— Волшебство! Кто это сделал? — воскликнул хозяин сундука. В тот миг я понял строчку из христианской книги, которая лежала на тумбочке в моей келье: «Да воссияет свет ваш пред людьми». Я узнал, в чём мой свет, когда воткнул первую же иголку в джинна. Мне повезло, но не всем так везёт — большинству, чтобы обнаружить свой свет, приходится потрудиться.
Он не спешил полагаться на волшебство, понимая, что время, когда он ребенком засыпал с книгой сказок в руках, давно прошло. И теперь, как и многим людям, ему нельзя рассчитывать на внезапное чудо, способное осуществить любое его желанье, а может быть даже и три...
И это необычное удивление было особенно волшебным. Ведь в этом, наверное, и была соль этой жизни – удивляться миру. И не ждать надуманного волшебства, опошляющего саму сакральность бытия. Ведь жизнь и есть само по себе чудо
Бран испытал облегчение… но и разочарование тоже. Волшебство способно на всё: мёртвые оживают, деревья говорят, а сломанные мальчики становятся рыцарями, когда вырастают. — Но волшебства больше нет, — сказал он во мрак своей комнаты, улёгшись в постель, — а сказки — они и есть сказки. Не будет он никогда ни ходить, ни летать и рыцарем тоже не станет.
Существуют две разновидности магической силы: хаос и созидание. Их нельзя было отнести к добру или Злу, темной магии, как и светлой вообще не существует – есть просто магия и энергия, а как её использует существо – это уже отдельный вопрос.
Я пришел к выводу, что волшебство — это то, что толкает, поднимает и вообще делает вещи из ничего. из волшебства сделаны листья и деревья, цветы и птицы, барсуки, лисы, белки и даже люди. Значит, волшебство просто везде — и вокруг нас, и во всех остальных местах тоже.
Свойство магии – превращать серые вещи мира в золотые, в серебряные, может быть, в бронзовые, может быть, в медные, но непременно с отсветом, который говорит душе и указует на внутреннее богатство того, что взору невидящему представляется повседневным и ничего не рассказывающим. Лунный луч войдет в ночную комнату, и белая занавеска на окне станет похожей на легкий наряд юной колдуньи, которая сейчас пойдет по росистому лугу и будет собирать для тайнодействия ночные душистые травы. Весенний ветерок шевельнет ветку, и качание ее, приближение и отдаление, разбудит в душе глядящего колыбельно поющую грезу. Далекое зарево зари, еще не пришедшей в наш мир, скользнет чуть-чуть по самым верхним листьям самого высокого дерева в лесу, а птица, спавшая на ветке дерева, быть может, самой нижней, проснется и зазвенит хрустальным колокольчиком. Это все – магия. Так же волшебен и художник, касающийся своим словом простого явления и заставляющий его говорить необычно и вдохновенно.