327 цитат «восприятие»: от классиков до современников

327 цитат про «восприятие»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   – Думаете, никто не заметит тут коня? – А ТЫ БЫ ПОВЕРИЛ, ЧТО НА ВЕРШИНЕ БАШНИ МОЖЕТ ОКАЗАТЬСЯ КОНЬ? – Нет. По такой лестнице коня наверх не затащишь. – А ЗНАЧИТ?.. – А, понял. Никто не хочет видеть того, чего быть не может. – В ТОЧКУ.

   – Думаете, никто не заметит тут коня? – А ТЫ БЫ ПОВЕРИЛ, ЧТО НА ВЕРШИНЕ БАШНИ МОЖЕТ ОКАЗАТЬСЯ КОНЬ? – Нет. По такой лестнице коня наверх не затащишь. – А ЗНАЧИТ?.. – А, понял. Никто не хочет видеть того, чего быть не может. – В ТОЧКУ.

   — Терри Пратчетт · книга
2. «

   — Ты вообще в курсе, что это холодильник, а не бомбоубежище? Вылезай и порви ему задницу на британский флаг! — Мне стыдно, Макс. — За что?! Это он тебя бросил! — Мне стыдно, потому что я официантка. Он помнит меня миллиардершей из особняка. А сейчас я официантка в холодильнике... — Значит, когда ты весь день сидишь без дела на своей куче акций, а другие драят тебе сортиры — тебе есть чем гордиться? А когда ты сама зарабатываешь на жизнь — это значит позор?

   — Ты вообще в курсе, что это холодильник, а не бомбоубежище? Вылезай и порви ему задницу на британский флаг! — Мне стыдно, Макс. — За что?! Это он тебя бросил! — Мне стыдно, потому что я официантка. Он помнит меня миллиардершей из особняка. А сейчас я официантка в холодильнике... — Значит, когда ты весь день сидишь без дела на своей куче акций, а другие драят тебе сортиры — тебе есть чем гордиться? А когда ты сама зарабатываешь на жизнь — это значит позор?

   — Макс Блэк · сериал
3. «

   Большинство людей, которые считают себя добродетельными, невыносимы для окружающих.

   Большинство людей, которые считают себя добродетельными, невыносимы для окружающих.

   — Садхгуру · книга
4. «

   Нам дарует радость не то, что нас окружает, а наше отношение к окружающему, и мы бываем счастливы обладая тем, что любим, а не тем, что другие считают достойным любви.

   Нам дарует радость не то, что нас окружает, а наше отношение к окружающему, и мы бываем счастливы обладая тем, что любим, а не тем, что другие считают достойным любви.

   — Франсуа де Ларошфуко · книга
5. «

   Если знаешь, друг идет где-то рядом, и ты его не можешь ощущать только потому, что крылья твоего духа пока что связаны, – надо шире раскрыть мысль и сердце, и воспринимать людей не только как лично тебе близких, а как спутников на пути к истине. И тогда все встречи будут благословенными.

   Если знаешь, друг идет где-то рядом, и ты его не можешь ощущать только потому, что крылья твоего духа пока что связаны, – надо шире раскрыть мысль и сердце, и воспринимать людей не только как лично тебе близких, а как спутников на пути к истине. И тогда все встречи будут благословенными.

   — Конкордия Антарова · книга
6. «

   Всё, чего коснулся человеческий взгляд, намертво запечатлевается в мозгу, каждая черточка, каждая деталь всего увиденного остаются с нами навсегда. Однако столь большое количество подробностей способно так перегрузить мозг, что человек не сможет этого выдержать. Поэтому природа создала защитный механизм, оставляющий в сознательной памяти человека, к которой можно обращаться довольно свободно, только те факты и события, которые несут на себе ещё и какую-то эмоциональную окраску. Причем даже и это мы можем запомнить лишь в самом общем виде, случайно зафиксировав отдельные детали. Но если суметь активизировать у человека глубинную, бесстрастную клеточную память, человек вспомнит всё, причём с такими подробностями, каких он вроде бы не заметил даже в тот самый момент, когда прямо смотрел на интересующую нас личность или предмет.

