206 фраз про «ученые» с глубоким смыслом

206 цитат про «ученые»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Наша наука страдает одним недостатком — стремлением все объяснить, а если что-то не поддается объяснению, тут же объявляют: объяснять здесь нечего.

   Наша наука страдает одним недостатком — стремлением все объяснить, а если что-то не поддается объяснению, тут же объявляют: объяснять здесь нечего.

   — Брэм Стокер · книга
2. «

   Ученые настолько ушли с головой каждый в свое, что они не видят ни одного явления в целом, включая собственные исследования.

   Ученые настолько ушли с головой каждый в свое, что они не видят ни одного явления в целом, включая собственные исследования.

   — Андрей Петрович Паршев · книга
3. «

   Вооружившись глубоким знанием проблемы, лучшее, на что я могу надеяться, – это принести статистическую пользу, то есть, по сути, спасти одну сотую жизни здесь, одну тысячную – там. Это было бы и вправду прекрасно. Но от тяги к целым числам никуда не деться.

   Вооружившись глубоким знанием проблемы, лучшее, на что я могу надеяться, – это принести статистическую пользу, то есть, по сути, спасти одну сотую жизни здесь, одну тысячную – там. Это было бы и вправду прекрасно. Но от тяги к целым числам никуда не деться.

   — Роберт Сапольски · книга
4. «

   Любопытный эпизод: мне нужен был портрет Гука — современника Ньютона, который написал книгу об основах микроскопии «Микрография». Ищу в литературе — нигде портрета Гука нет. Хотя иконография Ньютона — его современника — содержит 37 портретов. А Гука — нет. Я написал в Лондонское Королевское общество, которое Гук основал. Мне ответили, да, действительно, портретов Гука нигде нет, ни скульптурных, ни живописных, потому что когда тот умер, Ньютон, который в то время был президентом Королевского общества, велел все его портреты сжечь. Пришлось поместить вместо портрета Гука титульный лист его сочинения. Ньютон вообще был несносным человеком: не терпел никого рядом с собой. Поэтому не создал школы, был один — и всё. Это привело к тому, что английская наука после Ньютона пришла в упадок на весь XVIII век. Ньютон очень долго прожил, больше 80 лет, и под конец жизни занялся теологией, причём это было очень похоже на ересь: он усомнился в догмате Троицы. В то время в Англии шли борьба с папством и утверждение англиканской церкви, и тех, кто допускал малейшую критику церкви, немилосердно истребляли — это было как троцкизм у нас. Ньютон жил и работал в Кембридже, друзья понимали его значение и перевели его в Лондон, где они могли присмотреть, чтобы он не слишком вдавался в вольномыслие. Его назначили членом Парламента, он выступил только раз, попросив закрыть окно, из которого дуло. Потом его как абсолютно честного человека сделали директором монетного двора. Талант Ньютона проявился и на этом поприще: он укрепил денежное обращение, и при нём чуть ли не в пять раз увеличилось производство монет и по его экспертизе семь фальшивомонетчиков были повешены. Но науку он подавил, считая, что он уже всё сделал, и больше ничего не надо.

   Любопытный эпизод: мне нужен был портрет Гука — современника Ньютона, который написал книгу об основах микроскопии «Микрография». Ищу в литературе — нигде портрета Гука нет. Хотя иконография Ньютона — его современника — содержит 37 портретов. А Гука — нет. Я написал в Лондонское Королевское общество, которое Гук основал. Мне ответили, да, действительно, портретов Гука нигде нет, ни скульптурных, ни живописных, потому что когда тот умер, Ньютон, который в то время был президентом Королевского общества, велел все его портреты сжечь. Пришлось поместить вместо портрета Гука титульный лист его сочинения. Ньютон вообще был несносным человеком: не терпел никого рядом с собой. Поэтому не создал школы, был один — и всё. Это привело к тому, что английская наука после Ньютона пришла в упадок на весь XVIII век. Ньютон очень долго прожил, больше 80 лет, и под конец жизни занялся теологией, причём это было очень похоже на ересь: он усомнился в догмате Троицы. В то время в Англии шли борьба с папством и утверждение англиканской церкви, и тех, кто допускал малейшую критику церкви, немилосердно истребляли — это было как троцкизм у нас. Ньютон жил и работал в Кембридже, друзья понимали его значение и перевели его в Лондон, где они могли присмотреть, чтобы он не слишком вдавался в вольномыслие. Его назначили членом Парламента, он выступил только раз, попросив закрыть окно, из которого дуло. Потом его как абсолютно честного человека сделали директором монетного двора. Талант Ньютона проявился и на этом поприще: он укрепил денежное обращение, и при нём чуть ли не в пять раз увеличилось производство монет и по его экспертизе семь фальшивомонетчиков были повешены. Но науку он подавил, считая, что он уже всё сделал, и больше ничего не надо.

