Неплохо, — пробормотал Рич. Даже чуть улыбнулся. Все, конечно, было плохо, и петля затягивалась у него на шее. Но он чувствовал, что как-нибудь выкрутится. Никаких проблем.
Небо, небо... Над тобою совсем другое небо, Морозным воздухом дышит Невский, Скоро зима. А я иду и всем улыбаюсь, Я выше облака поднимаюсь, И мне кивают, снимая шляпы, На Невском дома.
Одд только пожал плечами, продолжая улыбаться. Это была его самая широкая, самая наглая улыбка, за которую дома его всегда колотили. Даже великану хотелось стереть эту улыбку с его лица. И он бы запросто это сделал, но раньше никто так не улыбался великану, и это его тревожило.
Не все, кто тебе улыбаются, добра желают, бывает, что с улыбкой примеряются, как бы половчее гадость сделать. И не всякий, кто ругает, — враг твой, наоборот тоже бывает.
Я очень близок к насилию, когда при мне говорят, что человек — единственное существо, умеющее улыбаться. Я видел, как улыбаются птицы. И пусть для городского человека это звучит дико, но такой скромной улыбки, как у лося, я вообще ни у кого не встречал.
Нашего человека всегда можно отличить от иностранца. И не только по одежде. Самое главное — выражение лица. В СССР улыбаться без явной причины было не принято. Если на улице встретится приветливый незнакомец, значит с ним явно что-то не так.