200 цитат про «Жизненные цитаты на тему «вера»» — коротко и по делу

Тема «Жизненные цитаты на тему «вера»» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 200 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   В том, что Калаба считала всего лишь символом, Хадасса видела жизнь.

   В том, что Калаба считала всего лишь символом, Хадасса видела жизнь.

   — Франсин Риверс · книга
2. «

   Что касается веры, то поверить я готов во все что угодно, при условии полной неправдоподобности.

   Что касается веры, то поверить я готов во все что угодно, при условии полной неправдоподобности.

   — Оскар Уайльд · книга
3. «

   Добро и вера — моя защита и мой бронежилет!

   Добро и вера — моя защита и мой бронежилет!
4. «

   Кто верит, тот всегда остаётся в дураках.

   Кто верит, тот всегда остаётся в дураках.

   — Мидзуна Кувабара · книга
5. «

   Даже самый неверующий из нас в глубине души верит в то, что Там, за гранью, что-то есть.

   Даже самый неверующий из нас в глубине души верит в то, что Там, за гранью, что-то есть.

   — Сергей Садов · книга
6. «

   — Так ты очень молишься Богу, Соня? — Что бы я без Бога-то была? — Тебе Бог за это что делает? — Молчите!

   — Так ты очень молишься Богу, Соня? — Что бы я без Бога-то была? — Тебе Бог за это что делает? — Молчите!

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
7. «

   Человек без веры мне не интересен.

   Человек без веры мне не интересен.

   — Василий Розанов
8. «

   Жить нужно по вере. А сейчас я не знаю, во что верю.

   Жить нужно по вере. А сейчас я не знаю, во что верю.

   — Элла Лопес · сериал
9. «

   Жаль, что я не родился во времена Христа и не был распят, вместе с Ним, раскаиваясь в своих грехах лично Ему.

   Жаль, что я не родился во времена Христа и не был распят, вместе с Ним, раскаиваясь в своих грехах лично Ему.

   — Д.
10. «

    Вера — это именно то, что действительно придает нам силу и уверенность.

    Вера — это именно то, что действительно придает нам силу и уверенность.
11. «

    – Не пристало так судить о Боге, пусть и по молодости. Нам не дано познать предвечного Творца. Он существует вне нас. Даже материализм признаёт, что мир существует вне нашего сознания. А Бог и подавно. – Простите, владыка, но лучше называть вещи своими именами. Вне нашего сознания Бога нет.

    – Не пристало так судить о Боге, пусть и по молодости. Нам не дано познать предвечного Творца. Он существует вне нас. Даже материализм признаёт, что мир существует вне нашего сознания. А Бог и подавно. – Простите, владыка, но лучше называть вещи своими именами. Вне нашего сознания Бога нет.

    — Чингиз Айтматов · книга
12. «

    Наверное, я буддист, буддизм же — не вера, а сомнение.

    Наверное, я буддист, буддизм же — не вера, а сомнение.

    — Гилберт Кит Честертон · книга
13. «

    В плохое всегда как-то веришь без труда.

    В плохое всегда как-то веришь без труда.

    — Виктор Пелевин · книга
14. «

    — А ты, во что ты веришь? — В смысле? — Правое дело, не правое. — Разницу между правым и не правым найти легко. — Правда? — Да. Трудно отыскать в неправильном то, что правильно.

    — А ты, во что ты веришь? — В смысле? — Правое дело, не правое. — Разницу между правым и не правым найти легко. — Правда? — Да. Трудно отыскать в неправильном то, что правильно.

    — Элиз Крафт / Шэрон Бриджер · фильм
15. «

    Вы, мужчины любите играть с женским сердцем и разбивать его. Играть с ним легко, и ещё легче его разбить, а вот поддержать в нем веру трудно. И сделать это может лишь настоящий мужчина.

    Вы, мужчины любите играть с женским сердцем и разбивать его. Играть с ним легко, и ещё легче его разбить, а вот поддержать в нем веру трудно. И сделать это может лишь настоящий мужчина.

    — Мятежная душа (Mann) · фильм
16. «

    Сам-то я полагаю, что по большому счету, верить не стоит вообще никому. И не потому что вокруг нас сплошь злодеи да мерзавцы, просто у каждого в любом деле свой интерес, да и манера выражаться своя, уникальная, из-за этого тоже немало путаницы бывает.