   Всё, чего коснулся человеческий взгляд, намертво запечатлевается в мозгу, каждая черточка, каждая деталь всего увиденного остаются с нами навсегда. Однако столь большое количество подробностей способно так перегрузить мозг, что человек не сможет этого выдержать. Поэтому природа создала защитный механизм, оставляющий в сознательной памяти человека, к которой можно обращаться довольно свободно, только те факты и события, которые несут на себе ещё и какую-то эмоциональную окраску. Причем даже и это мы можем запомнить лишь в самом общем виде, случайно зафиксировав отдельные детали. Но если суметь активизировать у человека глубинную, бесстрастную клеточную память, человек вспомнит всё, причём с такими подробностями, каких он вроде бы не заметил даже в тот самый момент, когда прямо смотрел на интересующую нас личность или предмет.

   — Роман Злотников · книга
7. «

   Нужно смотреть на жизнь не усталым взглядом.

   Нужно смотреть на жизнь не усталым взглядом.

   — Ларри Гопник · фильм
8. «

   Ты настраиваешь свое восприятие на определенную частоту, и все, что в результате видишь, именуешь «этим миром». А ведь ты можешь настраивать себя и на другие частоты. Всякий раз, когда пожелаешь.

   Ты настраиваешь свое восприятие на определенную частоту, и все, что в результате видишь, именуешь «этим миром». А ведь ты можешь настраивать себя и на другие частоты. Всякий раз, когда пожелаешь.

   — Ричард Бах · книга
9. «

   — Предположим, для нас, как евреев, есть две возможности: плакать беззвучно, как говорит твоя мама, или плакать по-еврейски, как ты сказал. Как это будет звучать — плач по-еврейски? — Не знаю. — Никто не знает, значит, ты не можешь ошибиться. — Я даже не догадываюсь. — Может, как смех? — предположил Макс. — Как смех? — Ну, я не знаю. Но у нас так. На секунду, как мгновенный укол, Джейкоба охватил ужас, что он умудрился сломать жизнь трем самым прекрасным на свете человеческим существам. Он вспомнил, что, когда Сэм был малышом, каждый раз, как он оцарапается, порежется или обожжется, после каждого анализа крови, каждого падения с ветки дерева, которая потом всегда считалась «слишком высокой», Джейкоб спешил подхватить его на руки, будто земля под ногами внезапно вспыхнула огнем, и говорил: «Ты цел. Все нормально. Ничего страшного Ты цел». И Сэм всегда ему верил. И Джейкоба потрясало, как это всякий раз срабатывало, и устыжало. Бывало, если требовалась ложь более явная, например, когда текла кровь, Джейкоб даже говорил: «Смешно». И сын верил ему, ведь у сыновей нет выбора. Но сыновьям бывает больно. И если они боль никак не показывают, это не значит, что ее нет. Это другая боль.

   — Предположим, для нас, как евреев, есть две возможности: плакать беззвучно, как говорит твоя мама, или плакать по-еврейски, как ты сказал. Как это будет звучать — плач по-еврейски? — Не знаю. — Никто не знает, значит, ты не можешь ошибиться. — Я даже не догадываюсь. — Может, как смех? — предположил Макс. — Как смех? — Ну, я не знаю. Но у нас так. На секунду, как мгновенный укол, Джейкоба охватил ужас, что он умудрился сломать жизнь трем самым прекрасным на свете человеческим существам. Он вспомнил, что, когда Сэм был малышом, каждый раз, как он оцарапается, порежется или обожжется, после каждого анализа крови, каждого падения с ветки дерева, которая потом всегда считалась «слишком высокой», Джейкоб спешил подхватить его на руки, будто земля под ногами внезапно вспыхнула огнем, и говорил: «Ты цел. Все нормально. Ничего страшного Ты цел». И Сэм всегда ему верил. И Джейкоба потрясало, как это всякий раз срабатывало, и устыжало. Бывало, если требовалась ложь более явная, например, когда текла кровь, Джейкоб даже говорил: «Смешно». И сын верил ему, ведь у сыновей нет выбора. Но сыновьям бывает больно. И если они боль никак не показывают, это не значит, что ее нет. Это другая боль.

   — Джонатан Сафран Фоер · книга
10. «

    Некоторые вещи наш мозг просто не приемлет. Бывают явления настолько темные и ужасные — ровно как, я полагаю, и невероятно прекрасные, — что они просто не могут пройти через крошечные двери человеческого восприятия.

    Некоторые вещи наш мозг просто не приемлет. Бывают явления настолько темные и ужасные — ровно как, я полагаю, и невероятно прекрасные, — что они просто не могут пройти через крошечные двери человеческого восприятия.

