10 фраз, которые всё говорят о «Красивые цитаты про внешность»

10 цитат про «Красивые цитаты про внешность»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   В нем чувствовалась искренность и чистота юности, ее целомудренная пылкость.

   В нем чувствовалась искренность и чистота юности, ее целомудренная пылкость.

   — Оскар Уайльд · книга
2. «

   Есть женщины ослепительные, есть обаятельные, а есть просто милые. Таких милых ни на кого не меняют. Блекнут рядом с милой женщиной любые красавицы.

   Есть женщины ослепительные, есть обаятельные, а есть просто милые. Таких милых ни на кого не меняют. Блекнут рядом с милой женщиной любые красавицы.

   — Олег Рой · книга
3. «

   Красота ее была как лезвие очень острого ножа.

   Красота ее была как лезвие очень острого ножа.

   — Джанет Фитч · книга
4. «

   Широкий, цвета парного мяса, шрам фактически разделил лицо нашей подруги на две части, он начинался на лбу и тянулся до шеи, проходя через пустую левую глазницу. Так что — работа хорошая, вот только смотреть на это страшно. Сильно страшно. Детское ещё, по сути, личико — и шрам, которым не всякий вояка похвастаться сможет. <...> — Да зеркало ей нужно, — пояснил нам, недоуменно переглядывающимся, Карл. — Вот вы тупые! Он повертел головой, углядел в углу туалетный столик с вделанным в него зеркалом и в два счета подтащил его к кровати, на которой сидела Луиза. Та спустила ноги на пол, приблизила лицо к зеркальной глади и внимательно вгляделась в неё. <...> — Посмотрела — и хватит. — Идрис с легкостью поднял столик и вернул его на старое место. — Пустое это всё. Я вот своей старухе все эти зеркала даже покупать запретил. Она в него глянет и начнётся: «У меня морщины, я стала толстая, ты у меня молодость отнял». Э! Глупости какие! Нет, это всё так, но для меня она всё та же стройная Гульнара, которую я много лет назад одной весенней ночью, у кярыза старого Рагута, первый раз спиной на травку уложил. Что зеркало? Это стекло, оно не живое, что в него глядеть? Вот здесь она у меня отразилась, один раз — и на всю жизнь. Вот здесь. И здесь она всегда будет такой — молодой и красивой. И Идрис несколько раз ткнул себя в грудь, туда, где билось его сердце.

   Широкий, цвета парного мяса, шрам фактически разделил лицо нашей подруги на две части, он начинался на лбу и тянулся до шеи, проходя через пустую левую глазницу. Так что — работа хорошая, вот только смотреть на это страшно. Сильно страшно. Детское ещё, по сути, личико — и шрам, которым не всякий вояка похвастаться сможет. <...> — Да зеркало ей нужно, — пояснил нам, недоуменно переглядывающимся, Карл. — Вот вы тупые! Он повертел головой, углядел в углу туалетный столик с вделанным в него зеркалом и в два счета подтащил его к кровати, на которой сидела Луиза. Та спустила ноги на пол, приблизила лицо к зеркальной глади и внимательно вгляделась в неё. <...> — Посмотрела — и хватит. — Идрис с легкостью поднял столик и вернул его на старое место. — Пустое это всё. Я вот своей старухе все эти зеркала даже покупать запретил. Она в него глянет и начнётся: «У меня морщины, я стала толстая, ты у меня молодость отнял». Э! Глупости какие! Нет, это всё так, но для меня она всё та же стройная Гульнара, которую я много лет назад одной весенней ночью, у кярыза старого Рагута, первый раз спиной на травку уложил. Что зеркало? Это стекло, оно не живое, что в него глядеть? Вот здесь она у меня отразилась, один раз — и на всю жизнь. Вот здесь. И здесь она всегда будет такой — молодой и красивой. И Идрис несколько раз ткнул себя в грудь, туда, где билось его сердце.

   — Андрей Александрович Васильев · книга
5. «

   Не думай об этом, Милли. Блондинка-брюнетка-стройная-полненькая… Всё это до тех пор, пока ты не встретишь своего человека. Тогда ты будешь стоять, как болван, смотреть на неё в полутьме… И думать — вот же она, я её знаю и всегда знал! И ты будешь готов ей простить даже то, что она не слушает тебя и делает всё наоборот.

   Не думай об этом, Милли. Блондинка-брюнетка-стройная-полненькая… Всё это до тех пор, пока ты не встретишь своего человека. Тогда ты будешь стоять, как болван, смотреть на неё в полутьме… И думать — вот же она, я её знаю и всегда знал! И ты будешь готов ей простить даже то, что она не слушает тебя и делает всё наоборот.

   — Лео Нолан · игра
6. «

   Мы чаще любим облик внешний, Но «душу любим», — говорим. Финал таких слов – безуспешен, Кто что-то скрыл потом один.

   Мы чаще любим облик внешний, Но «душу любим», — говорим. Финал таких слов – безуспешен, Кто что-то скрыл потом один.
7. «

   Ах, как сладко, сладко дышит Аромат твоих кудрей! Но еще дышал бы слаще Аромат души твоей.

   Ах, как сладко, сладко дышит Аромат твоих кудрей! Но еще дышал бы слаще Аромат души твоей.

   — Афанасий Афанасьевич Фет
8. «

   Удивительно и прекрасно, но печально и даже отчасти неприятно, Что все это время я не видел в тебе девушку, Но все равно полюбил. Отдал сердце не за красивые глаза или светлые волосы, А безнадежно влюбился в душу, Ведь прежде всего - Я полюбил (в тебе) человека.

   Удивительно и прекрасно, но печально и даже отчасти неприятно, Что все это время я не видел в тебе девушку, Но все равно полюбил. Отдал сердце не за красивые глаза или светлые волосы, А безнадежно влюбился в душу, Ведь прежде всего - Я полюбил (в тебе) человека.
9. «

   Хейзел с мечом в руках прохаживалась по площадке между двумя чердачными окнами...она была так красива, что у Фрэнка защемило сердце. В джинсах, куртке кремового цвета белой рубашке, по контрасту с которой её кожа приобрела теплый оттенок какао. Её кудрявые волосы ниспадали на плечи, а когда она подошла к Фрэнку, он почувствовал запах жасминового шампуня.

   Хейзел с мечом в руках прохаживалась по площадке между двумя чердачными окнами...она была так красива, что у Фрэнка защемило сердце. В джинсах, куртке кремового цвета белой рубашке, по контрасту с которой её кожа приобрела теплый оттенок какао. Её кудрявые волосы ниспадали на плечи, а когда она подошла к Фрэнку, он почувствовал запах жасминового шампуня.

   — Рик Риордан · книга
10. «

    И вот она вплыла а храм, как лилия из инея, в острых бриллиантовых огоньках, бледная, как кружева вокруг ее личика — одни глаза, как темные сапфиры, а в них отражаются свечи.

    И вот она вплыла а храм, как лилия из инея, в острых бриллиантовых огоньках, бледная, как кружева вокруг ее личика — одни глаза, как темные сапфиры, а в них отражаются свечи.

    — Макс Далин · книга