615 глубоких цитат про «жестокость»

615 цитат про «жестокость»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   — Что это у вас сегодня такой жалкий вид? — начал он. — В чем дело? Я видел, что он отлично понимает, почему я чувствую себя почти так же худо, как Гаррисон, но хочет вызвать меня на откровенность, и отвечал: — Меня расстроило жестокое обращение с этим малым. Он усмехнулся. — Это у вас нечто вроде морской болезни. Одни подвержены ей, другие — нет. — Что же тут общего? — возразил я. — Очень много общего, — продолжал он. — Земля так же полна жестокостью, как море — движением. Иные не переносят первой, другие — второго. Вот и вся причина. — Вы так издеваетесь над человеческой жизнью, неужели вы не придаете ей никакой цены? — спросил я. — Цены! Какой цены? — Он посмотрел на меня, и я прочел циничную усмешку в его суровом пристальном взгляде. — О какой цене вы говорите? Как вы ее определите? Кто ценит жизнь? — Я ценю, — ответил я. — Как же вы ее цените? Я имею в виду чужую жизнь. Сколько она, по-вашему, стоит? Цена жизни! Как мог я определить ее? Привыкший ясно и свободно излагать свои мысли, я в присутствии Ларсена почему-то не находил нужных слов.

   — Что это у вас сегодня такой жалкий вид? — начал он. — В чем дело? Я видел, что он отлично понимает, почему я чувствую себя почти так же худо, как Гаррисон, но хочет вызвать меня на откровенность, и отвечал: — Меня расстроило жестокое обращение с этим малым. Он усмехнулся. — Это у вас нечто вроде морской болезни. Одни подвержены ей, другие — нет. — Что же тут общего? — возразил я. — Очень много общего, — продолжал он. — Земля так же полна жестокостью, как море — движением. Иные не переносят первой, другие — второго. Вот и вся причина. — Вы так издеваетесь над человеческой жизнью, неужели вы не придаете ей никакой цены? — спросил я. — Цены! Какой цены? — Он посмотрел на меня, и я прочел циничную усмешку в его суровом пристальном взгляде. — О какой цене вы говорите? Как вы ее определите? Кто ценит жизнь? — Я ценю, — ответил я. — Как же вы ее цените? Я имею в виду чужую жизнь. Сколько она, по-вашему, стоит? Цена жизни! Как мог я определить ее? Привыкший ясно и свободно излагать свои мысли, я в присутствии Ларсена почему-то не находил нужных слов.

   — Джек Лондон · книга
2. «

   — Слышал о древнеримских амфитеатрах? Люди с наслаждением созерцали убийство себе подобных. В наши времена всё происходит не так явно. — Это безумие. — Вовсе нет, жестокость у людей в крови.

   — Слышал о древнеримских амфитеатрах? Люди с наслаждением созерцали убийство себе подобных. В наши времена всё происходит не так явно. — Это безумие. — Вовсе нет, жестокость у людей в крови.

   — Тэцуо Торамэйши
3. «

   Я понял, что доброта и жестокость, сами по себе и отдельно от другого, ни к чему не приводят; и я понял, что в сочетании, одновременно они учат чувствовать.

   Я понял, что доброта и жестокость, сами по себе и отдельно от другого, ни к чему не приводят; и я понял, что в сочетании, одновременно они учат чувствовать.

   — Эдвард Олби · книга
4. «

   Можно не подвозить никого (он так и делал), можно поставить охранную систему в доме (и это он сделал), но всё равно вокруг жестокий мир, где самолеты иногда падают с неба и сумасшедшие способны появиться где угодно, так что небольшая дополнительная страховка никогда не помешает.

   Можно не подвозить никого (он так и делал), можно поставить охранную систему в доме (и это он сделал), но всё равно вокруг жестокий мир, где самолеты иногда падают с неба и сумасшедшие способны появиться где угодно, так что небольшая дополнительная страховка никогда не помешает.

   — Стивен Кинг · книга
5. «

   Как жаль, что нельзя уничтожить одним махом всю тупость и жестокость, не уничтожив при этом человека.

   Как жаль, что нельзя уничтожить одним махом всю тупость и жестокость, не уничтожив при этом человека.

   — Аркадий Стругацкий · книга
6. «

   Tрусость — мать жестокости.

   Tрусость — мать жестокости.

   — Мишель де Монтень
7. «

   — Там опасно? — повернулась я к Кэмерону, завидев, что делает Джейми. — Не знаю наверняка, миссис Фрейзер. — Кэмпбелл уныло сгорбился. — Дональд Макнил скащал лишь про некую стычку на лесоипилке и что пролилась кровь. Он попросил меня сразу же вынести приговор и проследить за казнью, а затем ушел собирать остальных плантаторов, прежде чем я успел выяснить подробности, — пояснил он с печальным видом. — Казнь?! То есть вы намереваетесь казнить человека неизвестно за что?! — Известно, миссис Фрейзер! Прошу прощения, мэм. Я понимаю, вы здесь недавно и можете посчитать наши порядки в чем-то непонятными и даже варварскими... — О да, варварскими, именно! Что же это за закон, если человека... — Раба... — Человека! Приговаривают без суда и следствия! Что это за закон такой?! — Плохой, мэм! — рявкнул Кэмпбелл. — И все же закон, и я обязан проследить за его исполнением.

