256 коротких цитат по теме «волшебство, волшебники»

Собрали 256 цитат на тему «волшебство, волшебники» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Волшебство — это когда мальчуган с метлой играет в футбол. А здесь явно чудо!

   Волшебство — это когда мальчуган с метлой играет в футбол. А здесь явно чудо!

   — Артур Дрейк · книга
2. «

   Иногда нужно отступить, чтобы дать возможность встретиться с волшебством.

   Иногда нужно отступить, чтобы дать возможность встретиться с волшебством.

   — Кесси Бизли · книга
3. «

   Да, благодаря этому чудесному спасению в подвале, я заново научился волшебству. Я продолжал слушать мамины истории на ночь, но уже заказывал сны себе сам, проживая в них другую реальность. И когда сказка прорывалась из сна в мой день, я уже умел многое. Например, собирал золотую пыльцу с осенних кленовых листьев и переплавлял ее в золото. Все новые монетки я старательно начищал пастой ГОИ и любовался отблесками фантазии, превратившей обычные копеечные медяки в золотые дублоны, сложенные в пиратский сундук. Тысяча чертей и бочонок рома! Мне было весело, когда сундук — пустой коробочек от спичек, — наполнялся монетами. О, какая это была радость! Приходил черед новой сказки, окрашенной в золотисто-рыжие тона. Осень была в любое время года, потому что все золотое было неразменным богатством внутри меня. И это богатство никто не мог отнять — так же, как невозможно отнять у ребенка мечты или у взрослого желание быть счастливым. В любом возрасте можно быть волшебником. Взрослому для этого нужно хотя бы на время превратиться в ребенка, а ребенку — не пускать в себя «взрослые» страхи. Взрослые часто бояться освобождения от тревог, порожденных житейской суетой. Эти тревоги сдавливают бесконечную душу, загоняют ее в клетку — пусть даже из чистого золота, — заставляют страдать, но постепенно душа привыкает к неволе, как птичка к своей клетке. Привыкает к клетке и душа. И когда ее выпускают на волю, она боится сделать первый шаг. Свобода ей кажется клеткой, а тюремная клеть свободой. Взрослому труднее стать волшебником. Почти невозможно. Только в очищенное сердце может явиться этот дар.

   Да, благодаря этому чудесному спасению в подвале, я заново научился волшебству. Я продолжал слушать мамины истории на ночь, но уже заказывал сны себе сам, проживая в них другую реальность. И когда сказка прорывалась из сна в мой день, я уже умел многое. Например, собирал золотую пыльцу с осенних кленовых листьев и переплавлял ее в золото. Все новые монетки я старательно начищал пастой ГОИ и любовался отблесками фантазии, превратившей обычные копеечные медяки в золотые дублоны, сложенные в пиратский сундук. Тысяча чертей и бочонок рома! Мне было весело, когда сундук — пустой коробочек от спичек, — наполнялся монетами. О, какая это была радость! Приходил черед новой сказки, окрашенной в золотисто-рыжие тона. Осень была в любое время года, потому что все золотое было неразменным богатством внутри меня. И это богатство никто не мог отнять — так же, как невозможно отнять у ребенка мечты или у взрослого желание быть счастливым. В любом возрасте можно быть волшебником. Взрослому для этого нужно хотя бы на время превратиться в ребенка, а ребенку — не пускать в себя «взрослые» страхи. Взрослые часто бояться освобождения от тревог, порожденных житейской суетой. Эти тревоги сдавливают бесконечную душу, загоняют ее в клетку — пусть даже из чистого золота, — заставляют страдать, но постепенно душа привыкает к неволе, как птичка к своей клетке. Привыкает к клетке и душа. И когда ее выпускают на волю, она боится сделать первый шаг. Свобода ей кажется клеткой, а тюремная клеть свободой. Взрослому труднее стать волшебником. Почти невозможно. Только в очищенное сердце может явиться этот дар.

