«жизнь и смерть» в 34 цитаты

Собрали 34 цитаты на тему «жизнь и смерть» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   [Фалес] сказал, что между жизнью и смертью нет разницы. – «Почему же ты не умрешь?» – спросили его. «Именно поэтому», – сказат Фалес.

   [Фалес] сказал, что между жизнью и смертью нет разницы. – «Почему же ты не умрешь?» – спросили его. «Именно поэтому», – сказат Фалес.

   — Фалес Милетский
2. «

   Жить и умереть — в этом красота бытия человека. Возможность жить и возможность умереть, постоянная борьба и движение...

   Жить и умереть — в этом красота бытия человека. Возможность жить и возможность умереть, постоянная борьба и движение...

   — Кёдзюро Рэнгоку · аниме
3. «

   Нам всем придётся умирать.

   Нам всем придётся умирать.

   — Геллерт Грин-де-Вальд · фильм
4. «

   Маленькая несовершенная жизнь в маленьком недолговечном теле. Вот и вся короткая правда о том, что есть абсолютно у каждого из нас. Нас различает лишь восприятие этой правды.

   Маленькая несовершенная жизнь в маленьком недолговечном теле. Вот и вся короткая правда о том, что есть абсолютно у каждого из нас. Нас различает лишь восприятие этой правды.

   — Лиля Град · книга
5. «

   Культура смертной памяти уберегает человека от колоссального количества ошибок. А когда он забывает, что смертен, то много ошибается, тратя усилия души, сердца, ума на земное, на дела человеческие, может быть, важные, нужные и даже прекрасные, но которые с собой не возьмёшь.

   Культура смертной памяти уберегает человека от колоссального количества ошибок. А когда он забывает, что смертен, то много ошибается, тратя усилия души, сердца, ума на земное, на дела человеческие, может быть, важные, нужные и даже прекрасные, но которые с собой не возьмёшь.

   — Протоиерей Феодор Бородин · книга
6. «

   Теперь я понял, почему после смерти отца моя мать ходила, опираясь о стену. Горе кренит к земле.

   Теперь я понял, почему после смерти отца моя мать ходила, опираясь о стену. Горе кренит к земле.

   — Мэтт Хейг · книга
7. «

   Прошла война, пройдет революция. Россия станет уже не той. Воюем, гибнем, мучимся. А дерево распускается так же, как и прошлой весной, как много весен назад.

   Прошла война, пройдет революция. Россия станет уже не той. Воюем, гибнем, мучимся. А дерево распускается так же, как и прошлой весной, как много весен назад.

   — Алексей Толстой · книга
8. «

   Когда кто-то слишком долго ходит между жизнью и смертью, он начинает чувствовать себя живым, лишь когда смерть дышит ему в затылок.

   Когда кто-то слишком долго ходит между жизнью и смертью, он начинает чувствовать себя живым, лишь когда смерть дышит ему в затылок.

   — Джо Аберкромби · книга
9. «

   ... Сделай старой Роуз одолжение, наслаждайся жизнью, пока можешь. Не позволяй обаянию смерти и её многочисленным секретам поглотить тебя. Знаю, это соблазнительно и затягивает. Можно сказать, все мы — призраки, ждущие возможности перейти из этого места в следующее. Бытие и небытие разделяет невероятно тонкая плёнка. Наши кости столь хрупки, а оболочки — деликатны, что любой неверный шаг может заставить нас мгновенно кануть в вечность.

   ... Сделай старой Роуз одолжение, наслаждайся жизнью, пока можешь. Не позволяй обаянию смерти и её многочисленным секретам поглотить тебя. Знаю, это соблазнительно и затягивает. Можно сказать, все мы — призраки, ждущие возможности перейти из этого места в следующее. Бытие и небытие разделяет невероятно тонкая плёнка. Наши кости столь хрупки, а оболочки — деликатны, что любой неверный шаг может заставить нас мгновенно кануть в вечность.

   — Элисон Розенберг · игра
10. «

    Ни одна смерть не похожа на другую, но каждая вводит нас в тот же мир, в мир, куда мы так редко вступаем, где нам становится ясной вся никчемность того, за чем мы так долго гнались и так скоро опять устремимся в погоню.

