37 фраз на тему «заботы», которые цепляют

37 цитат про «заботы»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Сброшу с сердца серый камень - Славный будет в кадку гнёт!

   Сброшу с сердца серый камень - Славный будет в кадку гнёт!

   — Маргарита Финюкова
2. «

   Не погрузился ли ты с головой в повседневные заботы, зарабатывание себе на жизнь, в преодоление препятствий, борьбу с жизненными трудностями или просто в выживание? Не забыл ли ты о личных отношениях, духовном росте, глубоком понимании окружающего мира и о собственном здоровье?

   Не погрузился ли ты с головой в повседневные заботы, зарабатывание себе на жизнь, в преодоление препятствий, борьбу с жизненными трудностями или просто в выживание? Не забыл ли ты о личных отношениях, духовном росте, глубоком понимании окружающего мира и о собственном здоровье?

   — Ник Вуйчич · книга
3. «

   У нас была шикарная свадьба со всеми положенными наворотами – вплоть до сделанных на заказ коктейлей по уникальным рецептам. Стараясь угодить гостям, я сама занималась всеми деталями, я взвалила на себя все организационные вопросы и в результате упустила из вида один пустяк – позабыла удостовериться, что выхожу замуж за того человека.

   У нас была шикарная свадьба со всеми положенными наворотами – вплоть до сделанных на заказ коктейлей по уникальным рецептам. Стараясь угодить гостям, я сама занималась всеми деталями, я взвалила на себя все организационные вопросы и в результате упустила из вида один пустяк – позабыла удостовериться, что выхожу замуж за того человека.

   — Софи Кинселла · книга
4. «

   — Что случилось? — Да что: жизнь трогает! — И слава богу!

   — Что случилось? — Да что: жизнь трогает! — И слава богу!

   — Иван Гончаров · книга
5. «

   — Так зачем же, зачем же мне-то плакать? Зачем вы навязываете мне заботу? Забота старит, от нее морщины на лице. Я чувствую, что постарела на десять лет. Я не знала, не чувствовала нужды и не хочу знать. Я знаю магазины: белья, шелковых материй, ковров, мехов, мебели; я знаю, что когда нужно что-нибудь, едут туда, берут вещь, отдают деньги, а если нет денег, велят commis (приказчикам) приехать на дом. Но откуда берут деньги, сколько их нужно иметь в год, в зиму, я никогда не знала и не считала нужным знать. Я никогда не знала, что значит дорого, что дешево, я всегда считала все это жалким, мещанским, копеечным расчетом. Я с дрожью омерзения отстраняла от себя такие мысли. Я помню один раз, когда я ехала из магазина, мне пришла мысль: не дорого ли я заплатила за платье! Мне так стало стыдно за себя, что я вся покраснела и не знала, куда спрятать лицо; а между тем я была одна в карете. Я вспомнила, что видела одну купчиху в магазине, которая торговала кусок материи; ей жаль и много денег-то отдать, и кусок-то из рук выпустить. Она подержит его да опять положит, потом опять возьмет, пошепчется с какими-то двумя старухами, потом опять положит, а commis смеются. Ах, maman, за что вы меня мучите?

   — Так зачем же, зачем же мне-то плакать? Зачем вы навязываете мне заботу? Забота старит, от нее морщины на лице. Я чувствую, что постарела на десять лет. Я не знала, не чувствовала нужды и не хочу знать. Я знаю магазины: белья, шелковых материй, ковров, мехов, мебели; я знаю, что когда нужно что-нибудь, едут туда, берут вещь, отдают деньги, а если нет денег, велят commis (приказчикам) приехать на дом. Но откуда берут деньги, сколько их нужно иметь в год, в зиму, я никогда не знала и не считала нужным знать. Я никогда не знала, что значит дорого, что дешево, я всегда считала все это жалким, мещанским, копеечным расчетом. Я с дрожью омерзения отстраняла от себя такие мысли. Я помню один раз, когда я ехала из магазина, мне пришла мысль: не дорого ли я заплатила за платье! Мне так стало стыдно за себя, что я вся покраснела и не знала, куда спрятать лицо; а между тем я была одна в карете. Я вспомнила, что видела одну купчиху в магазине, которая торговала кусок материи; ей жаль и много денег-то отдать, и кусок-то из рук выпустить. Она подержит его да опять положит, потом опять возьмет, пошепчется с какими-то двумя старухами, потом опять положит, а commis смеются. Ах, maman, за что вы меня мучите?

