194 мудрых цитаты про «жертва»

Собрали 194 цитаты на тему «жертва» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Я уже останавливал тебя раньше, так как не хотел, чтобы ты умирал. Я не достучался до тебя?

   Я уже останавливал тебя раньше, так как не хотел, чтобы ты умирал. Я не достучался до тебя?

   — Нацу Драгнил · аниме
2. «

   — Он ведёт большую армию через эти земли, проливает невинную кровь и использует мою воду, чтобы продолжать это безумие. Я остановила подачу воды, а в следствие и данное кровопролитие! — Но вы наказываете и невиновных и виновных! Ваши последователи в Мадпоте умирают без этой воды! — Если их смерти необходимы ради спасения мира, то я готова принести эту жертву. Начнём с малого — личность. Деревня. Их смерти, также как и твоя, незначительны для общего блага.

   — Он ведёт большую армию через эти земли, проливает невинную кровь и использует мою воду, чтобы продолжать это безумие. Я остановила подачу воды, а в следствие и данное кровопролитие! — Но вы наказываете и невиновных и виновных! Ваши последователи в Мадпоте умирают без этой воды! — Если их смерти необходимы ради спасения мира, то я готова принести эту жертву. Начнём с малого — личность. Деревня. Их смерти, также как и твоя, незначительны для общего блага.

   — Леди Тетис · игра
3. «

   У вас с братом одинаковые способности, но глаза видят по-разному. Тебе плевать на правду и мотивы Итачи. Ты хочешь лишь мстить и причем неважно кому, тем самым делая жертву клана Учиха бессмысленной.

   У вас с братом одинаковые способности, но глаза видят по-разному. Тебе плевать на правду и мотивы Итачи. Ты хочешь лишь мстить и причем неважно кому, тем самым делая жертву клана Учиха бессмысленной.

   — Данзо Шимура · аниме
4. «

   Жертвуй собой — и не бойся обеднеть!

   Жертвуй собой — и не бойся обеднеть!

   — Луций Анней Сенека
5. «

   Страдал тот, кого поставили на колени. Тот, кого заставили работать под прикрытием, вынужден быть агентом. Тот, кем пожертвовали, опутан ложью. Тот, кому пришлось перестать быть человеком, обречён на одиночество. Человек, вынужденный искать мщения, должен убивать...

   Страдал тот, кого поставили на колени. Тот, кого заставили работать под прикрытием, вынужден быть агентом. Тот, кем пожертвовали, опутан ложью. Тот, кому пришлось перестать быть человеком, обречён на одиночество. Человек, вынужденный искать мщения, должен убивать...

   — Хамсин · игра
6. «

   Утопая в неразделенной любви, коя имеет две стороны: сладкую и горькую, теплую и холодную, нежную и жестокую, глубокую и мелкую, трепещущую и апатичную, тихую и громкую; Она выбирает путь самопожертвования (в который раз?) и приклоняет колено пред эмоциями, завладевшими её хрупким, треснувшим по краям, сердцем. Отдает его в руки человека, которому оно не нужно, еще сильнее зажмуривая глаза, игнорируя сий факт, и слышит лишь то, что хочет услышать. Свою хрупкую душу, обнажив пред новым человеком, она верит в то, что когда-либо ей воздастся за все те страдания, коих было и без того немало в ее жизни, но она вновь и вновь берет на себя все более непосильную ношу, давая клятву любить как минимум вечность. Нежную эмпатию, переполняющую всю ее сущность без остатка, способность к бескорыстной любви, как и плоды прекрасного сада, что цветет лишь благодаря согревающему свету частицы его души, никто нынче не ценит. Любовь, пронзающая сердце копьями, не знает пощады и не делает поблажек даже постоянным клиентам, жестоко хватает за грудки и сдавливает легкие, и она, лишь сталкиваясь с душащей реальностью лицом к лицу, каждый раз убегает в слезах, в попытках оправиться от пережитого стресса.

   Утопая в неразделенной любви, коя имеет две стороны: сладкую и горькую, теплую и холодную, нежную и жестокую, глубокую и мелкую, трепещущую и апатичную, тихую и громкую; Она выбирает путь самопожертвования (в который раз?) и приклоняет колено пред эмоциями, завладевшими её хрупким, треснувшим по краям, сердцем. Отдает его в руки человека, которому оно не нужно, еще сильнее зажмуривая глаза, игнорируя сий факт, и слышит лишь то, что хочет услышать. Свою хрупкую душу, обнажив пред новым человеком, она верит в то, что когда-либо ей воздастся за все те страдания, коих было и без того немало в ее жизни, но она вновь и вновь берет на себя все более непосильную ношу, давая клятву любить как минимум вечность. Нежную эмпатию, переполняющую всю ее сущность без остатка, способность к бескорыстной любви, как и плоды прекрасного сада, что цветет лишь благодаря согревающему свету частицы его души, никто нынче не ценит. Любовь, пронзающая сердце копьями, не знает пощады и не делает поблажек даже постоянным клиентам, жестоко хватает за грудки и сдавливает легкие, и она, лишь сталкиваясь с душащей реальностью лицом к лицу, каждый раз убегает в слезах, в попытках оправиться от пережитого стресса.
7. «

   ... Снаряд не выбирает жертву, он слеп, этот зловещий кусок металла, он не щадит никого, и никак от него не убережешься, только и спасенье, что безвыходно сидеть в подвале.

