426 цитат про «я», проверенных временем

Собрали 426 цитат на тему «я» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Отсутствие чувства юмора я считаю заболеванием.

   Отсутствие чувства юмора я считаю заболеванием.

   — Максим Аверин
2. «

   Сколько раз себе говорила: «Дура, не делай этого!». Но дура похоже не слышит.

   Сколько раз себе говорила: «Дура, не делай этого!». Но дура похоже не слышит.
3. «

   Я тосковала по тебе и не могла дождаться понедельника.

   Я тосковала по тебе и не могла дождаться понедельника.

   — Януш Леон Вишневский · книга
4. «

   Я молился, чтобы она не смогла жить без меня.

   Я молился, чтобы она не смогла жить без меня.

   — Анна Гавальда · книга
5. «

   Единственный путь наружу ведет внутрь.

   Единственный путь наружу ведет внутрь.

   — Рыцарь кубков (Knight of Cups) · фильм
6. «

   Самое волнующее здесь то, что каждое проявление храбрости, каждое выражение доброты, каждый поступок, говорящий об ответственности перед собой, немедленно вознаграждается: каждый раз, когда ты делаешь то, что считаешь правильным, и следуешь собственной истине, а не диктату толпы, с тебя осыпается ещё один слой грязи, покрывающий твоё истинное «Я», и наружу пробивается и начинает светиться еще одна частица твоей золотой сущности.

   Самое волнующее здесь то, что каждое проявление храбрости, каждое выражение доброты, каждый поступок, говорящий об ответственности перед собой, немедленно вознаграждается: каждый раз, когда ты делаешь то, что считаешь правильным, и следуешь собственной истине, а не диктату толпы, с тебя осыпается ещё один слой грязи, покрывающий твоё истинное «Я», и наружу пробивается и начинает светиться еще одна частица твоей золотой сущности.

   — Робин Шарма · книга
7. «

   Но разве я вообще могу умереть? Возможно ли, что я вот так просто исчезну из времени?... Я никогда не видел этот мир иначе, как объятым моим сознанием; и как же я могу уйти, не взяв его с собой? И даже если все они, горы, дома, солнце (а я в этом сомневаюсь), будут по-прежнему существовать в сознании других людей и для других — это будут уже другие, не эти горы, дома, солнце. Всё, что простирается передо мной, исчезнет вместе со мной. Подобно тому, как стоит мне закрыть глаза, и повсюду становится темно.

   Но разве я вообще могу умереть? Возможно ли, что я вот так просто исчезну из времени?... Я никогда не видел этот мир иначе, как объятым моим сознанием; и как же я могу уйти, не взяв его с собой? И даже если все они, горы, дома, солнце (а я в этом сомневаюсь), будут по-прежнему существовать в сознании других людей и для других — это будут уже другие, не эти горы, дома, солнце. Всё, что простирается передо мной, исчезнет вместе со мной. Подобно тому, как стоит мне закрыть глаза, и повсюду становится темно.

   — Даниэль Кельман · книга
8. «

   Я люблю еду и ненавижу заниматься спортом. Я певица, и поэтому лучше буду весить тонну и петь хорошо, чем стану тощей, как Николь Ричи, и записывать отвратительную музыку. И вообще, знаете, если я кому-то не нравлюсь, то это уж точно не мои проблемы.

   Я люблю еду и ненавижу заниматься спортом. Я певица, и поэтому лучше буду весить тонну и петь хорошо, чем стану тощей, как Николь Ричи, и записывать отвратительную музыку. И вообще, знаете, если я кому-то не нравлюсь, то это уж точно не мои проблемы.

   — Адель
9. «

   Никогда не смотрю по телевизору ни церемонию «Оскар», ни какие другие — жена смотрит. Но тут показывали «Золотой Глобус». Вроде ужасная у них обстановка — я бы вот не смог там сидеть, аплодировать. Но вдруг появляется актер, которого я очень люблю, Энтони Хопкинс, — и я застреваю. О нем что-то рассказывают, идут кадры из фильмов. Выходит сам Хопкинс, произносит речь. И я думаю: и он туда же, и Хопкинса эта слизь — да, слизь, эта тусовка — съела. Так и происходит стирание твоей личности — что потом, кстати, и на их произведениях искусства отражается. Не сразу, но отражается. И мне неохота уже теперь смотреть фильмы с ним — своим приходом туда Хопкинс проявил какую-то ужасную заурядность.

   Никогда не смотрю по телевизору ни церемонию «Оскар», ни какие другие — жена смотрит. Но тут показывали «Золотой Глобус». Вроде ужасная у них обстановка — я бы вот не смог там сидеть, аплодировать. Но вдруг появляется актер, которого я очень люблю, Энтони Хопкинс, — и я застреваю. О нем что-то рассказывают, идут кадры из фильмов. Выходит сам Хопкинс, произносит речь. И я думаю: и он туда же, и Хопкинса эта слизь — да, слизь, эта тусовка — съела. Так и происходит стирание твоей личности — что потом, кстати, и на их произведениях искусства отражается. Не сразу, но отражается. И мне неохота уже теперь смотреть фильмы с ним — своим приходом туда Хопкинс проявил какую-то ужасную заурядность.

   — Сергей Юрский
10. «

    Я часто бываю неправа, простите, идеальные люди!

