604 цитаты «жестокость» для статуса

604 цитаты про «жестокость»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Дети в школах народ безжалостный: порознь ангелы божии, а вместе, особенно в школах, весьма часто безжалостны.

   Дети в школах народ безжалостный: порознь ангелы божии, а вместе, особенно в школах, весьма часто безжалостны.

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
2. «

   Акты жестокости, направленные преимущественно на женщин и совершаемые в присутствии членов их семей, — не что иное, как агрессия, направленная на фигуру матери.

   Акты жестокости, направленные преимущественно на женщин и совершаемые в присутствии членов их семей, — не что иное, как агрессия, направленная на фигуру матери.

   — Томас Харрис · книга
3. «

   ... и почему от доброты бывают так жестоки дети?

   ... и почему от доброты бывают так жестоки дети?
4. «

   Зачем любовь, что так красива и нежна на вид, На деле так жестока и сурова?..

   Зачем любовь, что так красива и нежна на вид, На деле так жестока и сурова?..

   — Уильям Шекспир · книга
5. «

   Жестокость – не крепость, а полуслабость. Жестокой быть легче, чем твердой и мудрой.

   Жестокость – не крепость, а полуслабость. Жестокой быть легче, чем твердой и мудрой.

   — Зинаида Николаевна Гиппиус
6. «

   Я никогда не был жестоким, но контактный поединок помог мне самоутвердиться. Били меня, бил я — и мне это нравилось. Занимался я как одержимый: сотнями колол кирпичи и доски, на улицах постоянно ввязывался в драки, а на тренировки приходил, предварительно размявшись, чтобы сразу кинуться в спарринг.

   Я никогда не был жестоким, но контактный поединок помог мне самоутвердиться. Били меня, бил я — и мне это нравилось. Занимался я как одержимый: сотнями колол кирпичи и доски, на улицах постоянно ввязывался в драки, а на тренировки приходил, предварительно размявшись, чтобы сразу кинуться в спарринг.

   — Дольф Лундгрен
7. «

   Я горжусь, что занималась делом, которое приносит удовольствие, создает красоту, пробуждает совесть, вызывает сострадание и, может быть самое главное, дает миллионам возможность отдохнуть от нашего такого жестокого мира.

   Я горжусь, что занималась делом, которое приносит удовольствие, создает красоту, пробуждает совесть, вызывает сострадание и, может быть самое главное, дает миллионам возможность отдохнуть от нашего такого жестокого мира.

   — Одри Хепберн
8. «

   Ты знаешь, кто мы. Мы, каждый из нас, – монстры. За годы мы совершили бесчисленные зверства. Но Элайджа... совершал их только ради семьи. Поэтому он самый лучший из нас. И всегда был.

   Ты знаешь, кто мы. Мы, каждый из нас, – монстры. За годы мы совершили бесчисленные зверства. Но Элайджа... совершал их только ради семьи. Поэтому он самый лучший из нас. И всегда был.

   — Никлаус «Клаус» Майклсон · сериал
9. «

   По словам Томаса Манна, он требовал отказаться от фантастической веры в революционное очищение нации, от веры в человечество, просветленное стремлением к свободе и справедливости, — короче от веры в земное царство счастья и мира под скипетром разума, а заодно проникнуться жестокой в своей трезвости истиной, что вечный натиск темных сил, слепой и несправедливый, никогда не прекратится.

   По словам Томаса Манна, он требовал отказаться от фантастической веры в революционное очищение нации, от веры в человечество, просветленное стремлением к свободе и справедливости, — короче от веры в земное царство счастья и мира под скипетром разума, а заодно проникнуться жестокой в своей трезвости истиной, что вечный натиск темных сил, слепой и несправедливый, никогда не прекратится.

   — Игорь Иванович Гарин · книга
10. «

    Человечество имело бы право думать о себе гораздо лучше, если бы мы могли поверить, что подросток способен спасти честь и достоинство заклеванной птицы подобным жестом… Однако надеяться на это не приходится. Товарки заклеванной птицы не поднимают ее нежно из пыли, нет — ее быстро и безжалостно добивают.

    Человечество имело бы право думать о себе гораздо лучше, если бы мы могли поверить, что подросток способен спасти честь и достоинство заклеванной птицы подобным жестом… Однако надеяться на это не приходится. Товарки заклеванной птицы не поднимают ее нежно из пыли, нет — ее быстро и безжалостно добивают.

