639 цитат про «Красивые цитаты про жизнь» — коротко и по делу

Собрали 639 цитат на тему «Красивые цитаты про жизнь» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Только оказавшись на вершине холодного айсберга жизни, можно увидеть всех и вся, найти оправдание Снежной Королеве и осудить «бесхребетного» Кая. За каждым злым умыслом, жадным действием и коварным планом скрывается одна-единственная причина – разочарование в любви.

   Только оказавшись на вершине холодного айсберга жизни, можно увидеть всех и вся, найти оправдание Снежной Королеве и осудить «бесхребетного» Кая. За каждым злым умыслом, жадным действием и коварным планом скрывается одна-единственная причина – разочарование в любви.

   — Олег Рой · книга
2. «

   Любите при свечах, танцуйте до гудка, живите — при сейчас, любите — при когда?

   Любите при свечах, танцуйте до гудка, живите — при сейчас, любите — при когда?

   — Андрей Вознесенский
3. «

   Нет любви — нет жизни.

   Нет любви — нет жизни.

   — Грегори Дэвид Робертс · книга
4. «

   Не говори: я трус, глупец!.. О! если так меня терзало Сей жизни мрачное начало, Какой же должен быть конец!..

   Не говори: я трус, глупец!.. О! если так меня терзало Сей жизни мрачное начало, Какой же должен быть конец!..

   — Михаил Юрьевич Лермонтов
5. «

   Son, You've got a way to fall They'll tell you where to go But they won't know.

   Son, You've got a way to fall They'll tell you where to go But they won't know.
6. «

   Все моё несчастье в том, что я живу, как ночная бабочка, которой суждено жить в дождливую ночь.

   Все моё несчастье в том, что я живу, как ночная бабочка, которой суждено жить в дождливую ночь.

   — Георгий Бурков · книга
7. «

   — Жил-был монах-буддист и он бродил по горам. Откуда не возьмись появился тигр и загнал его на край утеса. С одной стороны монах видит бездонную пропасть, а с другой его поджидает тигр. Он стоит и держится за маленький кустик и вдруг замечает землянику. Представляешь, он улыбается. Он говорит: «Ого, прекрасная земляника!» Он срывает ее и ест. — И? — Все. — Все? — Ага. — Монаха вот-вот сожрет тигр, а он ест землянику? — Ага. — И что это должно означать? — Это должно значить, что мы должны жить каждую секунду, пока живы.

   — Жил-был монах-буддист и он бродил по горам. Откуда не возьмись появился тигр и загнал его на край утеса. С одной стороны монах видит бездонную пропасть, а с другой его поджидает тигр. Он стоит и держится за маленький кустик и вдруг замечает землянику. Представляешь, он улыбается. Он говорит: «Ого, прекрасная земляника!» Он срывает ее и ест. — И? — Все. — Все? — Ага. — Монаха вот-вот сожрет тигр, а он ест землянику? — Ага. — И что это должно означать? — Это должно значить, что мы должны жить каждую секунду, пока живы.

   — Чарльз Мэйо · фильм
8. «

   Человек не просто рождается и живет – в его существовании обязательно есть великий смысл.

   Человек не просто рождается и живет – в его существовании обязательно есть великий смысл.

   — Олег Рой · книга
9. «

   И ничто не изменилось в мире. Горел над пашней ясный день, рощица на краю пашни стояла вся зеленая, умытая вчерашним дождем... Густо пахло землей, так густо, тяжко пахло сырой землей, что голова легонько кружилась. Собрала она всю свою весеннюю силу, все соки живые — готовилась опять породить жизнь. И далекая синяя полоска леса, и облако белое, кудрявое над этой полоской, и солнце в вышине — все была жизнь, и перла она через края, и не заботилась ни о чем, и никого не страшилась.

   И ничто не изменилось в мире. Горел над пашней ясный день, рощица на краю пашни стояла вся зеленая, умытая вчерашним дождем... Густо пахло землей, так густо, тяжко пахло сырой землей, что голова легонько кружилась. Собрала она всю свою весеннюю силу, все соки живые — готовилась опять породить жизнь. И далекая синяя полоска леса, и облако белое, кудрявое над этой полоской, и солнце в вышине — все была жизнь, и перла она через края, и не заботилась ни о чем, и никого не страшилась.