    Сам-то я полагаю, что по большому счету, верить не стоит вообще никому. И не потому что вокруг нас сплошь злодеи да мерзавцы, просто у каждого в любом деле свой интерес, да и манера выражаться своя, уникальная, из-за этого тоже немало путаницы бывает.

    — Макс Фрай · книга
17. «

    Чтобы русскому народу действительно пребыть надолго тем народом «богоносцем», от которого ждал так много наш пламенный народолюбец Достоевский, – он должен быть ограничен, привинчен, отечески и совестливо стеснен. Не надо лишать его тех внешних ограничений и уз, которые так долго утверждали и воспитывали в нем смирение и покорность. Эти качества составляли его душевную красу и делали его истинно великим и примерным народом. Чтобы продолжать быть и для нас самих с этой стороны примером, он должен быть сызнова и мудро стеснен в своей свободе; удержан свыше на скользком пути эгалитарного своеволия. При меньшей свободе, при меньших порывах к равенству прав будет больше серьезности, а при большей серьезности будет гораздо больше и того истинного достоинства в смирении, которое его так красит. Иначе, через какие-нибудь полвека, не более, он из народа «богоносца» станет мало-помалу, и сам того не замечая, «народом-богоборцем», и даже скорее всякого другого народа, быть может. Ибо, действительно, он способен во всем доходить до крайностей… Евреи были гораздо более нас, в свое время, избранным народом, ибо они тогда были одни во всем мире, веровавшие в Единого Бога, и, однако, они же распяли на кресте Христа, Сына Божия, когда Он сошел к ним на землю.

    Чтобы русскому народу действительно пребыть надолго тем народом «богоносцем», от которого ждал так много наш пламенный народолюбец Достоевский, – он должен быть ограничен, привинчен, отечески и совестливо стеснен. Не надо лишать его тех внешних ограничений и уз, которые так долго утверждали и воспитывали в нем смирение и покорность. Эти качества составляли его душевную красу и делали его истинно великим и примерным народом. Чтобы продолжать быть и для нас самих с этой стороны примером, он должен быть сызнова и мудро стеснен в своей свободе; удержан свыше на скользком пути эгалитарного своеволия. При меньшей свободе, при меньших порывах к равенству прав будет больше серьезности, а при большей серьезности будет гораздо больше и того истинного достоинства в смирении, которое его так красит. Иначе, через какие-нибудь полвека, не более, он из народа «богоносца» станет мало-помалу, и сам того не замечая, «народом-богоборцем», и даже скорее всякого другого народа, быть может. Ибо, действительно, он способен во всем доходить до крайностей… Евреи были гораздо более нас, в свое время, избранным народом, ибо они тогда были одни во всем мире, веровавшие в Единого Бога, и, однако, они же распяли на кресте Христа, Сына Божия, когда Он сошел к ним на землю.

    — Константин Николаевич Леонтьев
18. «

    Главное ведь в жизни – сама жизнь. Любой грех замолить можно, любую беду поправить. Пока живешь – всегда найдется место и радости, и надежде, и любви. А кто умер – он уже проиграл. Даже если был святым паладином.

    Главное ведь в жизни – сама жизнь. Любой грех замолить можно, любую беду поправить. Пока живешь – всегда найдется место и радости, и надежде, и любви. А кто умер – он уже проиграл. Даже если был святым паладином.

    — Сергей Лукьяненко · книга
19. «

    Чертовски неприятно, когда тебя официально признают психом. Никто больше в тебя не верит.

    Чертовски неприятно, когда тебя официально признают психом. Никто больше в тебя не верит.

    — Эрнест Хемингуэй · книга
20. «

    Мы говорим, что верим во что-то, но на самом деле знаем одну молитву и место, куда поставить свечку. Разве это вера? Мы хотим, чтобы нас любили большой, искренней всепрощающей любовью. Но у нас самих очень часто нет ни времени, ни сил кого-то любить, потому что любовь — это работа, тяжёлый каждодневный труд...

    Мы говорим, что верим во что-то, но на самом деле знаем одну молитву и место, куда поставить свечку. Разве это вера? Мы хотим, чтобы нас любили большой, искренней всепрощающей любовью. Но у нас самих очень часто нет ни времени, ни сил кого-то любить, потому что любовь — это работа, тяжёлый каждодневный труд...

    — Олег Рой