   — Юрий Меркеев · книга
4. «

   — Перед тобой целое море, а ты ныряешь в пруд. Ты уже потратил два желания на Жасмин, чтобы ее завоевать. Тебе моя помощь не нужна. — Ни правда, ни ложь. Чтобы Жасмин завоевать, мне ваша помощь нужна. — Слышал? Третье желание загадано. Пусть будет по-твоему.

   — Перед тобой целое море, а ты ныряешь в пруд. Ты уже потратил два желания на Жасмин, чтобы ее завоевать. Тебе моя помощь не нужна. — Ни правда, ни ложь. Чтобы Жасмин завоевать, мне ваша помощь нужна. — Слышал? Третье желание загадано. Пусть будет по-твоему.

   — Аладин (Aladin) · фильм
5. «

   Историки — единственные настоящие волшебники, которых я знаю.

   Историки — единственные настоящие волшебники, которых я знаю.

   — Шаши Дешпандэ
6. «

   — И как оно работает? — Кидаете на пол, и выходит чудо. — Откуда же оно выходит? Здесь даже крышки нет, сплошной кусок дерева. — Это же чудо, господин, никто не знает, каким боком оно выйдет.

   — И как оно работает? — Кидаете на пол, и выходит чудо. — Откуда же оно выходит? Здесь даже крышки нет, сплошной кусок дерева. — Это же чудо, господин, никто не знает, каким боком оно выйдет.
7. «

   Когда я был младше, я задавался вопросом: что я упустил в этой жизни? Мои друзья катались на лыжах в Альпах, а я торчал в Хогвартсе. И лишь спустя время я понял, как мне повезло упустить это. Так много людей благодарят меня за то, что я стал частью их детства, и как бы по-идиотски это ни звучало, слышать такие слова всегда приятно.

   Когда я был младше, я задавался вопросом: что я упустил в этой жизни? Мои друзья катались на лыжах в Альпах, а я торчал в Хогвартсе. И лишь спустя время я понял, как мне повезло упустить это. Так много людей благодарят меня за то, что я стал частью их детства, и как бы по-идиотски это ни звучало, слышать такие слова всегда приятно.

   — Том Фелтон
8. «

   Лампу может найти только тот, в чьем сердце нет алчности.

   Лампу может найти только тот, в чьем сердце нет алчности.

   — Аладин (Aladin) · фильм
9. «

   Леса любви, словно по волшебству выросшие во мраке ночи, теперь снова маячат бесконечно далеким миражом над пустыней мира...

   Леса любви, словно по волшебству выросшие во мраке ночи, теперь снова маячат бесконечно далеким миражом над пустыней мира...

   — Эрих Мария Ремарк · книга
10. «

    — Почему нимбы заходят на рамку? — я любил разглядывать его иконы. — Это не рамка, а окно в другой мир. Через него к нам заглядывают святые и показывают, что чудесное и здесь возможно.

    — Почему нимбы заходят на рамку? — я любил разглядывать его иконы. — Это не рамка, а окно в другой мир. Через него к нам заглядывают святые и показывают, что чудесное и здесь возможно.

    — Мария Фариса · книга
11. «

    Люди так легко забывают, что во всем есть душа, что все в мире равно. Что волшебство и тайна – часть ваших жизней, а не истории из книжек, забытых в детской, которые перечитывают только ради бегства от жизни.

    Люди так легко забывают, что во всем есть душа, что все в мире равно. Что волшебство и тайна – часть ваших жизней, а не истории из книжек, забытых в детской, которые перечитывают только ради бегства от жизни.

    — Чарльз де Линт · книга
12. «

    – Господа! Я понимаю, что мы все давно привыкли! Но лошади с крыльями! Это же мистика! – ошеломленно сказал Даня. – Угу в смысле ага! Мы все тут сплошь мистики! – согласился Ул, сплевывая через тележку. – А теперь обрадуй меня, старика! Убери навоз с прохода, а то ботинками растащат! Вон там лежит волшебная лопата, которую чародей Кузепыч купил у магического таджика в сказочном подземном переходе!