    — Стивен Кинг · книга
11. «

    Лик, наполненный отрешенностью, разрываемый каким-то болезненным отсутствием. Ничего. Абсолютная безучастность в каждом движении. Посмотрите на себя. Вы вечно оглядываетесь, переживая, не сдернут ли с плеча вашу сумочку. Смотрите по сторонам, не желая попасть под колеса минивэна Версо. Опасность на каждом шагу. Вдох. И вас изрезали в клочья за золотую цепочку весом в шесть грамм. Выдох. На вас упала прогнившая крыша вашего же дома, который ни разу не подвергался ремонту. Я хочу быть как она. Не видеть зла, чтобы не бояться.

    Лик, наполненный отрешенностью, разрываемый каким-то болезненным отсутствием. Ничего. Абсолютная безучастность в каждом движении. Посмотрите на себя. Вы вечно оглядываетесь, переживая, не сдернут ли с плеча вашу сумочку. Смотрите по сторонам, не желая попасть под колеса минивэна Версо. Опасность на каждом шагу. Вдох. И вас изрезали в клочья за золотую цепочку весом в шесть грамм. Выдох. На вас упала прогнившая крыша вашего же дома, который ни разу не подвергался ремонту. Я хочу быть как она. Не видеть зла, чтобы не бояться.
12. «

    Участь людей — жить в невежестве, в плену ложных представлений, в пещере, ослепленными ухищрениями интриганов, создающих иллюзии, которые они принимают за истину.

    Участь людей — жить в невежестве, в плену ложных представлений, в пещере, ослепленными ухищрениями интриганов, создающих иллюзии, которые они принимают за истину.

    — Гийом Мюссо · книга
13. «

    Внешность вещей меняется согласно настроениям, и поэтому мы видим волшебство и красоту в них, тогда как волшебство и красота — в действительности в нас самих.

    Внешность вещей меняется согласно настроениям, и поэтому мы видим волшебство и красоту в них, тогда как волшебство и красота — в действительности в нас самих.

    — Джебран Халиль Джебран
14. «

    Утром холодно и солнечно.

    Утром холодно и солнечно.

    — drevo_z
15. «

    Первое, на что я обратил внимание в тот первый день в Бомбее, – непривычный запах. Я почувствовал его уже в переходе от самолета к зданию аэровокзала – прежде, чем услышал или увидел что-либо в Индии. Этот запах был приятен и будоражил меня, в ту первую минуту в Бомбее, когда я, вырвавшись на свободу, заново вступал в большой мир, но он был мне абсолютно незнаком. Теперь я знаю, что это сладкий, тревожный запах надежды, уничтожающей ненависть, и в то же время кислый, затхлый запах жадности, уничтожающей любовь. Это запах богов и демонов, распадающихся и возрожденных империй и цивилизаций. Это голубой запах морской кожи, ощутимый в любой точке города на семи островах, и кроваво-металлический запах машин. Это запах суеты и покоя, всей жизнедеятельности шестидесяти миллионов животных, больше половины которых – человеческие существа и крысы. Это запах любви и разбитых сердец, борьбы за выживание и жестоких поражений, выковывающих нашу храбрость. Это запах десяти тысяч ресторанов, пяти тысяч храмов, усыпальниц, церквей и мечетей, а также сотен базаров, где торгуют исключительно духами, пряностями, благовониями и свежими цветами. Карла назвала его однажды худшим из самых прекрасных ароматов, и она была, несомненно, права, как она всегда бывает по-своему права в своих оценках. И теперь, когда бы я ни приехал в Бомбей, прежде всего я ощущаю этот запах – он приветствует меня и говорит, что я вернулся домой.