   — Александр Николаевич Островский · книга
6. «

   Ах, домашние заботы, Пусть не видно им предела, Это женская работа - Не мужское это дело!

   Ах, домашние заботы, Пусть не видно им предела, Это женская работа - Не мужское это дело!

   — бабушка Мананы · фильм
7. «

   Всякий имеет свое беспокойство, князь, и… особенно в наш странный и беспокойный век-с...

   Всякий имеет свое беспокойство, князь, и… особенно в наш странный и беспокойный век-с...

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
8. «

   Жить в заботе и невзгодах, расточая зло, — не стоит. Тосковать и горько плакать, — пусть нам тяжело, — не стоит. Мир со всем его богатством невелик: зерна он меньше. Перед правдою неверной преклонять чело не стоит. День заботливый, — он полон животворного сиянья, Предрассветного тумана все его тепло не стоит. Наша жизнь, — я слышал, — стоит меньше малого. Неправда. Жизнь и этого — ничтожней что бы быть могло? — не стоит.

   Жить в заботе и невзгодах, расточая зло, — не стоит. Тосковать и горько плакать, — пусть нам тяжело, — не стоит. Мир со всем его богатством невелик: зерна он меньше. Перед правдою неверной преклонять чело не стоит. День заботливый, — он полон животворного сиянья, Предрассветного тумана все его тепло не стоит. Наша жизнь, — я слышал, — стоит меньше малого. Неправда. Жизнь и этого — ничтожней что бы быть могло? — не стоит.

   — Низами Гянджеви
9. «

   Наши заботы – надежный щит.

   Наши заботы – надежный щит.

   — Мацуо Монро · книга
10. «

    Но страшит меня ненастье: Горько думать, что пройдет Жизнь без горя и без счастья, В суете дневных забот. Что увянут жизни силы Без борьбы и без труда, Что сырой туман унылый Солнце скроет навсегда.

    Но страшит меня ненастье: Горько думать, что пройдет Жизнь без горя и без счастья, В суете дневных забот. Что увянут жизни силы Без борьбы и без труда, Что сырой туман унылый Солнце скроет навсегда.

    — Иван Алексеевич Бунин
11. «

    Идти по жизни вместе помогают не общие мечты, а общие заботы.

    Идти по жизни вместе помогают не общие мечты, а общие заботы.

    — Геннадий Ефимович Малкин · книга
12. «

    Все мы целый день заняты, кто семейными и хозяйственными делами, кто общественными, у нас свободны только несколько часов вечером; где же удобнее, как не у молодой актрисы отдохнуть, так сказать, от бремени забот, одному — хозяйственных, а другому — о ввереном его управлению ведомстве или районе.

    Все мы целый день заняты, кто семейными и хозяйственными делами, кто общественными, у нас свободны только несколько часов вечером; где же удобнее, как не у молодой актрисы отдохнуть, так сказать, от бремени забот, одному — хозяйственных, а другому — о ввереном его управлению ведомстве или районе.

    — Александр Николаевич Островский · книга
13. «

    Если влюбленность — катание на пестрых лошадках сверкающей карусели, то супружество — пара коняг, везущих тяжелую поклажу житейских забот по самой скверной дороге, какую только можно представить.

    Если влюбленность — катание на пестрых лошадках сверкающей карусели, то супружество — пара коняг, везущих тяжелую поклажу житейских забот по самой скверной дороге, какую только можно представить.

    — Яромир Йон · книга
14. «

    Средь всех людских забот, вообще таких бессмысленных, поистине самая бесплодная это – озабочивать своё сердце, тратить сокровища, с тем, чтобы построить себе жилище в этой ненадёжной столице...

    Средь всех людских забот, вообще таких бессмысленных, поистине самая бесплодная это – озабочивать своё сердце, тратить сокровища, с тем, чтобы построить себе жилище в этой ненадёжной столице...

    — Камо-но Тёмэй · книга
15. «

    Путешествовали по миру два монаха. Однажды на своём пути они встретили очень красивую женщину. Она была просто неземной красоты. Женщина стояла возле реки и пыталась её пересечь. Ей необходимо было попасть на другой берег. Но течение реки было настолько сильным, что у неё никак не получалось сделать это самостоятельно. Тогда один из монахов без промедления и каких-либо вопросов быстро подошёл к женщине, взял её на руки и перенёс на другой берег реки. Затем он вернулся к своему спутнику, и они молча продолжили свой путь. Так они шли какое-то время. Вдруг второй монах не выдержал и спросил: — Мы же принесли обет не касаться женщины. Как ты мог посадить её себе на плечи? Другой монах серьёзно посмотрел на своего спутника и ответил: — Я поставил женщину на берег час назад, а ты, судя по всему, всё ещё несешь её с собой.

