тогда я заговорю.

   — Иосиф Александрович Бродский
2. «

   And take in your hands A little ray of light And turn it into a beam, That pierces the darkness of the night...

   And take in your hands A little ray of light And turn it into a beam, That pierces the darkness of the night...
3. «

   Корра, в твоей душе живут все аватары прошлого, пусть они тебя ведут, пусть они тебе помогут отыскать во тьме свет.

   Корра, в твоей душе живут все аватары прошлого, пусть они тебя ведут, пусть они тебе помогут отыскать во тьме свет.

   — Уналак · мультфильм
4. «

   В темноте легко говорить тайком.

   В темноте легко говорить тайком.

   — Немецкие пословицы и поговорки
5. «

   Просто знай, что твой единственный покой заключается в том факте, что тьма ждет таких, как ты, которые не ищут спасения.

   Просто знай, что твой единственный покой заключается в том факте, что тьма ждет таких, как ты, которые не ищут спасения.

   — Котомине Кирей · игра
6. «

   Если свет, который во мне, — есть тьма, То какова тогда тьма?

   Если свет, который во мне, — есть тьма, То какова тогда тьма?
7. «

   Если смешать все цвета этого мира, тогда получится...цвет истинной тьмы.

   Если смешать все цвета этого мира, тогда получится...цвет истинной тьмы.

   — Пандора (Pandora) · аниме
8. «

   Я был в темноте. Не существовало ничего, кроме теней, и я был тенью. А потом я услышал твой голос.

   Я был в темноте. Не существовало ничего, кроме теней, и я был тенью. А потом я услышал твой голос.

   — Кассандра Клэр · книга
9. «

   Ее улыбка была потрясающей, но тонула в сгущающейся темноте и не осталась на фото.

   Ее улыбка была потрясающей, но тонула в сгущающейся темноте и не осталась на фото.

   — Рю Мураками · книга
10. «

    Фотоснимки и любовь лучше всего проявляются в темноте.

    Фотоснимки и любовь лучше всего проявляются в темноте.

    — Мартти Ларни · книга
11. «

    Когда не станет последнего левиафана, на мир опустится тьма.

    Когда не станет последнего левиафана, на мир опустится тьма.

    — Сердце · игра
12. «

    И малейшие намёки на форму, звук или мысль, мелькающие во мраке, вырастали и крепли, захватывая её целиком. Прежде чем она успела что-то понять, тьма уже крепко держала её в своих когтях. Над тьмой нельзя одержать победу. Не похоже, что тьма хочет убить её... не сейчас. Она будет терзать её, выжидать. И когда она ослабеет, тьма ударит наверняка.

    И малейшие намёки на форму, звук или мысль, мелькающие во мраке, вырастали и крепли, захватывая её целиком. Прежде чем она успела что-то понять, тьма уже крепко держала её в своих когтях. Над тьмой нельзя одержать победу. Не похоже, что тьма хочет убить её... не сейчас. Она будет терзать её, выжидать. И когда она ослабеет, тьма ударит наверняка.
13. «

    Младший брат Лили боялся темноты, когда они были детьми. Она дразнила его этим, называла малышом и трусишкой. Когда мать кричала им выключить этот чертов свет и спать, Лили гасила свет, а потом начинала шипеть и рычать, как чудище, пока брат с криком не выскакивал из кровати, только чтобы получить трепку от раздраженной матери. Ей хотелось, чтобы она могла вернуться в прошлое и сказать ему: теперь она понимает. Что наконец-то осознала, какой страшной бывает темнота. Потому что в настоящей темноте тебе остается лишь твое воображение.

    Младший брат Лили боялся темноты, когда они были детьми. Она дразнила его этим, называла малышом и трусишкой. Когда мать кричала им выключить этот чертов свет и спать, Лили гасила свет, а потом начинала шипеть и рычать, как чудище, пока брат с криком не выскакивал из кровати, только чтобы получить трепку от раздраженной матери. Ей хотелось, чтобы она могла вернуться в прошлое и сказать ему: теперь она понимает. Что наконец-то осознала, какой страшной бывает темнота. Потому что в настоящей темноте тебе остается лишь твое воображение.

    — Майк Омер · книга
14. «

    Своими руками я погубил бесчисленные души. И даже сам не смог избежать тьмы... Ты продолжаешь вынуждать меня стать своим... «товарищем». Собираешься меня спасти? Ты... Тебя так трудно понять.

    Своими руками я погубил бесчисленные души. И даже сам не смог избежать тьмы... Ты продолжаешь вынуждать меня стать своим... «товарищем». Собираешься меня спасти? Ты... Тебя так трудно понять.

    — Сяо · игра
15. «

    ... Тьма, пришедшая со Средиземного моря, накрыла ненавидимый прокуратором город. Исчезли висячие мосты, соединяющие храм со страшной антониевой башней, опустилась с неба бездна и залила крылатых богов над гипподромом, хасмонейский дворец с бойницами, базары, караван-сараи, переулки, пруды... Пропал Ершалаим – великий город, как будто не существовал на свете...

    ... Тьма, пришедшая со Средиземного моря, накрыла ненавидимый прокуратором город. Исчезли висячие мосты, соединяющие храм со страшной антониевой башней, опустилась с неба бездна и залила крылатых богов над гипподромом, хасмонейский дворец с бойницами, базары, караван-сараи, переулки, пруды... Пропал Ершалаим – великий город, как будто не существовал на свете...

