— Так ты мне дашь доступ к базе? — Конечно. А что я получу взамен? — А тебе мало моих процентов? — Их я получу с первым клиентом, а база тебе нужна сейчас... — Лёва, вот что с нами происходит? — В смысле? — Мы ведь с тобой десять лет играли в хоккей, три года снимали одну квартиру, я помню все имена твоих девушек... — Сейчас я люблю только одну девушку, её зовут Польза.
Женитьба на бедной девице, уже испытавшей жизненное горе, по-моему, выгоднее в супружеском отношении, чем на испытавшей довольство, ибо полезнее для нравственности.
Есть многое, что дозволено государю. Всего не перечислишь. И среди этого всего — есть право послать на смерть. Верных. Лучших. Родных. Их послать, а самому остаться, не пойти. Но! Запомни это сын. Накрепко! Нет и не может быть у государя никакого права допустить, чтобы погибшие — погибли зазря. Потому что тогда дерьмо он, а не государь. Каждая, ты понял, сынок, каждая смерть должна быть окуплена.
На фоне экономических войн и с учетом размаха сбора информации о частной жизни продажные полицейские научились извлекать материальную выгоду из возможности доступа к якобы засекреченным картотекам для служебного пользования.
Возможно, вы даже расскажете мне о событиях в Ханое в 1902 году, когда город подвергся нашествию крыс и жителям предложили вознаграждение за каждую убитую крысу — в полицию надо было принести хвосты. И к чему это привело? Правильно! Люди стали разводить крыс!
Частенько главные герои идут по головам ради собственной выгоды. А сколькие готовы облить грязью человека лишь потому, что он им чем-то пришёлся не по нраву.
Саурон никогда не убивает тех, кого можно использовать. Живой, но предавший своего короля и свою веру Берен Беоринг намного лучше послужит замирению Дортониона, чем Берен мертвый или казненный.