   — Сергей Петрович Капица · книга
5. «

   Жизнь учёного-исследователя измеряется масштабом задач, требующих решения, и радостью свершений. Она полна изматывающих неудач, долгих периодов отчаяния и зачастую одиночества.

   Жизнь учёного-исследователя измеряется масштабом задач, требующих решения, и радостью свершений. Она полна изматывающих неудач, долгих периодов отчаяния и зачастую одиночества.

   — Артур Хейли · книга
6. «

   Удельный вес науки в стране определяется не только средствами, отпускаемыми по государственному бюджету, числом исследовательских институтов, но прежде всего кругозором научных деятелей, высотой их научного полёта.

   Удельный вес науки в стране определяется не только средствами, отпускаемыми по государственному бюджету, числом исследовательских институтов, но прежде всего кругозором научных деятелей, высотой их научного полёта.

   — Николай Иванович Вавилов
7. «

   Моими героями всегда были академики: Вавилов, Капица, Курчатов, Ландау, Королев и многие другие. Знал, что никогда не достигну их уровня и результатов, но хотелось быть похожим на них, жить по их принципам. Сейчас на их костях пляшут ликующие ничтожества. И для меня это личная трагедия. Но быть героями для меня выдающиеся ученые никогда не перестанут.

   Моими героями всегда были академики: Вавилов, Капица, Курчатов, Ландау, Королев и многие другие. Знал, что никогда не достигну их уровня и результатов, но хотелось быть похожим на них, жить по их принципам. Сейчас на их костях пляшут ликующие ничтожества. И для меня это личная трагедия. Но быть героями для меня выдающиеся ученые никогда не перестанут.

   — Александр Сергеевич Запесоцкий
8. «

   Некоторые дети так любят школу, что хотят оставаться в ней всю жизнь. Из них-то и выходят ученые.

   Некоторые дети так любят школу, что хотят оставаться в ней всю жизнь. Из них-то и выходят ученые.

   — Гуго Штейнхаус
9. «

   Я был вынужден признаться, что ни малейшего представления об археологии не имею. Да, доктор Стоун был не из тех, кого может охладить признание в невежестве. Можно было подумать, что я признался в том, что моя единственная отрада – копаться в земле. Он нырнул в свою стихию, взлетая на волнах собственного красноречия. Продольные разрезы, круговые раскопки, каменный век, бронзовый век, гробницы и кромлехи – все это лилось из его уст бурным потоком. Мне оставалось только кивать головой, сохраняя умный вид – последнее, боюсь, мне плохо удавалось. Доктор Стоун несся на всех парусах. <...> Мне не случалось встречать человека, который впадал бы в такое неистовство без всякой видимой причины. Он перебрал все доводы за и против своей излюбленной теории – кстати сказать, я так и не понял, в чем она заключается!

   Я был вынужден признаться, что ни малейшего представления об археологии не имею. Да, доктор Стоун был не из тех, кого может охладить признание в невежестве. Можно было подумать, что я признался в том, что моя единственная отрада – копаться в земле. Он нырнул в свою стихию, взлетая на волнах собственного красноречия. Продольные разрезы, круговые раскопки, каменный век, бронзовый век, гробницы и кромлехи – все это лилось из его уст бурным потоком. Мне оставалось только кивать головой, сохраняя умный вид – последнее, боюсь, мне плохо удавалось. Доктор Стоун несся на всех парусах. <...> Мне не случалось встречать человека, который впадал бы в такое неистовство без всякой видимой причины. Он перебрал все доводы за и против своей излюбленной теории – кстати сказать, я так и не понял, в чем она заключается!