    – Господа! Я понимаю, что мы все давно привыкли! Но лошади с крыльями! Это же мистика! – ошеломленно сказал Даня. – Угу в смысле ага! Мы все тут сплошь мистики! – согласился Ул, сплевывая через тележку. – А теперь обрадуй меня, старика! Убери навоз с прохода, а то ботинками растащат! Вон там лежит волшебная лопата, которую чародей Кузепыч купил у магического таджика в сказочном подземном переходе!

    — Дмитрий Емец · книга
13. «

    Люди, которые любят волшебство, абсолютно чисты.

    Люди, которые любят волшебство, абсолютно чисты.

    — Ю Мин Хёк (Ли Ыль)
14. «

    Нужно тоже придумать себе волшебную мечту, ведь с мечтой жить гораздо интереснее!

    Нужно тоже придумать себе волшебную мечту, ведь с мечтой жить гораздо интереснее!

    — Ольга Голубятникова · книга
15. «

    В науке есть волшебство, в каждой пластиковой баночке транквилизатора есть яблоко для моей спящей красавицы.

    В науке есть волшебство, в каждой пластиковой баночке транквилизатора есть яблоко для моей спящей красавицы.
16. «

    — Потом мы остановились, чтобы поесть. Ты настаивал, чтобы мы попробовали местное блюдо под названием «куй». Было очень вкусно, но ты еще был пьян. — Я уверен, что к тому времени уже начал трезветь! — оспорил Магнус. — Магнус, ты пытался флиртовать с собственной тарелкой... — Я колдун широких взглядов. — А Рагнор — нет. Когда он узнал, что ты кормишь нас мясом морских свинок, он огрел тебя по голове твоей же тарелкой. Она разбилась. — Прощай, моя любовь! У нас все равно ничего бы не вышло.

    — Потом мы остановились, чтобы поесть. Ты настаивал, чтобы мы попробовали местное блюдо под названием «куй». Было очень вкусно, но ты еще был пьян. — Я уверен, что к тому времени уже начал трезветь! — оспорил Магнус. — Магнус, ты пытался флиртовать с собственной тарелкой... — Я колдун широких взглядов. — А Рагнор — нет. Когда он узнал, что ты кормишь нас мясом морских свинок, он огрел тебя по голове твоей же тарелкой. Она разбилась. — Прощай, моя любовь! У нас все равно ничего бы не вышло.

    — Кассандра Клэр · книга
17. «

    В голове суть волшебства.

    В голове суть волшебства.
18. «

    Так. Кроме Санты никаких волшебников в красных костюмах я в доме не потерплю, тебе понятно?

    Так. Кроме Санты никаких волшебников в красных костюмах я в доме не потерплю, тебе понятно?

    — Джо Уэст · сериал
19. «

    Леди Кинсли хотела было обернуться, чтобы еще раз из-за пальм посмотреть на гавань и бухту Рио-де-Жанейро, но вдруг у нее появилось странное чувство, будто бы то, что оказывалось в поле ее зрения, выпадало из времени, становилось волшебным, заколдованным, превратившимся в бесконечность и неподвижность. Город был скован белым молчанием, на пляже беззвучно лежала волна прибоя, как небрежно брошенный у края моря кусок кружева, резные листья пальм, большие и молчаливые, словно врастали в жаркий полдень.

    Леди Кинсли хотела было обернуться, чтобы еще раз из-за пальм посмотреть на гавань и бухту Рио-де-Жанейро, но вдруг у нее появилось странное чувство, будто бы то, что оказывалось в поле ее зрения, выпадало из времени, становилось волшебным, заколдованным, превратившимся в бесконечность и неподвижность. Город был скован белым молчанием, на пляже беззвучно лежала волна прибоя, как небрежно брошенный у края моря кусок кружева, резные листья пальм, большие и молчаливые, словно врастали в жаркий полдень.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
20. «

    У меня по-прежнему есть женщина, и она мне совсем не безразлична. Такое волшебство нельзя принимать как должное.

    У меня по-прежнему есть женщина, и она мне совсем не безразлична. Такое волшебство нельзя принимать как должное.

    — Чарльз Буковски · книга