Позолоченный свет твоей слезы горел в ночи, Обнимая меня, сказала ты: не уходи. Зная, что нет моей вины, Я прошептал тебе: прости, Всё пройдёт, не грусти, не грусти.
Прикосновение дрожащей руки. Нежность и чувства вины. Ощущения, что я вот-вот взлечу. Все это выскользнуло из рук. Я вновь, оказался прикован к Земле. Будто какие-то невидимые нити удерживали меня над ней.
Ее жизнь не должна никого касаться. Она не виновата в том, что ее отцом оказался патологический садист и душегуб. Она не виновата, что ее брат — профессиональный убийца. Она не убивала Дага Свенссона и Миа Бергман. И не она назначила себе опекуна, оказавшегося скотиной и насильником. Тем не менее именно ее жизнь выворачивают наизнанку и ей приходится объясняться и просить прощения за то, что она себя защищала. Ей хотелось, чтобы ее оставили в покое.
Никогда, ни на одну секунду я тебя не винил. Только себя. Это я совершаю ошибки, одну за другой, с самого начала, с нашей первой встречи. Взвалил на тебя непосильный груз своих надежд и ожиданий. Это было неправильно. И такое не должно повторяться. Видеть тебя здесь… хотя бы просто видеть — моё самое большое желание. Но есть кое-что важнее моих желаний. Ты важнее. Я не могу позволить такому, как я, быть с тобой.
— Тирион из дома Ланнистеров, королева-регент обвиняет вас в убийстве короля. Вы убили короля Джоффри? — Нет. — А ваша жена леди Санса? — Мне это неизвестно. — Как же, по-вашему, он умер? — Подавился пирогом с голубями... — Значит, вы обвиняете пекарей? — Да хоть голубей, только меня оставьте в покое!
— Дело не в том, кто прав. Ты будешь ошибаться. Я вот ошибаюсь постоянно. Важно, как ты будешь жить с этими ошибками и учиться на них. — И как не терзать себя из-за них.
В конце концов Розалинд смогла понять, что большая часть ее чувства вины за разрыв проистекала из неправильного чувства ответственности за то, чтобы заботиться о Джиме и устраивать его жизнь вместо него. Я объяснила Розалинде, что чем дольше она будет заботиться о потребностях Джима, тем позже он начнет заботиться сам о себе.
Мы все — исключительные случаи. Все мы хотим апеллировать по тому или иному поводу. Каждый требует, чтобы его признали невиновным во что бы то ни стало, даже если для этого надо обвинить весь род людской и небо.