   — Агата Кристи · книга
10. «

    — Да не такой уж он и страшный. Похож на огромного индюка. — На индюка? Ладно. Представь себе, что ты попал в меловой период. И вдруг перед тобой появляется такой вот огромный индюк. Своими движениями он напоминает птицу, едва покачивая головой. Ты замираешь, считая, что его острота зрения зависит от движений, как у тиранозавра, и он не заметит, если ты не пошевелишься. Но ты ошибся. Ты смотришь в его глаза, а он смотрит в твои. Именно тогда он атакует. Но не спереди, а сбоку. И не он, а два других велоцираптора нападут на тебя. Понимаешь, ведь велоцирапторы охотятся вместе, небольшими стаями. Они атакуют моментально, и, должен заметить, что такая тактика считается совершенной в наши дни. Он бьет тебя вот этим, шестидюймовым... втягивающимся когтем, похожим на бритву, который находится между пальцев. Он не станет кусать тебя за твое уязвимое место, как, например, лев. Нет, нет. Он ударит тебя сюда или сюда. Он распорет тебе живот и вытащит все внутренности... Дело в том, что ты будешь еще жив, когда они начнут лакомиться тобой. Поэтому попытайся проявить хоть каплю уважения к этим животным. — Алан, знаешь, если ты хотел напугать ребенка, ты мог бы просто наставить на него пистолет.

    — Да не такой уж он и страшный. Похож на огромного индюка. — На индюка? Ладно. Представь себе, что ты попал в меловой период. И вдруг перед тобой появляется такой вот огромный индюк. Своими движениями он напоминает птицу, едва покачивая головой. Ты замираешь, считая, что его острота зрения зависит от движений, как у тиранозавра, и он не заметит, если ты не пошевелишься. Но ты ошибся. Ты смотришь в его глаза, а он смотрит в твои. Именно тогда он атакует. Но не спереди, а сбоку. И не он, а два других велоцираптора нападут на тебя. Понимаешь, ведь велоцирапторы охотятся вместе, небольшими стаями. Они атакуют моментально, и, должен заметить, что такая тактика считается совершенной в наши дни. Он бьет тебя вот этим, шестидюймовым... втягивающимся когтем, похожим на бритву, который находится между пальцев. Он не станет кусать тебя за твое уязвимое место, как, например, лев. Нет, нет. Он ударит тебя сюда или сюда. Он распорет тебе живот и вытащит все внутренности... Дело в том, что ты будешь еще жив, когда они начнут лакомиться тобой. Поэтому попытайся проявить хоть каплю уважения к этим животным. — Алан, знаешь, если ты хотел напугать ребенка, ты мог бы просто наставить на него пистолет.

    — Алан Грант · фильм
11. «

    При первых встречах с Зигмундом он пытался навязать ему книги Маркса, Энгельса, Сореля, но Зигмунд сухо ответил: «Доктор Адлер, классовой борьбой заниматься не могу. Нужна вся жизнь, чтобы выиграть борьбу полов».

    При первых встречах с Зигмундом он пытался навязать ему книги Маркса, Энгельса, Сореля, но Зигмунд сухо ответил: «Доктор Адлер, классовой борьбой заниматься не могу. Нужна вся жизнь, чтобы выиграть борьбу полов».

    — Ирвинг Стоун · книга
12. «

    Мне хотелось знать всё. Именно поэтому я и не стал учёным.

    Мне хотелось знать всё. Именно поэтому я и не стал учёным.

    — Анатоль Франс
13. «

    Да, самое унизительное для ученого — признать, что все возможно.

    Да, самое унизительное для ученого — признать, что все возможно.

    — Марк Леви · книга
14. «

    Они разводили философию — да простится мне неправильное употребление этого слова — по поводу того, что сердце есть вместилище страстей, в то время как ученые исследовали законы кровообращения. Они провозглашали, что голод и чума — это кары небесные, между тем как ученые строили элеваторы и проводили в городах канализацию. Они создавали богов по своему образу и подобию, в то время как ученые строили мосты и прокладывали дороги. Они заявляли, что земля — пуп Вселенной, а ученые в это время открывали Америку и исследовали пространство в поисках новых звезд и законов, управляющих движением звезд. Словом, метафизики ничего — ровным счетом ничего — не сделали для человечества.