   ... Снаряд не выбирает жертву, он слеп, этот зловещий кусок металла, он не щадит никого, и никак от него не убережешься, только и спасенье, что безвыходно сидеть в подвале.

   — Лена Мухина · книга
8. «

   Каждый из нас становится жертвой, как только делает своей жертвой другого. Каждый из нас служит инструментом, чтобы причинять боль другому и себе самому.

   Каждый из нас становится жертвой, как только делает своей жертвой другого. Каждый из нас служит инструментом, чтобы причинять боль другому и себе самому.

   — Дэниел Киз · книга
9. «

   — Ведь правда, если бы не было критических ситуаций, кому-то и не приходилось бы совершать подвиги. — А вы считаете, нужны подвиги в мирное время? Я-то как раз считаю, что силы общества должны быть направлены на устранение таких условий, когда кто-то, в данном случае, прекрасный ваш земляк Тимонин, должен жертвовать своей жизнью, чтобы предотвратить катастрофу. — Это другой вопрос. — Нет, это тот же самый вопрос. Пора бы уже научиться дорожить человеческими жизнями. А то сплошные герои... только не амбразуры собой закрываем, а дыры от разгильдяйства. — Ну-ну. Как-то вы странно рассуждаете. — Странно, разве? В каком смысле? — Во всех смыслах. — А... это потому, что терять нечего.

   — Ведь правда, если бы не было критических ситуаций, кому-то и не приходилось бы совершать подвиги. — А вы считаете, нужны подвиги в мирное время? Я-то как раз считаю, что силы общества должны быть направлены на устранение таких условий, когда кто-то, в данном случае, прекрасный ваш земляк Тимонин, должен жертвовать своей жизнью, чтобы предотвратить катастрофу. — Это другой вопрос. — Нет, это тот же самый вопрос. Пора бы уже научиться дорожить человеческими жизнями. А то сплошные герои... только не амбразуры собой закрываем, а дыры от разгильдяйства. — Ну-ну. Как-то вы странно рассуждаете. — Странно, разве? В каком смысле? — Во всех смыслах. — А... это потому, что терять нечего.

   — Герман Иванович Ермаков · фильм
10. «

    Кажется кровь жертв пульсирует внутри самого лезвия.

    Кажется кровь жертв пульсирует внутри самого лезвия.
11. «

    — Я вдруг поняла, что не все вещи стоят того, чтобы положить за них жизнь... — Даже вера? — Какое право у человека навязывать другому свои верования? Все эти мученики сделали мир лучше? Господь — не язычник, что требует жертвоприношений. Не нужно ему чтобы за него убивали.

    — Я вдруг поняла, что не все вещи стоят того, чтобы положить за них жизнь... — Даже вера? — Какое право у человека навязывать другому свои верования? Все эти мученики сделали мир лучше? Господь — не язычник, что требует жертвоприношений. Не нужно ему чтобы за него убивали.

    — Эсклармонда · сериал
12. «

    Марго, я знаю — ты потеряла сегодня друга, но взгляни на меня: я потерял всех своих друзей! Больше того — я потерял мать! Ты всегда могла так плакать, как сейчас; я всегда должен был улыбаться, даже при самой сильной душевной боли. Ты страдаешь; а посмотри на меня — ведь я же умираю! Ну, Марго, будь мужественной! Прошу тебя, сестричка, во имя нашей доброй славы! Честь нашего королевского дома — это наш крест, будем же нести его, подобно Христу, до Голгофы; а если мы и споткнемся на своем пути, то снова встанем, безропотно и мужественно, как он. <...> Да, сестричка, жертва тяжела; но каждый приносит свою жертву — один жертвует честью, другой — своей жизнью. Неужели ты думаешь, что я, будучи двадцати пяти лет от роду и занимая лучший престол в мире, хочу смерти и умру без сожаления? Вглядись в меня... ведь у меня и глаза, и цвет лица, и губы умирающего; но я улыбаюсь... и глядя на мою улыбку, разве нельзя подумать, что я надеюсь жить? А на самом деле, моя сестричка, через неделю, самое большее — месяц, ты будешь оплакивать меня, как оплакиваешь сейчас того, кто умер сегодня утром.