    Я часто бываю неправа, простите, идеальные люди!
11. «

    Я — океан, потому что я очень глубокая. Если вы нырнёте достаточно глубоко, то обнаружите затонувшие сокровища.

    Я — океан, потому что я очень глубокая. Если вы нырнёте достаточно глубоко, то обнаружите затонувшие сокровища.

    — Кристина Агилера
12. «

    Как же меня бесят, те, кто звонят на домашний телефон и спрашивают: Ты дома!? Нет, блин. Я, с*ка, свалила на гору Фудзияма и взяла с собой домашний телефон, чтобы п*здить им волшебных синих бабочек...

    Как же меня бесят, те, кто звонят на домашний телефон и спрашивают: Ты дома!? Нет, блин. Я, с*ка, свалила на гору Фудзияма и взяла с собой домашний телефон, чтобы п*здить им волшебных синих бабочек...
13. «

    Я страстно хочу заняться каким-нибудь делом по душе или, скорее, делом, которое бы меня страстно увлекло. М-да... Пожалуй, слишком много страсти для одной фразы.

    Я страстно хочу заняться каким-нибудь делом по душе или, скорее, делом, которое бы меня страстно увлекло. М-да... Пожалуй, слишком много страсти для одной фразы.

    — Франсуаза Саган
14. «

    Я сдерживался, чтобы не изнасиловать её, она — чтобы не разрыдаться. Между нами, как говорится, зарождалась любовь.

    Я сдерживался, чтобы не изнасиловать её, она — чтобы не разрыдаться. Между нами, как говорится, зарождалась любовь.

    — Фредерик Бегбедер · книга
15. «

    Горящий взгляд уверяет: я — любовь; губы, цветущие поцелуем, говорят: я — наслаждение; всем своим существом она подтверждает: я — счастье.

    Горящий взгляд уверяет: я — любовь; губы, цветущие поцелуем, говорят: я — наслаждение; всем своим существом она подтверждает: я — счастье.

    — Анри Мюрже · книга
16. «

    От себя не убежишь. Невозможно развестись с самим собой. Ты для себя всегда будешь на первом месте. Мы много рассуждаем о том, что человека создает окружение, что он приспособленец. Но, по‑моему, человек не сможет ни к кому приспособиться, пока не уживется сам с собой.

    От себя не убежишь. Невозможно развестись с самим собой. Ты для себя всегда будешь на первом месте. Мы много рассуждаем о том, что человека создает окружение, что он приспособленец. Но, по‑моему, человек не сможет ни к кому приспособиться, пока не уживется сам с собой.

    — Мартин Лютер Кинг
17. «

    Когда я не знаю как поступить, я всегда советуюсь с «плохой Я» и с «хорошей Я». «Плохая Я» дает советы получше, но бить людей постоянно нельзя.

    Когда я не знаю как поступить, я всегда советуюсь с «плохой Я» и с «хорошей Я». «Плохая Я» дает советы получше, но бить людей постоянно нельзя.
18. «

    Я сидел в тюрьме и всегда думал только об одном. Только о ней. О моей дочери. Я должен был вернуть «своё сердце»...

    Я сидел в тюрьме и всегда думал только об одном. Только о ней. О моей дочери. Я должен был вернуть «своё сердце»...

    — Джордж Джейкоб Янг · фильм
19. «

    — Я никогда не был молодым. Тот Хичкок, каким я был, умер. Вот тебе еще один пример колючек памяти. Я не хочу сесть на них голым задом, спасибо. Я всегда считал, что умираешь каждый день и каждый день тебя ждет аккуратный деревянный ящик с твоим номером. Но никогда не надо возвращаться назад и поднимать крышку ящиков и глядеть на себя того, прошлого. Ты умираешь в своей жизни тысячу раз, а это уже горы мертвяков, и каждый раз ты умираешь по-своему, с другой гримасой на лице, которая раз от разу становится все ужасней. Ведь каждый день ты другой, себе незнакомый, кого ты уже не понимаешь и не хочешь понимать.

    — Я никогда не был молодым. Тот Хичкок, каким я был, умер. Вот тебе еще один пример колючек памяти. Я не хочу сесть на них голым задом, спасибо. Я всегда считал, что умираешь каждый день и каждый день тебя ждет аккуратный деревянный ящик с твоим номером. Но никогда не надо возвращаться назад и поднимать крышку ящиков и глядеть на себя того, прошлого. Ты умираешь в своей жизни тысячу раз, а это уже горы мертвяков, и каждый раз ты умираешь по-своему, с другой гримасой на лице, которая раз от разу становится все ужасней. Ведь каждый день ты другой, себе незнакомый, кого ты уже не понимаешь и не хочешь понимать.

    — Рэй Брэдбери · книга
20. «

    Я не был нигде, кроме земли, но я точно здесь посторонний. Я не пробовал ничего, кроме жизни, но она мне не по вкусу. У меня нет ничего, кроме я, но оно не мое – чужое. Так тесно и в тоже время так пусто…

    Я не был нигде, кроме земли, но я точно здесь посторонний. Я не пробовал ничего, кроме жизни, но она мне не по вкусу. У меня нет ничего, кроме я, но оно не мое – чужое. Так тесно и в тоже время так пусто…