   — Василий Шукшин · книга
10. «

    На Заході забагато Світла, а на Сході — Пітьми, Україна поле битви і то вже втретє офійно, не офіційно знають історики. Краще кидати доброго мʼяча, але за Добро, Заходу, ніж кидати негатив Сходу, бо тим вони робляться сильніші. Але найкраще це робити Добро тут, у себе дома, в Україні. І ніяке примирення, мир я не сприймаю. Зло має бути покарано і знищено, а Україна перемогти. Я щаслива людина, бо мій народ ніколи нікого непоневолював і я нещасна людина, бо мій народ поневолений віками. Час, щоб зняти ці пута, пута з голови, що і малювали митці на голові Христа. Жовто-блакить народжує живе

    На Заході забагато Світла, а на Сході — Пітьми, Україна поле битви і то вже втретє офійно, не офіційно знають історики. Краще кидати доброго мʼяча, але за Добро, Заходу, ніж кидати негатив Сходу, бо тим вони робляться сильніші. Але найкраще це робити Добро тут, у себе дома, в Україні. І ніяке примирення, мир я не сприймаю. Зло має бути покарано і знищено, а Україна перемогти. Я щаслива людина, бо мій народ ніколи нікого непоневолював і я нещасна людина, бо мій народ поневолений віками. Час, щоб зняти ці пута, пута з голови, що і малювали митці на голові Христа. Жовто-блакить народжує живе
11. «

    Разве румянец сумеет сказать обо всем — о буйстве крови, о неистовом токе жизни, из весенних грез сотворенной!..

    Разве румянец сумеет сказать обо всем — о буйстве крови, о неистовом токе жизни, из весенних грез сотворенной!..

    — Акико Ёсано
12. «

    Дельфины выкормили и вырастили тебя. Но ты кит. И скоро исполнится ровно год, как ты живёшь в лагуне.

    Дельфины выкормили и вырастили тебя. Но ты кит. И скоро исполнится ровно год, как ты живёшь в лагуне.

    — Наталия Немцова · книга
13. «

    Жизнь, как маленькое одеяльце: потянешь наверх — мёрзнут ноги, потянешь вниз — голова. Жить умеет тот, кто сворачивается калачиком.

    Жизнь, как маленькое одеяльце: потянешь наверх — мёрзнут ноги, потянешь вниз — голова. Жить умеет тот, кто сворачивается калачиком.

    — Эльчин Сафарли · книга
14. «

    Ночь была ужасная, ноябрьская, — мокрая, туманная, дождливая, снежливая, чреватая флюсами, насморками, лихорадками, жабами, горячками всех возможных родов и сортов–одним словом, всеми дарами петербургского ноября. Ветер выл в опустелых улицах, вздымая выше колец черную воду Фонтанки и задорно потрогивая тощие фонари набережной, которые в свою очередь вторили его завываниям тоненьким, пронзительным скрипом, что составляло бесконечный, пискливый, дребезжащий концерт, весьма знакомый каждому петербургскому жителю. Шёл дождь и снег разом. Прорываемые ветром струи дождевой воды прыскали чуть-чуть не горизонтально, словно из пожарной трубы, и кололи и секли лицо несчастного господина Голядкина, как тысячи булавок и шпилек. Среди ночного безмолвия, прерываемого лишь отдаленным гулом карет, воем ветра и скрипом фонарей, уныло слышались хлест и журчание воды, стекавшей со всех крыш, крылечек, желобов и карнизов на гранитный помост тротуара. Ни души не было ни вблизи, ни вдали, да казалось, что и быть не могло в такую пору и в такую погоду.