    — Стивен Кинг · книга
11. «

    Нет врага более жестокого, чем прежний друг. Чтобы оправдать в собственных глазах плохой поступок, он с удовольствием чернит того, кого предает.

    Нет врага более жестокого, чем прежний друг. Чтобы оправдать в собственных глазах плохой поступок, он с удовольствием чернит того, кого предает.

    — Андре Моруа
12. «

    Порой нужно быть жестоким с теми, кто нас ненавидит, а иногда надо быть жестоким и с теми, кого мы любим.

    Порой нужно быть жестоким с теми, кто нас ненавидит, а иногда надо быть жестоким и с теми, кого мы любим.

    — Президент Петров · сериал
13. «

    Собачий лай походил на разговор, предупреждающий людей: «Осторожно, человек уподобляется собаке, нет, хуже того — он коварнее и подлее гиены, стервятников, кружащих в небе над безмятежным стадом».

    Собачий лай походил на разговор, предупреждающий людей: «Осторожно, человек уподобляется собаке, нет, хуже того — он коварнее и подлее гиены, стервятников, кружащих в небе над безмятежным стадом».

    — Жиль Куртманш · книга
14. «

    Религия основана, на мой взгляд, прежде всего и главным образом на страхе. Частью это ужас перед неведомым, а частью, как я уже указывал, — желание чувствовать, что у тебя есть своего рода старший брат, который постоит за тебя во всех бедах и злоключениях. Страх — вот что лежит в основе всего этого явления, страх перед таинственным, страх перед неудачей, страх перед смертью. А так как страх является прародителем жестокости, то неудивительно, что жестокость и религия шагали рука об руку. Потому что основа у них обеих одна и та же — страх. В этом мире мы начинаем ныне понемногу постигать вещи и понемногу подчинять их с помощью науки, которая шаг за шагом прокладывает себе дорогу, преодолевая вражду христианской религии, вражду церквей и сопротивление всех обветшалых канонов. Наука лишь может помочь нам преодолеть тот малодушный страх, во власти которого человечество пребывало в продолжение жизни столь многих поколений.

    Религия основана, на мой взгляд, прежде всего и главным образом на страхе. Частью это ужас перед неведомым, а частью, как я уже указывал, — желание чувствовать, что у тебя есть своего рода старший брат, который постоит за тебя во всех бедах и злоключениях. Страх — вот что лежит в основе всего этого явления, страх перед таинственным, страх перед неудачей, страх перед смертью. А так как страх является прародителем жестокости, то неудивительно, что жестокость и религия шагали рука об руку. Потому что основа у них обеих одна и та же — страх. В этом мире мы начинаем ныне понемногу постигать вещи и понемногу подчинять их с помощью науки, которая шаг за шагом прокладывает себе дорогу, преодолевая вражду христианской религии, вражду церквей и сопротивление всех обветшалых канонов. Наука лишь может помочь нам преодолеть тот малодушный страх, во власти которого человечество пребывало в продолжение жизни столь многих поколений.

    — Бертран Рассел · книга
15. «

    Как и многие люди, я с ужасом слушала рассказы и сообщения, доходившие из послевоенной Германии — о депортациях и массовых убийствах, о концентрационных лагерях и крематориях. И так же, как многие другие делали это и будут делать еще долгие годы, я спрашивала себя: «Как могли люди допустить такое? Они должны были знать, они видели эшелоны, видели заборы, видели дым. Как они могли оставаться в стороне и ничего не делать?» Но теперь я поняла.

    Как и многие люди, я с ужасом слушала рассказы и сообщения, доходившие из послевоенной Германии — о депортациях и массовых убийствах, о концентрационных лагерях и крематориях. И так же, как многие другие делали это и будут делать еще долгие годы, я спрашивала себя: «Как могли люди допустить такое? Они должны были знать, они видели эшелоны, видели заборы, видели дым. Как они могли оставаться в стороне и ничего не делать?» Но теперь я поняла.

    — Диана Гэблдон · книга
16. «

    У взрослых, которые в детстве подвергались насилию, зачастую наблюдались проблемы с концентрацией, они жаловались, что постоянно находятся на взводе, а также были наполнены ненавистью к себе. У них были огромные сложности в личной жизни – от беспорядочных, опасных и неудовлетворительных сексуальных отношений они зачастую переходили к полному отказу от них. Кроме того, у них наблюдались огромные пробелы в памяти, они зачастую были склонны к саморазрушительному поведению, а также страдали от множества медицинских проблем.