    Марго, я знаю — ты потеряла сегодня друга, но взгляни на меня: я потерял всех своих друзей! Больше того — я потерял мать! Ты всегда могла так плакать, как сейчас; я всегда должен был улыбаться, даже при самой сильной душевной боли. Ты страдаешь; а посмотри на меня — ведь я же умираю! Ну, Марго, будь мужественной! Прошу тебя, сестричка, во имя нашей доброй славы! Честь нашего королевского дома — это наш крест, будем же нести его, подобно Христу, до Голгофы; а если мы и споткнемся на своем пути, то снова встанем, безропотно и мужественно, как он. <...> Да, сестричка, жертва тяжела; но каждый приносит свою жертву — один жертвует честью, другой — своей жизнью. Неужели ты думаешь, что я, будучи двадцати пяти лет от роду и занимая лучший престол в мире, хочу смерти и умру без сожаления? Вглядись в меня... ведь у меня и глаза, и цвет лица, и губы умирающего; но я улыбаюсь... и глядя на мою улыбку, разве нельзя подумать, что я надеюсь жить? А на самом деле, моя сестричка, через неделю, самое большее — месяц, ты будешь оплакивать меня, как оплакиваешь сейчас того, кто умер сегодня утром.

    — Александр Дюма · книга
13. «

    — Нам всем приходится чем-то жертвовать! — Решил пожертвовать мной?

    — Нам всем приходится чем-то жертвовать! — Решил пожертвовать мной?
14. «

    Кто не думает о теле, тот ещё скорее становится его жертвой.

    Кто не думает о теле, тот ещё скорее становится его жертвой.

    — Милан Кундера · книга
15. «

    Первою жертвою нового веяния пал дятел. Бедная эта птица, ей богу, не виновата была. Но она знала грамоте, и этого было вполне достаточно для обвинения.

    Первою жертвою нового веяния пал дятел. Бедная эта птица, ей богу, не виновата была. Но она знала грамоте, и этого было вполне достаточно для обвинения.

    — Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин · книга
16. «

    Никакая жертва не окажется слишком велика, если благодаря ей человечество будет спасено.

    Никакая жертва не окажется слишком велика, если благодаря ей человечество будет спасено.

    — Дэвид Гейдер · книга
17. «

    Есть некоторые люди… люди, которым вселенная приготовила особенную судьбу. Особые привилегии и особые мучения. Богу известно, что мы всегда бросаемся к красивому и сломанному, я это прекрасно понимаю, но некоторых людей невозможно исправить. А если их и возможно исправить, то лишь любовью, и жертва может быть столь велика, что уничтожит дающего.

    Есть некоторые люди… люди, которым вселенная приготовила особенную судьбу. Особые привилегии и особые мучения. Богу известно, что мы всегда бросаемся к красивому и сломанному, я это прекрасно понимаю, но некоторых людей невозможно исправить. А если их и возможно исправить, то лишь любовью, и жертва может быть столь велика, что уничтожит дающего.

    — Кассандра Клэр · книга
18. «

    Ты можешь есть самую изысканую пищу, носить самую красивую одежду, и все будут тебя обожать. Все богатства мира будут твоими в обмен на маленькую жертву: любого мужчину, которого ты полюбишь — ты потеряешь, и счастье которое они принесут тебе, будет мимолетным. Ты готова это принять?

    Ты можешь есть самую изысканую пищу, носить самую красивую одежду, и все будут тебя обожать. Все богатства мира будут твоими в обмен на маленькую жертву: любого мужчину, которого ты полюбишь — ты потеряешь, и счастье которое они принесут тебе, будет мимолетным. Ты готова это принять?

    — Богиня Мон Шен · фильм
19. «

    Многим из нас нужен диктатор — благосклонный, но диктатор, — чтобы было на кого свалить вину, чтобы можно было говорить: «Ты заставил меня это сделать. То не моя вина». Но мы не можем всю жизнь прятаться под чужим зонтом, а потом жаловаться, что промокли. Хорошее определение состояния жертвы — это когда ваше внимание сосредоточено вовне, когда вы ищите во внешнем мире кого-то ещё, чтобы кто-то был виноват в ваших нынешних обстоятельствах и этот кто-то определил вам и цель, и судьбу и ещё отвечал за ваше достоинство.

    Многим из нас нужен диктатор — благосклонный, но диктатор, — чтобы было на кого свалить вину, чтобы можно было говорить: «Ты заставил меня это сделать. То не моя вина». Но мы не можем всю жизнь прятаться под чужим зонтом, а потом жаловаться, что промокли. Хорошее определение состояния жертвы — это когда ваше внимание сосредоточено вовне, когда вы ищите во внешнем мире кого-то ещё, чтобы кто-то был виноват в ваших нынешних обстоятельствах и этот кто-то определил вам и цель, и судьбу и ещё отвечал за ваше достоинство.

    — Эдит Ева Эгер · книга
20. «

    Такая неожиданная благожелательность пугала Адама больше, чем прежняя жестокость; ему чудилось, будто его готовят к роли жертвы и заботой окружили перед смертью, как бывает, когда избранников, предназначенных в дар богам, долго обхаживают и улещивают, чтобы потом жертва возлегла на каменный алтарь с радостью и не гневила богов своим несчастным видом.

    Такая неожиданная благожелательность пугала Адама больше, чем прежняя жестокость; ему чудилось, будто его готовят к роли жертвы и заботой окружили перед смертью, как бывает, когда избранников, предназначенных в дар богам, долго обхаживают и улещивают, чтобы потом жертва возлегла на каменный алтарь с радостью и не гневила богов своим несчастным видом.

    — Джон Стейнбек · книга