    Они разводили философию — да простится мне неправильное употребление этого слова — по поводу того, что сердце есть вместилище страстей, в то время как ученые исследовали законы кровообращения. Они провозглашали, что голод и чума — это кары небесные, между тем как ученые строили элеваторы и проводили в городах канализацию. Они создавали богов по своему образу и подобию, в то время как ученые строили мосты и прокладывали дороги. Они заявляли, что земля — пуп Вселенной, а ученые в это время открывали Америку и исследовали пространство в поисках новых звезд и законов, управляющих движением звезд. Словом, метафизики ничего — ровным счетом ничего — не сделали для человечества.

    — Джек Лондон · книга
15. «

    Я совершенно вымотан, но не могу прекратить работу. Мои эксперименты так важны, так прекрасны, так удивительны, что я с трудом могу оторваться от них, чтобы поесть. А когда пытаюсь уснуть, то всё время думаю о них. Полагаю, что буду продолжать, пока не упаду замертво.

    Я совершенно вымотан, но не могу прекратить работу. Мои эксперименты так важны, так прекрасны, так удивительны, что я с трудом могу оторваться от них, чтобы поесть. А когда пытаюсь уснуть, то всё время думаю о них. Полагаю, что буду продолжать, пока не упаду замертво.

    — Никола Тесла
16. «

    — Мы получили Нобелевскую премию по физике! Скромность для тех, кто получает «Нобелевку» в нелепых номинациях, типа литературы, экономики или мира. — Надеюсь этого нет в твоей речи?! — Я, конечно, могу это выкинуть, но это итак единственная шутка.

    — Мы получили Нобелевскую премию по физике! Скромность для тех, кто получает «Нобелевку» в нелепых номинациях, типа литературы, экономики или мира. — Надеюсь этого нет в твоей речи?! — Я, конечно, могу это выкинуть, но это итак единственная шутка.

    — Шелдон Купер · сериал
17. «

    Тем не менее хозяина надлежит рассматривать как особь, родственную учёным и писателям, ибо у него есть кабинет, хотя и тесный, где он хотя и дремлет, но над трудными книгами.

    Тем не менее хозяина надлежит рассматривать как особь, родственную учёным и писателям, ибо у него есть кабинет, хотя и тесный, где он хотя и дремлет, но над трудными книгами.

    — Нацумэ Сосэки · книга
18. «

    На прошлой неделе мне прислал письмо молодой инженер-студент. Он спросил: «Выставляли ли Вы счет за разработку своих личных исследований». Довольно грустно слышать подобные слова от молодого учёного. Он не стал спрашивать о недавно сделанном публичном открытии поперечных волн. У него не было ни малейшего любопытства по этому поводу, так же как и по поводу передачи энергии. Его волновали деньги и прочая мелочь. Да, многое же он принесёт с собой в мир научных исследований.

    На прошлой неделе мне прислал письмо молодой инженер-студент. Он спросил: «Выставляли ли Вы счет за разработку своих личных исследований». Довольно грустно слышать подобные слова от молодого учёного. Он не стал спрашивать о недавно сделанном публичном открытии поперечных волн. У него не было ни малейшего любопытства по этому поводу, так же как и по поводу передачи энергии. Его волновали деньги и прочая мелочь. Да, многое же он принесёт с собой в мир научных исследований.

    — Нико Йович · игра
19. «

    Любая хорошая гипотеза уязвима, а настоящий ученый обладает гибкостью мышления, позволяющей отказаться от идеи, если факты ее не подтверждают.

    Любая хорошая гипотеза уязвима, а настоящий ученый обладает гибкостью мышления, позволяющей отказаться от идеи, если факты ее не подтверждают.

    — Джереми Десильва · книга
20. «

    Разумеется, общепринятое мнение – наилучший раздражитель для честолюбивого ученого.

    Разумеется, общепринятое мнение – наилучший раздражитель для честолюбивого ученого.

    — Амитав Гош · книга