605 цитат «Красивые цитаты про жизнь» на каждый день

Собрали 605 цитат на тему «Красивые цитаты про жизнь» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Суть всякой жизни именно в такой песне, чтобы спеть её от души.

   Суть всякой жизни именно в такой песне, чтобы спеть её от души.

   — Валентин Безбедов · сериал
2. «

   Мама зато рассказывала Асе, как цветут маки в пустыне, такие вдруг внезапные после дождя на песке, мгновенные, как яркая вспышка, яростно одержимые быстротечностью своей жизни на один-единственный день. Надо учиться у этих маков полноте и щедрости самовыражения…

   Мама зато рассказывала Асе, как цветут маки в пустыне, такие вдруг внезапные после дождя на песке, мгновенные, как яркая вспышка, яростно одержимые быстротечностью своей жизни на один-единственный день. Надо учиться у этих маков полноте и щедрости самовыражения…

   — Зоя Журавлева · книга
3. «

   Любите! Истина вела Любовью, а не страхом. Любите! – Добрые дела Не обратятся прахом. Любите малое дитя С терпеньем и вниманьем – Как знать? Оно у нас в гостях, И близится прощанье.

   Любите! Истина вела Любовью, а не страхом. Любите! – Добрые дела Не обратятся прахом. Любите малое дитя С терпеньем и вниманьем – Как знать? Оно у нас в гостях, И близится прощанье.

   — Льюис Кэрролл · книга
4. «

   Вся эта жизнь — беготня меж этажей. Как драже тает сон, а время засыпать уже: То ли погасить свет, то ли обратно зажечь; Что сулит и, вообще, будет ли завтрашний день?

   Вся эта жизнь — беготня меж этажей. Как драже тает сон, а время засыпать уже: То ли погасить свет, то ли обратно зажечь; Что сулит и, вообще, будет ли завтрашний день?
5. «

   Иногда кажется, что вот это, зыбкое и странное, что происходит сейчас, – это не настоящая жизнь. Сейчас всего лишь пишется надоевший, затянувшийся черновик жизни, а подлинное будет потом...

   Иногда кажется, что вот это, зыбкое и странное, что происходит сейчас, – это не настоящая жизнь. Сейчас всего лишь пишется надоевший, затянувшийся черновик жизни, а подлинное будет потом...

   — Олег Рой · книга
6. «

   Не стараясь объяснить Смысла перемен, Я вплетаюсь, словно нить, В Божий гобелен...

   Не стараясь объяснить Смысла перемен, Я вплетаюсь, словно нить, В Божий гобелен...

   — Дмитрий Львович Быков
7. «

   В твоей улыбке я буду жить вечно.

   В твоей улыбке я буду жить вечно.

   — Николас Спаркс · книга
8. «

   Таким людям, как вы, совсем не к лицу критиковать радио или жизнь. Лучше научитесь сначала слушать! Научитесь серьезно относиться к тому, что заслуживает серьезного отношения, и смеяться над прочим! Вы сделали из своей жизни какую-то отвратительную историю болезни, из своего дарованья какое-то несчастье.

   Таким людям, как вы, совсем не к лицу критиковать радио или жизнь. Лучше научитесь сначала слушать! Научитесь серьезно относиться к тому, что заслуживает серьезного отношения, и смеяться над прочим! Вы сделали из своей жизни какую-то отвратительную историю болезни, из своего дарованья какое-то несчастье.

   — Герман Гессе · книга
9. «

   Сквозь вселенскую тьму забрезжил сладостный свет. Блестели золотые глаза. Наступило избавление. Забывшись, я откинул голову. Серебряный свет падал на мое печальное, встревоженное лицо. Два золотистых глаза смотрели на меня бесконечно нежно, и прекрасные губы целовали мои нечестивые глаза и горячий лоб… Я больше ничего не видел и не слышал, пурпурная тьма окружила меня, вся боль и печаль исчезли; броня, сковавшая мое сердце, рассыпалась, ледяная пустыня души зазеленела; после долгих лет отчаяния и мук я снова почувствовал себя ребенком на вечерней молитве: мне хотелось сложить ладони и шептать: «О, ты прекрасна, жизнь, ты чудесна, жизнь, о, жизнь, я люблю тебя!»

