184 цитаты «Красивые цитаты на тему «женщины»» на каждый день

Тема «Красивые цитаты на тему «женщины»» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 184 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Облетела листва, у природы своё обновление, И туманы ночами стоят и стоят над рекой. Твои волосы, руки и плечи твои — преступление, Потому что нельзя быть на свете красивой такой.

   Облетела листва, у природы своё обновление, И туманы ночами стоят и стоят над рекой. Твои волосы, руки и плечи твои — преступление, Потому что нельзя быть на свете красивой такой.
2. «

   Ты была для меня короной и алтарем, загадкой, соблазном, ребенком, матерью, святой, падшей женщиной и богиней – потому что я так хотел. Ты была для меня жизнью и смертью одновременно, мировой загадкой и загадочным миром, бесконечным праздником чувств и души…

   Ты была для меня короной и алтарем, загадкой, соблазном, ребенком, матерью, святой, падшей женщиной и богиней – потому что я так хотел. Ты была для меня жизнью и смертью одновременно, мировой загадкой и загадочным миром, бесконечным праздником чувств и души…

   — Эрих Мария Ремарк · книга
3. «

   Освободите женщину от мук. И от забот, что сушат, — их немало. И от страстей, что превращают вдруг В рабыню ту, что всех сама пленяла. <...> От обаянья смелости — с какой Она себя, рискуя счастьем, тратит. Какая смелость может быть у той, Что всё равно за смелость не заплатит?

   Освободите женщину от мук. И от забот, что сушат, — их немало. И от страстей, что превращают вдруг В рабыню ту, что всех сама пленяла. <...> От обаянья смелости — с какой Она себя, рискуя счастьем, тратит. Какая смелость может быть у той, Что всё равно за смелость не заплатит?

   — Наум Коржавин
4. «

   «В высшей степени достойная особа» представляла из себя девятнадцатилетнюю девушку с прекрасной белокурой головкой, добрыми голубыми глазами и длинными кудрями. Она была в ярко-красном, полудетском, полудевическом платье. Стройные, как иглы, ножки в красных чулках сидели в крошечных, почти детских башмачках. Круглые плечи её всё время, пока я любовался ею, кокетливо ёжились, словно им было холодно и словно их кусал мой взгляд. <...> У меня же, помню, затеплилось в груди хорошее чувство. Я был ещё поэтом и в обществе лесов, майского вечера и начинающей мерцать вечерней звезды мог глядеть на женщину только поэтом… Я смотрел на девушку в красном с тем же благоговением, с каким привык глядеть на леса, горы, лазурное небо.

   «В высшей степени достойная особа» представляла из себя девятнадцатилетнюю девушку с прекрасной белокурой головкой, добрыми голубыми глазами и длинными кудрями. Она была в ярко-красном, полудетском, полудевическом платье. Стройные, как иглы, ножки в красных чулках сидели в крошечных, почти детских башмачках. Круглые плечи её всё время, пока я любовался ею, кокетливо ёжились, словно им было холодно и словно их кусал мой взгляд. <...> У меня же, помню, затеплилось в груди хорошее чувство. Я был ещё поэтом и в обществе лесов, майского вечера и начинающей мерцать вечерней звезды мог глядеть на женщину только поэтом… Я смотрел на девушку в красном с тем же благоговением, с каким привык глядеть на леса, горы, лазурное небо.

   — Антон Павлович Чехов · книга
5. «

   Каждая женщина, которая любит, — царица.

   Каждая женщина, которая любит, — царица.

   — Александр Куприн · книга
6. «

   Доброта в женщине, а не соблазнительные взоры завоюют мою любовь.

   Доброта в женщине, а не соблазнительные взоры завоюют мою любовь.

