«я» в 739 цитат

Собрали 739 цитат на тему «я» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Ни один огонь не сожжёт меня, потому что я и есть огонь!

   Ни один огонь не сожжёт меня, потому что я и есть огонь!

   — Хюррем Султан (Александра) · сериал
2. «

   Хотел бы я купить себе немножко счастья, если его где-нибудь продают.

   Хотел бы я купить себе немножко счастья, если его где-нибудь продают.

   — Эрнест Хемингуэй · книга
3. «

   — Ты... кто... такая? — спросила Синяя Гусеница. <...> — Сейчас, право, не знаю, сударыня, — отвечала Алиса робко. — Я знаю, кем я была сегодня утром, когда проснулась, но с тех пор я уже несколько раз менялась. — Что это ты выдумываешь? — строго спросила Гусеница. — Да ты в своем уме? — Не знаю, — отвечала Алиса. — Должно быть, в чужом.

   — Ты... кто... такая? — спросила Синяя Гусеница. <...> — Сейчас, право, не знаю, сударыня, — отвечала Алиса робко. — Я знаю, кем я была сегодня утром, когда проснулась, но с тех пор я уже несколько раз менялась. — Что это ты выдумываешь? — строго спросила Гусеница. — Да ты в своем уме? — Не знаю, — отвечала Алиса. — Должно быть, в чужом.

   — Льюис Кэрролл · книга
4. «

   «Я» есть «я», и это «я» никогда не станет – «ты». И «ты» есть «ты», и это «ты» никогда не сделается как «я». Чего же разговаривать. Ступайте вы «направо», я – «налево», или вы «налево», я «направо». Все люди «не по дороге друг другу». И нечего притворяться. Всякий идет к своей Судьбе. Все люди – solo.

   «Я» есть «я», и это «я» никогда не станет – «ты». И «ты» есть «ты», и это «ты» никогда не сделается как «я». Чего же разговаривать. Ступайте вы «направо», я – «налево», или вы «налево», я «направо». Все люди «не по дороге друг другу». И нечего притворяться. Всякий идет к своей Судьбе. Все люди – solo.

   — Василий Розанов
5. «

   Я знаю только одну алхимию, придающую возрасту красоту: она зовётся чувством.

   Я знаю только одну алхимию, придающую возрасту красоту: она зовётся чувством.

   — Марк Леви · книга
6. «

   Мы по-разному воспринимаем вещи в зависимости от того, каковы мы сами.

   Мы по-разному воспринимаем вещи в зависимости от того, каковы мы сами.

   — Мишель де Монтень · книга
7. «

   Мы редко видим окружающий нас мир в его настоящем обличье – чаще всего он становится для нас лишь зеркалом нашего «я».

   Мы редко видим окружающий нас мир в его настоящем обличье – чаще всего он становится для нас лишь зеркалом нашего «я».

   — Сэм Тейлор · книга
8. «

   Того, о чем я не знаю, хорошо оно или дурно, я не страшусь.

   Того, о чем я не знаю, хорошо оно или дурно, я не страшусь.

   — Мишель де Монтень
9. «

   Отстал от вас и вот — теперь один... Настал тот час, когда я господин.

   Отстал от вас и вот — теперь один... Настал тот час, когда я господин.
10. «

    Когда я умру, мои стихи будут в сердцах живых. И в этом – смысл бытия – оставить после себя след.

    Когда я умру, мои стихи будут в сердцах живых. И в этом – смысл бытия – оставить после себя след.

    — Микаил Мушфиг
11. «

    Я – ничто, если я одна. Я ничто без тебя.

    Я – ничто, если я одна. Я ничто без тебя.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
12. «

    Я постоянно пытаюсь доказать что-то самой себе. Например, что я сама могу съесть целую пиццу.

    Я постоянно пытаюсь доказать что-то самой себе. Например, что я сама могу съесть целую пиццу.

    — Дженнифер Лоуренс
13. «

    ... а я боялся возвращаться, я приходил в ужас от мысли, что проснусь утром и весь день буду вынужден бездельничать, а ночью из потайных уголков снова выползут демоны, и я буду биться головой об крышку рояля, который постоянно напоминает мне о моем бессилии.

    ... а я боялся возвращаться, я приходил в ужас от мысли, что проснусь утром и весь день буду вынужден бездельничать, а ночью из потайных уголков снова выползут демоны, и я буду биться головой об крышку рояля, который постоянно напоминает мне о моем бессилии.

    — Януш Леон Вишневский · книга
14. «

    Я нищ, но тем самым богат, Я дурак, но тем самым гений, Может в чем то я и не прав, Я последний, а значит первый...