   Сквозь вселенскую тьму забрезжил сладостный свет. Блестели золотые глаза. Наступило избавление. Забывшись, я откинул голову. Серебряный свет падал на мое печальное, встревоженное лицо. Два золотистых глаза смотрели на меня бесконечно нежно, и прекрасные губы целовали мои нечестивые глаза и горячий лоб… Я больше ничего не видел и не слышал, пурпурная тьма окружила меня, вся боль и печаль исчезли; броня, сковавшая мое сердце, рассыпалась, ледяная пустыня души зазеленела; после долгих лет отчаяния и мук я снова почувствовал себя ребенком на вечерней молитве: мне хотелось сложить ладони и шептать: «О, ты прекрасна, жизнь, ты чудесна, жизнь, о, жизнь, я люблю тебя!»

   — Эрих Мария Ремарк · книга
10. «

    Рушилась в пламени Злая Берёза, метельная зимняя ночь навек поглощала Того, кого я всегда жду. Рвался к небу последний костёр Славомира. Не станут нас с ним закапывать вместе в снег. Дотла, до серой золы выгорал во мне Хаук, его колдовская свирель, его синие, отчаянные глаза. Для меня не сбудется баснь. Они никогда не сбываются, потому-то их и рассказывают. Давно было мне уже пора это понять.

    Рушилась в пламени Злая Берёза, метельная зимняя ночь навек поглощала Того, кого я всегда жду. Рвался к небу последний костёр Славомира. Не станут нас с ним закапывать вместе в снег. Дотла, до серой золы выгорал во мне Хаук, его колдовская свирель, его синие, отчаянные глаза. Для меня не сбудется баснь. Они никогда не сбываются, потому-то их и рассказывают. Давно было мне уже пора это понять.

    — Мария Семенова · книга
11. «

    Море – мой преданный друг. Как все понимающий, молчаливый пес. Море не раз возвращало меня к жизни.

    Море – мой преданный друг. Как все понимающий, молчаливый пес. Море не раз возвращало меня к жизни.

    — Эльчин Сафарли · книга
12. «

    Жизнь дана на радость, но её надо уметь отстоять, поэтому истинное назначение человека — борьба за правду и справедливость, борьба со всем, что лишает людской радости. Всякая несправедливость казалась мне дневным разбоем, и я всячески выступал против неё.

    Жизнь дана на радость, но её надо уметь отстоять, поэтому истинное назначение человека — борьба за правду и справедливость, борьба со всем, что лишает людской радости. Всякая несправедливость казалась мне дневным разбоем, и я всячески выступал против неё.

    — Владимир Даль
13. «

    Мы должны вести себя не так, словно обязаны жить ради своего тела, а так, словно не можем жить без него.

    Мы должны вести себя не так, словно обязаны жить ради своего тела, а так, словно не можем жить без него.