   — Уильям Шекспир
7. «

   Есть женщины в русских селеньях С спокойною важностью лиц, С красивою силой в движеньях, С походкой, со взглядом цариц, —

   Есть женщины в русских селеньях С спокойною важностью лиц, С красивою силой в движеньях, С походкой, со взглядом цариц, —

   — Николай Алексеевич Некрасов · книга
8. «

   Он заваривал чай из звезд и ругал повседневщину, рисовал в траве портрет из своих следов, говорят, он любил горожанку, простую женщину, и вписал ее в вечность посредством обычных слов.

   Он заваривал чай из звезд и ругал повседневщину, рисовал в траве портрет из своих следов, говорят, он любил горожанку, простую женщину, и вписал ее в вечность посредством обычных слов.

   — Аль Квотион · книга
9. «

   Ты можешь быть бесконечно прав, но какой в том толк, если женщина твоя плачет?

   Ты можешь быть бесконечно прав, но какой в том толк, если женщина твоя плачет?
10. «

    Иногда встречаешь женщину, глядя на которую гадаешь и не можешь понять, сколько же ей лет. Смотрится она великолепно, и оттого про нее хочется сказать, что она находится в возрасте где-то между двадцатью пятью и вечной молодостью.

    Иногда встречаешь женщину, глядя на которую гадаешь и не можешь понять, сколько же ей лет. Смотрится она великолепно, и оттого про нее хочется сказать, что она находится в возрасте где-то между двадцатью пятью и вечной молодостью.

    — Олег Рой · книга
11. «

    Она состояла из противоречивых тайн. Попроси его описать её, он бы не сумел. Пытаться понять, что она за человек, — всё равно что брести в густом тумане через лес по еле заметной тропке. Если бы она была компасом, одному богу известно, куда бы он с ней забрёл.

    Она состояла из противоречивых тайн. Попроси его описать её, он бы не сумел. Пытаться понять, что она за человек, — всё равно что брести в густом тумане через лес по еле заметной тропке. Если бы она была компасом, одному богу известно, куда бы он с ней забрёл.

    — Жан-Кристоф Гранже · книга
12. «

    Каждая женщина как инструмент, она только и ждет, чтобы ее изучили, полюбили, настроили и сыграли на ней как следует, чтобы получилась ее собственная подлинная музыка.

    Каждая женщина как инструмент, она только и ждет, чтобы ее изучили, полюбили, настроили и сыграли на ней как следует, чтобы получилась ее собственная подлинная музыка.

    — Патрик Ротфусс · книга
13. «

    Каждую ночь она засыпает одна. И лежа в кровати, обняв тонкой рукой подушку, она смотрит в окно, за которым падают листья на мокрый асфальт. Они падают бесшумно, но она слышит каждый удар листа о землю. Может быть, это удары её собственного сердца. И листопад превращается в странные, страшные часы, отчитывающее её время, её дыхание, и тьма за окном всё плотнее, и мир всё меньше, он становится крошечным, сжимаясь до размеров зрачка, он становится тесным, душным, а её сердце в нём — огромным, разрывая пространство, достигая мечтами самых дальних миров, оно стучит всё быстрее, всё более жадно глотает чужое тепло, всё отчаяннее ищет кого-то на тонущих в свете фонарей улицах городов, на тёмных тропинках забытых богом лесов, в гулкой пустоте степей и на томных влажных пляжах... А вокруг всё быстрее падают листья, падают стены, падают звёзды, падает небо...

    Каждую ночь она засыпает одна. И лежа в кровати, обняв тонкой рукой подушку, она смотрит в окно, за которым падают листья на мокрый асфальт. Они падают бесшумно, но она слышит каждый удар листа о землю. Может быть, это удары её собственного сердца. И листопад превращается в странные, страшные часы, отчитывающее её время, её дыхание, и тьма за окном всё плотнее, и мир всё меньше, он становится крошечным, сжимаясь до размеров зрачка, он становится тесным, душным, а её сердце в нём — огромным, разрывая пространство, достигая мечтами самых дальних миров, оно стучит всё быстрее, всё более жадно глотает чужое тепло, всё отчаяннее ищет кого-то на тонущих в свете фонарей улицах городов, на тёмных тропинках забытых богом лесов, в гулкой пустоте степей и на томных влажных пляжах... А вокруг всё быстрее падают листья, падают стены, падают звёзды, падает небо...