    — Михаил Булгаков · книга
16. «

    Мне всегда хотелось быть демоном. Они могут злиться, могут совершать плохие поступки, потому что их никто не осудит. Нельзя ругать птицу за то, что она летает. Но я родилась ангелом. Добрая, правильная девочка. Ей положено быть вежливой, чистой, добросердечной. Тьма внутри такой, как я, означала бы нарушение Равновесия. И потому я была вежливой, чистой и добросердечной. Поступала так, как от меня того ждали. Мои действия были продиктованы правилами и условностями. Они похоронили под собой меня настоящую. Но после войны я вдруг поняла, что могу умереть, так и не узнав, какая я глубоко внутри, под грудой масок. Я улетела к Дальним Землям, прочь от своих родителей, которые видели во мне лишь средство достижения власти. И прочь от себя – картонки в белом платье, благодарящей Шепфа за все блага; крепко держащей Дино за руку с осознанием, что он никогда не будет мне принадлежать. Я открыла в себе тьму: злость, зависть, леность. И приняла её. Приняла, чтобы затем встретить свой конец на сырой земле. Через пару мгновений я убью себя. Убью, потому что поспешила, поддалась злобе, азарту, надежде… Потому что не послушала Дино. Но я умираю настоящей. Обидно, конечно. Моя жизнь не была настолько ценной, чтобы одарить меня закрытым осознанием. Но я умираю настоящей! И этот пепел, предвестник моей смерти, холодит мою разгорячённую кожу, смешивается со слезами, остужает тело, которому осталось жить всего пару мгновений. Я чувствую, как бьётся сердце… Раз. Два. Три. Сейчас я умру. И пусть Шепфа меня не услышит, всё же скажу: “Спасибо, что сохранил мою жизнь до этого мгновения. Я ни о чём не жалею”.

    Мне всегда хотелось быть демоном. Они могут злиться, могут совершать плохие поступки, потому что их никто не осудит. Нельзя ругать птицу за то, что она летает. Но я родилась ангелом. Добрая, правильная девочка. Ей положено быть вежливой, чистой, добросердечной. Тьма внутри такой, как я, означала бы нарушение Равновесия. И потому я была вежливой, чистой и добросердечной. Поступала так, как от меня того ждали. Мои действия были продиктованы правилами и условностями. Они похоронили под собой меня настоящую. Но после войны я вдруг поняла, что могу умереть, так и не узнав, какая я глубоко внутри, под грудой масок. Я улетела к Дальним Землям, прочь от своих родителей, которые видели во мне лишь средство достижения власти. И прочь от себя – картонки в белом платье, благодарящей Шепфа за все блага; крепко держащей Дино за руку с осознанием, что он никогда не будет мне принадлежать. Я открыла в себе тьму: злость, зависть, леность. И приняла её. Приняла, чтобы затем встретить свой конец на сырой земле. Через пару мгновений я убью себя. Убью, потому что поспешила, поддалась злобе, азарту, надежде… Потому что не послушала Дино. Но я умираю настоящей. Обидно, конечно. Моя жизнь не была настолько ценной, чтобы одарить меня закрытым осознанием. Но я умираю настоящей! И этот пепел, предвестник моей смерти, холодит мою разгорячённую кожу, смешивается со слезами, остужает тело, которому осталось жить всего пару мгновений. Я чувствую, как бьётся сердце… Раз. Два. Три. Сейчас я умру. И пусть Шепфа меня не услышит, всё же скажу: “Спасибо, что сохранил мою жизнь до этого мгновения. Я ни о чём не жалею”.

    — Лилу · игра
17. «

    Телесные раны через какое-то время излечиваются, но огромные психологические последствия сложно преодолеть с помощью небольшой лжи во благо. Вместо этого с ходом времени тьма начинает потихоньку просачиваться в ваши мысли. В ваш разум. Скрывшийся в тенях демон постепенно просыпается к жизни. Стоит ему открыть глаза, он порождает или саморазрушение, или уничтожение других.

    Телесные раны через какое-то время излечиваются, но огромные психологические последствия сложно преодолеть с помощью небольшой лжи во благо. Вместо этого с ходом времени тьма начинает потихоньку просачиваться в ваши мысли. В ваш разум. Скрывшийся в тенях демон постепенно просыпается к жизни. Стоит ему открыть глаза, он порождает или саморазрушение, или уничтожение других.
18. «

    ...я попеременно то закрывал, то открывал глаза. Темнота с открытыми глазами и темнота с закрытыми глазами несколько отличались по цвету.

    ...я попеременно то закрывал, то открывал глаза. Темнота с открытыми глазами и темнота с закрытыми глазами несколько отличались по цвету.

    — Харуки Мураками · книга
19. «

    Мы, люди, боимся темноты. Это заложено в нас от рождения. Но в нас заложено и то, что мы должны бороться с этим страхом, пытаться подавить его, иначе жизнь наша превратится в кошмар.

    Мы, люди, боимся темноты. Это заложено в нас от рождения. Но в нас заложено и то, что мы должны бороться с этим страхом, пытаться подавить его, иначе жизнь наша превратится в кошмар.

    — Андрэ Нортон · книга
20. «

    Оказывается, от долгой темноты тоже можно устать, правда?

    Оказывается, от долгой темноты тоже можно устать, правда?

    — Харуки Мураками · книга