    У взрослых, которые в детстве подвергались насилию, зачастую наблюдались проблемы с концентрацией, они жаловались, что постоянно находятся на взводе, а также были наполнены ненавистью к себе. У них были огромные сложности в личной жизни – от беспорядочных, опасных и неудовлетворительных сексуальных отношений они зачастую переходили к полному отказу от них. Кроме того, у них наблюдались огромные пробелы в памяти, они зачастую были склонны к саморазрушительному поведению, а также страдали от множества медицинских проблем.

    — Бессел ван дер Колк · книга
17. «

    *обращение Эрена к элдийцам, через «путь»* Эрен: Я обращаюсь ко всем потомкам Имир. Меня зовут Эрен Йегер. Силой гиганта-прародителя я обращаюсь ко всем потомкам Имир. Стены потеряли прочность, и покоившиеся в них гиганты пробудились. Моя цель... Защитить людей острова Парадиз, где я родился и вырос. Но весь мир стремится истребить население острова Парадиз. И ненависть, взращиваемая долгие годы, не ограничится только этим островом. Она не угаснет, пока все потомки Имир не будут уничтожены. Я против. Гиганты из стен пройдут по всем землям за пределами острова. И будут топтать врагов... Пока не сотрут всё живое с лица Земли.

    *обращение Эрена к элдийцам, через «путь»* Эрен: Я обращаюсь ко всем потомкам Имир. Меня зовут Эрен Йегер. Силой гиганта-прародителя я обращаюсь ко всем потомкам Имир. Стены потеряли прочность, и покоившиеся в них гиганты пробудились. Моя цель... Защитить людей острова Парадиз, где я родился и вырос. Но весь мир стремится истребить население острова Парадиз. И ненависть, взращиваемая долгие годы, не ограничится только этим островом. Она не угаснет, пока все потомки Имир не будут уничтожены. Я против. Гиганты из стен пройдут по всем землям за пределами острова. И будут топтать врагов... Пока не сотрут всё живое с лица Земли.

    — Эрен Йегер
18. «

    — Увы, в нынешней жизни мы все существуем сами по себе. А что, по-вашему, способно вернуть нашему народу изначально присущее ему единение? Так все-таки хочется видеть в ближнем тот душевный отклик, о котором вы говорили, вспоминая 60-е. — Я по-прежнему дышу воздухом тех лет. Ну не вписываюсь я в эти интернеты, 3D, айфоны... Ну, и ладно... Но больше всего меня ранит воспитывающая нас с экранов жестокость, которая и способствует нашему разъединению. Думаю, чтобы сегодня сблизить, объединить людей, надо прекратить воспитывать в них жестокость. Вернуть их к изначальным человеческим истинным, библейским заповедям. Нашим политикам нужно прежде всего озаботиться нравственным, духовном возрождением общества, пробуждением в нем чувств добра и сострадания.

    — Увы, в нынешней жизни мы все существуем сами по себе. А что, по-вашему, способно вернуть нашему народу изначально присущее ему единение? Так все-таки хочется видеть в ближнем тот душевный отклик, о котором вы говорили, вспоминая 60-е. — Я по-прежнему дышу воздухом тех лет. Ну не вписываюсь я в эти интернеты, 3D, айфоны... Ну, и ладно... Но больше всего меня ранит воспитывающая нас с экранов жестокость, которая и способствует нашему разъединению. Думаю, чтобы сегодня сблизить, объединить людей, надо прекратить воспитывать в них жестокость. Вернуть их к изначальным человеческим истинным, библейским заповедям. Нашим политикам нужно прежде всего озаботиться нравственным, духовном возрождением общества, пробуждением в нем чувств добра и сострадания.

    — Светлана Немоляева
19. «

    Жестокость зависит от понимания жестокости и от умения сделать выбор против неё. Или же в пользу того, чтобы жестокость не замечать.

    Жестокость зависит от понимания жестокости и от умения сделать выбор против неё. Или же в пользу того, чтобы жестокость не замечать.

    — Джонатан Сафран Фоер · книга
20. «

    В каждой школе есть один-два мальчика, от которых неприятности. А здесь — целый класс. Не понимаю, как вы можете быть такими бессердечными.

    В каждой школе есть один-два мальчика, от которых неприятности. А здесь — целый класс. Не понимаю, как вы можете быть такими бессердечными.