    Путешествовали по миру два монаха. Однажды на своём пути они встретили очень красивую женщину. Она была просто неземной красоты. Женщина стояла возле реки и пыталась её пересечь. Ей необходимо было попасть на другой берег. Но течение реки было настолько сильным, что у неё никак не получалось сделать это самостоятельно. Тогда один из монахов без промедления и каких-либо вопросов быстро подошёл к женщине, взял её на руки и перенёс на другой берег реки. Затем он вернулся к своему спутнику, и они молча продолжили свой путь. Так они шли какое-то время. Вдруг второй монах не выдержал и спросил: — Мы же принесли обет не касаться женщины. Как ты мог посадить её себе на плечи? Другой монах серьёзно посмотрел на своего спутника и ответил: — Я поставил женщину на берег час назад, а ты, судя по всему, всё ещё несешь её с собой.
16. «

    Он шел по родному городу, из-под козырька мокрой кепки, как приучила служба, привычно отмечал, что делалось вокруг, что стояло, шло, ехало. Гололедица притормозила не только движение, но и самое жизнь. Люди сидели по домам, работать предпочитали под крышей, сверху лило, хлюпало всюду, текло, вода бежала не ручьями, не речками, как-то бесцветно, сплошно, плоско, неорганизованно: лежала, кружилась, переливалась из лужи в лужу, из щели в щель. Всюду обнаружился прикрытый было мусор: бумага, окурки, раскисшие коробки, трепыхающийся на ветру целлофан. На черных липах, на серых тополях лепились вороны и галки, их шевелило, иную птицу роняло ветром, и она тут же слепо и тяжело цеплялась за ветку, сонно, со старческим ворчаньем мостилась на нее и, словно подавившись косточкой, клекнув, смолкала. И мысли Сошнина под стать погоде, медленно, загустело, едва шевелились в голове, не текли, не бежали, а вот именно вяло шевелились, и в этом шевелении ни света дальнего, ни мечты, одна лишь тревога, одна забота: как дальше жить?

    Он шел по родному городу, из-под козырька мокрой кепки, как приучила служба, привычно отмечал, что делалось вокруг, что стояло, шло, ехало. Гололедица притормозила не только движение, но и самое жизнь. Люди сидели по домам, работать предпочитали под крышей, сверху лило, хлюпало всюду, текло, вода бежала не ручьями, не речками, как-то бесцветно, сплошно, плоско, неорганизованно: лежала, кружилась, переливалась из лужи в лужу, из щели в щель. Всюду обнаружился прикрытый было мусор: бумага, окурки, раскисшие коробки, трепыхающийся на ветру целлофан. На черных липах, на серых тополях лепились вороны и галки, их шевелило, иную птицу роняло ветром, и она тут же слепо и тяжело цеплялась за ветку, сонно, со старческим ворчаньем мостилась на нее и, словно подавившись косточкой, клекнув, смолкала. И мысли Сошнина под стать погоде, медленно, загустело, едва шевелились в голове, не текли, не бежали, а вот именно вяло шевелились, и в этом шевелении ни света дальнего, ни мечты, одна лишь тревога, одна забота: как дальше жить?

    — Виктор Астафьев · книга
17. «

    Вдруг навалилось столько дел На голову мою, Что я под грузом оробел: Едва ли устою.

    Вдруг навалилось столько дел На голову мою, Что я под грузом оробел: Едва ли устою.

    — Юрий Балинов
18. «

    Все золото и все богатство света Людей не избавляет от забот.

    Все золото и все богатство света Людей не избавляет от забот.

    — Данте Алигьери · книга
19. «

    Работаю как лошадь! Бегаю, хлопочу, выпрашиваю, выспрашиваю, упрашиваю, очаровываю. Добываю и добиваюсь.

    Работаю как лошадь! Бегаю, хлопочу, выпрашиваю, выспрашиваю, упрашиваю, очаровываю. Добываю и добиваюсь.

    — мачеха Золушки · фильм
20. «

    Нет такого человека — если он достаточно взрослый, чтобы водить машину, — у которого не было бы забот.

    Нет такого человека — если он достаточно взрослый, чтобы водить машину, — у которого не было бы забот.

    — Мартин Эмис · книга