    Я нищ, но тем самым богат, Я дурак, но тем самым гений, Может в чем то я и не прав, Я последний, а значит первый...
15. «

    Словно листья на ветру, Разлетаются мечты. Словно в небе облака, Я и ты. Золотые облака, Проплывают над землей. Там, где ты, там и я, Сон мой.

    Словно листья на ветру, Разлетаются мечты. Словно в небе облака, Я и ты. Золотые облака, Проплывают над землей. Там, где ты, там и я, Сон мой.
16. «

    Я — твой супергерой, ты — моё наваждение.

    Я — твой супергерой, ты — моё наваждение.
17. «

    Есть что-то чудовищное, глубоко античеловеческое в самом акте вступления в некую партию, некий клан, вообще некую общественную группировку. При этом самое чудовищное — это как раз эти бланки, начинающиеся с «я», которые мы называем вступительными заявлениями. Кто этот «я»? Понятно, что это «я» — просто пустое место в тексте, своего рода черная белизна: его заполняют сотни, тысячи имен тех, кто подписывает такой бланк. Так это «я» совершенно незаметно перерастает в коллективное «я», в «мы». Тот, кто подписывает, не замечает этого перехода от «я» к «мы», потому что перед ним только свой бланк; таким образом, мысль, что тот же самый текст существует одновременно и с другой подписью, совершенно вне его поля зрения, в этом «стесненном» восприятии и сведении общего «я» к собственному «я», с именем и фамилией, и состоит трюк управления индивидуумами со стороны власти.

    Есть что-то чудовищное, глубоко античеловеческое в самом акте вступления в некую партию, некий клан, вообще некую общественную группировку. При этом самое чудовищное — это как раз эти бланки, начинающиеся с «я», которые мы называем вступительными заявлениями. Кто этот «я»? Понятно, что это «я» — просто пустое место в тексте, своего рода черная белизна: его заполняют сотни, тысячи имен тех, кто подписывает такой бланк. Так это «я» совершенно незаметно перерастает в коллективное «я», в «мы». Тот, кто подписывает, не замечает этого перехода от «я» к «мы», потому что перед ним только свой бланк; таким образом, мысль, что тот же самый текст существует одновременно и с другой подписью, совершенно вне его поля зрения, в этом «стесненном» восприятии и сведении общего «я» к собственному «я», с именем и фамилией, и состоит трюк управления индивидуумами со стороны власти.

    — Венко Андоновский · книга
18. «

    Я ему верю. Верю даже тогда, когда он называет меня ее именем, видит, вместо моего, ее лицо. <...> Он прикасается — нет, не ко мне, а к тому что потерял.

    Я ему верю. Верю даже тогда, когда он называет меня ее именем, видит, вместо моего, ее лицо. <...> Он прикасается — нет, не ко мне, а к тому что потерял.

    — Януш Леон Вишневский · книга
19. «

    Я сидел в тюрьме и всегда думал только об одном. Только о ней. О моей дочери. Я должен был вернуть «своё сердце»...

    Я сидел в тюрьме и всегда думал только об одном. Только о ней. О моей дочери. Я должен был вернуть «своё сердце»...

    — Джордж Джейкоб Янг · фильм
20. «

    Есть в ученичестве такие ступени, когда человеку уже некогда думать о своём « я» даже в такой форме, как это делаешь ты, то есть ему невозможно больше думать: «я делаю», «я не делаю», «я могу», « я не могу», потому что этого самого «я» у него больше не существует. Не существует и его плоть как нечто отграничивающее его от всей Вселенной. Все дела для ученика – только акты божественной Любви того Единого, через которого и в котором он живёт, в котором общается и в котором сливается со всем окружающим. У него нет дня, как актов мысли и движения. У него есть день – молитва Жизни. Не потому исчезла его отграничивающая плоть, отъединявшая раньше ученика от остального мира, что он её уничтожил, отрицал её и терзал. Но потому, что он утверждал Любовь и побеждал Любовью, защищая всякое встречное существо, видя в нём не плоть, но ту же вечную Любовь.

    Есть в ученичестве такие ступени, когда человеку уже некогда думать о своём « я» даже в такой форме, как это делаешь ты, то есть ему невозможно больше думать: «я делаю», «я не делаю», «я могу», « я не могу», потому что этого самого «я» у него больше не существует. Не существует и его плоть как нечто отграничивающее его от всей Вселенной. Все дела для ученика – только акты божественной Любви того Единого, через которого и в котором он живёт, в котором общается и в котором сливается со всем окружающим. У него нет дня, как актов мысли и движения. У него есть день – молитва Жизни. Не потому исчезла его отграничивающая плоть, отъединявшая раньше ученика от остального мира, что он её уничтожил, отрицал её и терзал. Но потому, что он утверждал Любовь и побеждал Любовью, защищая всякое встречное существо, видя в нём не плоть, но ту же вечную Любовь.

    — Конкордия Антарова · книга