    — Луций Анней Сенека · книга
14. «

    — Вероника Франко, вы обвиняетесь в колдовстве! Вы сознаетесь в содеянном и полагаетесь на милость Господню или выслушаете мой приговор. — Я сознаюсь, ваша светлость. — Это Богоугодный поступок. Говорите. — Я сознаюсь, что любила человека, который не мог жениться на мне, потому, что у меня не было приданого. Я сознаюсь, что у меня была мать, которая научила меня другому образу жизни. Которому я противилась сначала, но потом приняла. Я сознаюсь, что стала куртизанкой. Что наслаждалась своей властью, доставляя удовольствие многим мужчинам, которые не принадлежали мне. — Ваша милость, она не говорит о покаянии. — Сознаюсь, что стала свободной шлюхой, а не покорной женой. <...> Сознаюсь, что получала больше экстаза в страсти, чем в молитве. Такая страсть сама по себе молитва. Я сознаюсь... сознаюсь, что молила о том, чтобы снова почувствовать губы своего возлюбленного, объятия его рук, его ласку. — Вероника, прекрати! Спасай свою жизнь, пожалуйста. — Я уступила своей любви, я не откажусь от неё. И я сознаюсь, что очень хочу снова загораться и пылать. Наши мечты уносят нас далеко от этого места... и мы больше не принадлежит сами себе. Я знаю, что всегда... всегда он будет принадлежать мне. — Ваша милость, надо ли слушать её? Она может всех нас околдовать. — Если бы я не выбрала этот путь, прожила жизнь по-другому, покорной женой своего мужа, моя душа не испытала бы счастья любви и страсти. Сознаюсь, что эти долгие дни и ночи были бы худшим злом, чем вы могли причинить мне. — Закончили? — Нет, ваша милость. Вы все, кто сидит здесь, кто истосковался по тому, что я могу дать и не может противостоять силе женщины, тому, что лучше всего удалось создать Господу, то есть нас. Наши желания, потребность любить, которое вы называете грехом, ересью и бесчестьем... — Довольно! В последний раз, пока не произнесут приговор — вы раскаиваетесь? — Я раскаиваюсь, что у меня не было иного выбора. Я не раскаиваюсь в своей жизни.

    — Вероника Франко, вы обвиняетесь в колдовстве! Вы сознаетесь в содеянном и полагаетесь на милость Господню или выслушаете мой приговор. — Я сознаюсь, ваша светлость. — Это Богоугодный поступок. Говорите. — Я сознаюсь, что любила человека, который не мог жениться на мне, потому, что у меня не было приданого. Я сознаюсь, что у меня была мать, которая научила меня другому образу жизни. Которому я противилась сначала, но потом приняла. Я сознаюсь, что стала куртизанкой. Что наслаждалась своей властью, доставляя удовольствие многим мужчинам, которые не принадлежали мне. — Ваша милость, она не говорит о покаянии. — Сознаюсь, что стала свободной шлюхой, а не покорной женой. <...> Сознаюсь, что получала больше экстаза в страсти, чем в молитве. Такая страсть сама по себе молитва. Я сознаюсь... сознаюсь, что молила о том, чтобы снова почувствовать губы своего возлюбленного, объятия его рук, его ласку. — Вероника, прекрати! Спасай свою жизнь, пожалуйста. — Я уступила своей любви, я не откажусь от неё. И я сознаюсь, что очень хочу снова загораться и пылать. Наши мечты уносят нас далеко от этого места... и мы больше не принадлежит сами себе. Я знаю, что всегда... всегда он будет принадлежать мне. — Ваша милость, надо ли слушать её? Она может всех нас околдовать. — Если бы я не выбрала этот путь, прожила жизнь по-другому, покорной женой своего мужа, моя душа не испытала бы счастья любви и страсти. Сознаюсь, что эти долгие дни и ночи были бы худшим злом, чем вы могли причинить мне. — Закончили? — Нет, ваша милость. Вы все, кто сидит здесь, кто истосковался по тому, что я могу дать и не может противостоять силе женщины, тому, что лучше всего удалось создать Господу, то есть нас. Наши желания, потребность любить, которое вы называете грехом, ересью и бесчестьем... — Довольно! В последний раз, пока не произнесут приговор — вы раскаиваетесь? — Я раскаиваюсь, что у меня не было иного выбора. Я не раскаиваюсь в своей жизни.

    — судья-инквизитор · фильм
15. «

    Поистине, жизнь человека подобна росе или мгновенному блеску молнии.

    Поистине, жизнь человека подобна росе или мгновенному блеску молнии.