   — Там опасно? — повернулась я к Кэмерону, завидев, что делает Джейми. — Не знаю наверняка, миссис Фрейзер. — Кэмпбелл уныло сгорбился. — Дональд Макнил скащал лишь про некую стычку на лесоипилке и что пролилась кровь. Он попросил меня сразу же вынести приговор и проследить за казнью, а затем ушел собирать остальных плантаторов, прежде чем я успел выяснить подробности, — пояснил он с печальным видом. — Казнь?! То есть вы намереваетесь казнить человека неизвестно за что?! — Известно, миссис Фрейзер! Прошу прощения, мэм. Я понимаю, вы здесь недавно и можете посчитать наши порядки в чем-то непонятными и даже варварскими... — О да, варварскими, именно! Что же это за закон, если человека... — Раба... — Человека! Приговаривают без суда и следствия! Что это за закон такой?! — Плохой, мэм! — рявкнул Кэмпбелл. — И все же закон, и я обязан проследить за его исполнением.

   — Диана Гэблдон · книга
8. «

   Нельзя видеть в жизни только светлые стороны. Традиции и обычаи повседневного существования скрывают за собой немало причудливого. Например, удовольствие от жестокости ради самой жестокости. Но и под этим кроется кое-что ещё – отчаянное желание быть оцененным по достоинству. Если это желание не осуществлено, человек прибегает к иным способам доказать свою значимость. И тут возможны любые извращения. Привычка к жестокости, как и всякая другая, может культивироваться и овладеть человеком полностью.

   Нельзя видеть в жизни только светлые стороны. Традиции и обычаи повседневного существования скрывают за собой немало причудливого. Например, удовольствие от жестокости ради самой жестокости. Но и под этим кроется кое-что ещё – отчаянное желание быть оцененным по достоинству. Если это желание не осуществлено, человек прибегает к иным способам доказать свою значимость. И тут возможны любые извращения. Привычка к жестокости, как и всякая другая, может культивироваться и овладеть человеком полностью.

   — Агата Кристи · книга
9. «

   Жестокость — первородный грех человечества, а доброте надо учиться.

   Жестокость — первородный грех человечества, а доброте надо учиться.

   — Александра Хоукинз · книга
10. «

    Нет ничего более чистого и жестокого, чем дети.

    Нет ничего более чистого и жестокого, чем дети.

    — Джет · аниме
11. «

    Когда люди уподобляются стадному мышлению, они становятся жестокими. Когда они становятся такими, никто, даже Король, не сможет их остановить.

    Когда люди уподобляются стадному мышлению, они становятся жестокими. Когда они становятся такими, никто, даже Король, не сможет их остановить.

    — Кузе Натсуки
12. «

    Столько умного, очевидного было произнесено в веках — с Христа, Будды, Конфуция, Аввакума… Разве услышали, вняли? Вот и льется кровь, губятся жизни, коверкаются судьбы, надежды. Так будет и впредь, нет в том, увы, сомнений. Человеческая биология такова.

    Столько умного, очевидного было произнесено в веках — с Христа, Будды, Конфуция, Аввакума… Разве услышали, вняли? Вот и льется кровь, губятся жизни, коверкаются судьбы, надежды. Так будет и впредь, нет в том, увы, сомнений. Человеческая биология такова.

    — Майя Плисецкая
13. «

    Кто радуется насилию, тот не способен радоваться жизни.

    Кто радуется насилию, тот не способен радоваться жизни.
14. «

    Угнетатели страдают больше угнетенных. Палачи — жалкие грешники, которые искупают в этой жизни преступления, совершенные ими в прошлых воплощениях, и которых Бог обрек за это быть злыми, — пытка, в тысячу раз более жестокая, нежели та, которую испытывают их невинные жертвы.

    Угнетатели страдают больше угнетенных. Палачи — жалкие грешники, которые искупают в этой жизни преступления, совершенные ими в прошлых воплощениях, и которых Бог обрек за это быть злыми, — пытка, в тысячу раз более жестокая, нежели та, которую испытывают их невинные жертвы.

    — Жорж Санд · книга
15. «

    ...нельзя всех людей отождествлять с жестокостью.

    ...нельзя всех людей отождествлять с жестокостью.

    — Элизабет Рудник · книга
16. «

    Люди начнут пожирать друг друга как дикие звери, если их сделают свободными раньше, чем добрыми.

    Люди начнут пожирать друг друга как дикие звери, если их сделают свободными раньше, чем добрыми.

    — Вольфрам Флейшгауэр · книга
17. «

    Над головой летали чайки, трепали крыльями и насмешливо кричали. Весь мир и каждое существо в нем казались жестокими и безразличными.

    Над головой летали чайки, трепали крыльями и насмешливо кричали. Весь мир и каждое существо в нем казались жестокими и безразличными.

    — Сара Джио · книга
18. «

    Никто на свете не ведёт себя с нами более жестоко, чем мы сами.

    Никто на свете не ведёт себя с нами более жестоко, чем мы сами.

    — Мигель Руис · книга
19. «

    — Во имя богов! Они же как дети! — Я знаю, тяжело остановиться на одном.

    — Во имя богов! Они же как дети! — Я знаю, тяжело остановиться на одном.

    — Ричард (Richard)
20. «

    Возможно, ты думаешь, что я беспричинно жестока с тобой? Но это не так. Есть причина. Я тебя ненавижу.

    Возможно, ты думаешь, что я беспричинно жестока с тобой? Но это не так. Есть причина. Я тебя ненавижу.

    — Глэдос (GLaDOS) · игра