    — Аль Квотион · книга
14. «

    Как по мне, так зима в сто раз теплее сердца этой женщины.

    Как по мне, так зима в сто раз теплее сердца этой женщины.

    — Стюарт Тёртон · книга
15. «

    Она была моей единственной сбывшейся мечтой, — с трудом произнес он, — она жила и дышала и не развеивалась от соприкосновения с реальностью.

    Она была моей единственной сбывшейся мечтой, — с трудом произнес он, — она жила и дышала и не развеивалась от соприкосновения с реальностью.

    — Маргарет Митчелл · книга
16. «

    Азиаточка с ним перед платья скомкала и держала в руках, обнажив длинные для азиаток, точенные ножки, белые, как кокаин. На каблучках, в золоте, с волосами в блестках, с разрезающими воздух движениями, азиаточка была лунным дракончиком, ящеркой золотой и юркой. Ай, девочка! You got me.

    Азиаточка с ним перед платья скомкала и держала в руках, обнажив длинные для азиаток, точенные ножки, белые, как кокаин. На каблучках, в золоте, с волосами в блестках, с разрезающими воздух движениями, азиаточка была лунным дракончиком, ящеркой золотой и юркой. Ай, девочка! You got me.

    — Франц Вертфоллен · книга
17. «

    В глуши, во мраке заточенья Тянулись тихо дни мои Без божества, без вдохновенья, Без слез, без жизни, без любви.

    В глуши, во мраке заточенья Тянулись тихо дни мои Без божества, без вдохновенья, Без слез, без жизни, без любви.

    — Александр Сергеевич Пушкин
18. «

    Женщина – личность, если сохраняет независимость от мужчины, которого любит, самостоятельна в своих взглядах и планах, госпожа своего тела и мыслей. Она – вещь, если позволяет обращаться с собой как с вещью, пусть прекрасной и драгоценной, но все же лишенной собственной воли, покорной желаниям и прихотям своего хозяина, похожей на лакомое блюдо, которым угощаются, когда придет охота.

    Женщина – личность, если сохраняет независимость от мужчины, которого любит, самостоятельна в своих взглядах и планах, госпожа своего тела и мыслей. Она – вещь, если позволяет обращаться с собой как с вещью, пусть прекрасной и драгоценной, но все же лишенной собственной воли, покорной желаниям и прихотям своего хозяина, похожей на лакомое блюдо, которым угощаются, когда придет охота.

    — Андре Моруа · книга
19. «

    Юпитером в любви клялась И поцелуи расточала страстно, Как женских слов жестокосердна власть, Их лжи внимаем мы напрасно.

    Юпитером в любви клялась И поцелуи расточала страстно, Как женских слов жестокосердна власть, Их лжи внимаем мы напрасно.

    — Дик Лиддил · фильм
20. «

    Женщина для мужчины и есть та самая река, куда он все время норовит нырнуть, чтобы искупаться во влажном омуте глаз, вытереться насухо шелком волос, сесть к костру ее сердца, ощутив волнующий аромат кожи, выпить одним глотком ее губы, съесть с аппетитом все ее время, потом залечь в душу и уснуть. Спать до тех пор, пока его не начнет будить какой-нибудь мужик со словами: «Вставай, ты проспал свое счастье, теперь это моя река».

    Женщина для мужчины и есть та самая река, куда он все время норовит нырнуть, чтобы искупаться во влажном омуте глаз, вытереться насухо шелком волос, сесть к костру ее сердца, ощутив волнующий аромат кожи, выпить одним глотком ее губы, съесть с аппетитом все ее время, потом залечь в душу и уснуть. Спать до тех пор, пока его не начнет будить какой-нибудь мужик со словами: «Вставай, ты проспал свое счастье, теперь это моя река».

    — Ринат Валиуллин · книга