    — Рюноскэ Акутагава · книга
16. «

    Я хочу, чтобы у нас с тобой было все, Америка. Праздники и дни рождения, заполненные работой месяцы и ленивые выходные. Я хочу находить следы перемазанных шоколадом пальчиков на своем столе. Я хочу шуток, которые будут понятны только нам двоим, стычек и всего остального. Я хочу прожить с тобой всю жизнь.

    Я хочу, чтобы у нас с тобой было все, Америка. Праздники и дни рождения, заполненные работой месяцы и ленивые выходные. Я хочу находить следы перемазанных шоколадом пальчиков на своем столе. Я хочу шуток, которые будут понятны только нам двоим, стычек и всего остального. Я хочу прожить с тобой всю жизнь.

    — Кира Касс · книга
17. «

    Как заманчива жизнь, и наивное сердце пророчит Сотни верных удач — арифметика счастья проста. И любовь не слепа, если светятся милые очи И к горячим губам припадают хмельные уста. Беды, словно гроза, не спешат — отойдут и воскреснут, Но уже — для двоих. И замрёт в предвкушеньи толпа.

    Как заманчива жизнь, и наивное сердце пророчит Сотни верных удач — арифметика счастья проста. И любовь не слепа, если светятся милые очи И к горячим губам припадают хмельные уста. Беды, словно гроза, не спешат — отойдут и воскреснут, Но уже — для двоих. И замрёт в предвкушеньи толпа.
18. «

    — Жил-был монах-буддист и он бродил по горам. Откуда не возьмись появился тигр и загнал его на край утеса. С одной стороны монах видит бездонную пропасть, а с другой его поджидает тигр. Он стоит и держится за маленький кустик и вдруг замечает землянику. Представляешь, он улыбается. Он говорит: «Ого, прекрасная земляника!» Он срывает ее и ест. — И? — Все. — Все? — Ага. — Монаха вот-вот сожрет тигр, а он ест землянику? — Ага. — И что это должно означать? — Это должно значить, что мы должны жить каждую секунду, пока живы.

    — Жил-был монах-буддист и он бродил по горам. Откуда не возьмись появился тигр и загнал его на край утеса. С одной стороны монах видит бездонную пропасть, а с другой его поджидает тигр. Он стоит и держится за маленький кустик и вдруг замечает землянику. Представляешь, он улыбается. Он говорит: «Ого, прекрасная земляника!» Он срывает ее и ест. — И? — Все. — Все? — Ага. — Монаха вот-вот сожрет тигр, а он ест землянику? — Ага. — И что это должно означать? — Это должно значить, что мы должны жить каждую секунду, пока живы.

    — Чарльз Мэйо · фильм
19. «

    На небе зажглась уж вторая звезда, И гномику сна поработать пора, Он книжку берёт и к ребёнку идёт, Читает он сказки всю ночь напролёт, Читает про кошек, собачек, мышей, Про яркое солнце, траву и ручей, Про пряники, вафли и шоколад, Про принцев, принцесс и бал-маскарад, Про мудрого князя на белом коне, Чтоб ты до утра улыбалась во сне.

    На небе зажглась уж вторая звезда, И гномику сна поработать пора, Он книжку берёт и к ребёнку идёт, Читает он сказки всю ночь напролёт, Читает про кошек, собачек, мышей, Про яркое солнце, траву и ручей, Про пряники, вафли и шоколад, Про принцев, принцесс и бал-маскарад, Про мудрого князя на белом коне, Чтоб ты до утра улыбалась во сне.

    — Нана Блик · книга
20. «

    Так уж устроена эта проклятая, эта благословенная жизнь, что в ней помнишь прошлое, живёшь настоящим, но не дано знать будущее. Никому и никогда.

    Так уж устроена эта проклятая, эта благословенная жизнь, что в ней помнишь прошлое, живёшь настоящим, но не дано знать будущее. Никому и никогда.

    — Мария Глушко · книга