    Первое, на что я обратил внимание в тот первый день в Бомбее, – непривычный запах. Я почувствовал его уже в переходе от самолета к зданию аэровокзала – прежде, чем услышал или увидел что-либо в Индии. Этот запах был приятен и будоражил меня, в ту первую минуту в Бомбее, когда я, вырвавшись на свободу, заново вступал в большой мир, но он был мне абсолютно незнаком. Теперь я знаю, что это сладкий, тревожный запах надежды, уничтожающей ненависть, и в то же время кислый, затхлый запах жадности, уничтожающей любовь. Это запах богов и демонов, распадающихся и возрожденных империй и цивилизаций. Это голубой запах морской кожи, ощутимый в любой точке города на семи островах, и кроваво-металлический запах машин. Это запах суеты и покоя, всей жизнедеятельности шестидесяти миллионов животных, больше половины которых – человеческие существа и крысы. Это запах любви и разбитых сердец, борьбы за выживание и жестоких поражений, выковывающих нашу храбрость. Это запах десяти тысяч ресторанов, пяти тысяч храмов, усыпальниц, церквей и мечетей, а также сотен базаров, где торгуют исключительно духами, пряностями, благовониями и свежими цветами. Карла назвала его однажды худшим из самых прекрасных ароматов, и она была, несомненно, права, как она всегда бывает по-своему права в своих оценках. И теперь, когда бы я ни приехал в Бомбей, прежде всего я ощущаю этот запах – он приветствует меня и говорит, что я вернулся домой.

    — Грегори Дэвид Робертс · книга
16. «

    — На данный момент это самый вкусный опытный образец за всё время. — «Опытный образец»?! — Это лучший рецепт моей покойной жены. Я экспериментировал, чтобы воспроизвести тот самый вкус. И вот это он, мои старания увенчались успехом. Основа этого борща... какао-порошок и соевая паста. — Что? — Какао-порошок и соевая паста! — Это точно борщ?! — Да. Без этих компонентов он не получится. Прошу, попробуйте, капитан. — Пппреввосходноо..! — Отлично... Да. Оно. Как вкусно. — Это — вкусно?! — Да. Все как готовила моя жена. Из-за моих обязанностей я редко появлялся дома, поэтому она часто сердилась на меня. Но каждый раз, когда я возвращался с задания, она просто готовила этот борщ. И каждый раз, когда я говорил «вкусно», она говорила «не верю», и... Нет, не будем о прошлом. — Это больше похоже на попытку выместить свою злобу... — Что? — Нет, ничего! — Понятно. Что ж, кушайте, не стесняйтесь. Я сделал на пятерых. — Теперь я понимаю, почему Сагара отказался!..

    — На данный момент это самый вкусный опытный образец за всё время. — «Опытный образец»?! — Это лучший рецепт моей покойной жены. Я экспериментировал, чтобы воспроизвести тот самый вкус. И вот это он, мои старания увенчались успехом. Основа этого борща... какао-порошок и соевая паста. — Что? — Какао-порошок и соевая паста! — Это точно борщ?! — Да. Без этих компонентов он не получится. Прошу, попробуйте, капитан. — Пппреввосходноо..! — Отлично... Да. Оно. Как вкусно. — Это — вкусно?! — Да. Все как готовила моя жена. Из-за моих обязанностей я редко появлялся дома, поэтому она часто сердилась на меня. Но каждый раз, когда я возвращался с задания, она просто готовила этот борщ. И каждый раз, когда я говорил «вкусно», она говорила «не верю», и... Нет, не будем о прошлом. — Это больше похоже на попытку выместить свою злобу... — Что? — Нет, ничего! — Понятно. Что ж, кушайте, не стесняйтесь. Я сделал на пятерых. — Теперь я понимаю, почему Сагара отказался!..

    — майор Калинин · аниме
17. «

    Стоит пожить неделю без водки, и дурман рассеивается. Жизнь обретает сравнительно четкие контуры. Даже неприятности кажутся законным явлением.

    Стоит пожить неделю без водки, и дурман рассеивается. Жизнь обретает сравнительно четкие контуры. Даже неприятности кажутся законным явлением.

    — Сергей Довлатов · книга
18. «

    Отражение иногда показывает больше, чем отражающий его объект.

    Отражение иногда показывает больше, чем отражающий его объект.
19. «

    Мы видим мир при посредстве наших мыслей, видим его не таким, каков он есть, а в том свете, какой придают ему наши мысли. Ненависть делает его для нас — как будто мы надели черные очки — туманным и мрачным.

    Мы видим мир при посредстве наших мыслей, видим его не таким, каков он есть, а в том свете, какой придают ему наши мысли. Ненависть делает его для нас — как будто мы надели черные очки — туманным и мрачным.

    — Люси Роуз Мэллори
20. «

    То, как ты вещи подаёшь, зависит от того, как эти вещи чувствуешь.

    То, как ты вещи подаёшь, зависит от того, как эти вещи чувствуешь.

    — Франц Вертфоллен