    Ночь была ужасная, ноябрьская, — мокрая, туманная, дождливая, снежливая, чреватая флюсами, насморками, лихорадками, жабами, горячками всех возможных родов и сортов–одним словом, всеми дарами петербургского ноября. Ветер выл в опустелых улицах, вздымая выше колец черную воду Фонтанки и задорно потрогивая тощие фонари набережной, которые в свою очередь вторили его завываниям тоненьким, пронзительным скрипом, что составляло бесконечный, пискливый, дребезжащий концерт, весьма знакомый каждому петербургскому жителю. Шёл дождь и снег разом. Прорываемые ветром струи дождевой воды прыскали чуть-чуть не горизонтально, словно из пожарной трубы, и кололи и секли лицо несчастного господина Голядкина, как тысячи булавок и шпилек. Среди ночного безмолвия, прерываемого лишь отдаленным гулом карет, воем ветра и скрипом фонарей, уныло слышались хлест и журчание воды, стекавшей со всех крыш, крылечек, желобов и карнизов на гранитный помост тротуара. Ни души не было ни вблизи, ни вдали, да казалось, что и быть не могло в такую пору и в такую погоду.

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
15. «

    Непредсказуемость – прекрасная специя, не адский перец, но сахарная корица на десертике жизни.

    Непредсказуемость – прекрасная специя, не адский перец, но сахарная корица на десертике жизни.

    — Франц Вертфоллен · книга
16. «

    Что такое душа? Кто-то называет её искрой, что разгоняет тьму и порождает жизнь.

    Что такое душа? Кто-то называет её искрой, что разгоняет тьму и порождает жизнь.
17. «

    Человеческой жизни положен предел, любви же нет предела.

    Человеческой жизни положен предел, любви же нет предела.

    — Ихара Сайкаку · книга
18. «

    — Что-то нет энтузиазма в голосе... — Может, ты не слышишь? — Я все слышу. Слышу, что в твоих словах нет ни капли волнения — ваш роман похож на флирт двух рыбок. А я хочу, чтобы тебя захлестнула страсть и ты летала, как на крыльях, пела и танцевала от восторга... Чтобы ты жила, как в забытьи, в забытьи от счастья... Знаю, звучит сентиментально... Но любовь — одержимость человеком, в котором твоя жизнь. Найди мужчину, в которого влюбишься до беспамятства и который полюбит тебя так же. Как его отыскать? Главное, слушайся сердца... Пока оно не колышется... Без любви жизнь теряет всякий смысл. Попробуй... Не попробуешь — считай, что не жила. — Браво! — Ты черствая... — Извини, ладно... Повтори еще раз, только покороче, пап. — Идет. Распахни свое сердце для чьей-то стрелы.

    — Что-то нет энтузиазма в голосе... — Может, ты не слышишь? — Я все слышу. Слышу, что в твоих словах нет ни капли волнения — ваш роман похож на флирт двух рыбок. А я хочу, чтобы тебя захлестнула страсть и ты летала, как на крыльях, пела и танцевала от восторга... Чтобы ты жила, как в забытьи, в забытьи от счастья... Знаю, звучит сентиментально... Но любовь — одержимость человеком, в котором твоя жизнь. Найди мужчину, в которого влюбишься до беспамятства и который полюбит тебя так же. Как его отыскать? Главное, слушайся сердца... Пока оно не колышется... Без любви жизнь теряет всякий смысл. Попробуй... Не попробуешь — считай, что не жила. — Браво! — Ты черствая... — Извини, ладно... Повтори еще раз, только покороче, пап. — Идет. Распахни свое сердце для чьей-то стрелы.

    — Сьюзен Перриш · фильм
19. «

    — Увы, на нивах жизни — сорняки, и ужас запустения велик. Но помыслы людские высоки, а время человека — только миг. Но он спокоен и в тщете великой, покуда видит мыслью ясноликой и жизнь живую на могильном дне, и небо в океанской глубине.

    — Увы, на нивах жизни — сорняки, и ужас запустения велик. Но помыслы людские высоки, а время человека — только миг. Но он спокоен и в тщете великой, покуда видит мыслью ясноликой и жизнь живую на могильном дне, и небо в океанской глубине.

    — Улаф Аукруст
20. «

    Так бывает, что, оказавшись в водовороте жизни, забываешь, как все начиналось, а когда рождается ребенок, вдруг кажется невозможным представить, что ты когда-то любил кого-то еще.

    Так бывает, что, оказавшись в водовороте жизни, забываешь, как все начиналось, а когда рождается ребенок, вдруг кажется невозможным представить, что ты когда-то любил кого-то еще.

    — Фредрик Бакман · книга