    Ни одна смерть не похожа на другую, но каждая вводит нас в тот же мир, в мир, куда мы так редко вступаем, где нам становится ясной вся никчемность того, за чем мы так долго гнались и так скоро опять устремимся в погоню.

    — Айрис Мёрдок · книга
11. «

    Никогда не забывай, что твоей коронации аплодирует та же самая толпа, которая будет аплодировать твоей казни. Люди любят шоу.

    Никогда не забывай, что твоей коронации аплодирует та же самая толпа, которая будет аплодировать твоей казни. Люди любят шоу.

    — Терри Пратчетт · книга
12. «

    Люди боятся смерти и играют в смерть, в надежде забыть о страхе. Они знают, что умрут, знают, что спасения нет, но не хотят этого знать, и делают вид, что смерть – просто игрушка, которую можно взять на время, а потом положить обратно на полку. Они шутят про смерть. Они устраивают карнавал в честь Дня Мертвых, наряжаются скелетами и танцуют на улицах. Они вызывают духов на своих вечеринках и проводят фестивали спиритизма. Так они могут притвориться, что им не страшно. Но им страшно, и страх отравляет каждую секунду их жизни.

    Люди боятся смерти и играют в смерть, в надежде забыть о страхе. Они знают, что умрут, знают, что спасения нет, но не хотят этого знать, и делают вид, что смерть – просто игрушка, которую можно взять на время, а потом положить обратно на полку. Они шутят про смерть. Они устраивают карнавал в честь Дня Мертвых, наряжаются скелетами и танцуют на улицах. Они вызывают духов на своих вечеринках и проводят фестивали спиритизма. Так они могут притвориться, что им не страшно. Но им страшно, и страх отравляет каждую секунду их жизни.

    — Алексей Игнатов · книга
13. «

    Жизнь и смерть… дуэт, который особенно ярко цеплялся друг за друга в этом месте.

    Жизнь и смерть… дуэт, который особенно ярко цеплялся друг за друга в этом месте.
14. «

    Жизнь-то ведь наша и есть только ожидание чего-то большего, чем наша суета, а смерть — она неминуема, она-то не обманет.

    Жизнь-то ведь наша и есть только ожидание чего-то большего, чем наша суета, а смерть — она неминуема, она-то не обманет.

    — Брэм Стокер · книга
15. «

    ... Вспомните тех, кто покоится на церковном кладбище — нам повезло больше. Они бы всё отдали, лишь бы обрести наши разбитые сердца!

    ... Вспомните тех, кто покоится на церковном кладбище — нам повезло больше. Они бы всё отдали, лишь бы обрести наши разбитые сердца!

    — Уинстон Грэхем · книга
16. «

    Что приятно в умирании – каждый день кажется чудесным.

    Что приятно в умирании – каждый день кажется чудесным.

    — Карен МакЛаски · сериал
17. «

    Видите ли, человек не оставляет по себе почти никаких следов. Рождаешься на свет, пытаешься что-то делать, сам не зная почему, но все равно продолжаешь свои попытки; родившись одновременно со множеством других людей, ты связан с ними, и потому, пытаясь двинуть рукой или ногой, ты как бы дергаешь за веревочки, но веревочки привязаны к рукам и ногам всех остальных, и все они тоже пытаются за них дергать и тоже не знают почему, знают только, что все веревочки перепутались и мешают друг другу, все равно как если бы пять или шесть человек пытались соткать ковер на одном ткацком станке, причем каждый хотел бы вплести в него свой собственный узор, но ты знаешь, что это не имеет никакого значения иначе те, кто сотворил этот станок, устроили бы все гораздо лучше, и все же это не может не иметь значения — ведь ты продолжаешь свои попытки, во всяком случае должен их продолжать, а потом вдруг оказывается, что все кончено, и от тебя осталась всего лишь каменная глыба, на которой что-то нацарапано если, конечно, кто-нибудь удосужился этот мрамор поставить и что-то на нем нацарапать, и вот на него льет дождь и светит солнце, и вскоре никто уже не помнит ни имени, ни что эти царапины означают, и это тоже не имеет значения.

    Видите ли, человек не оставляет по себе почти никаких следов. Рождаешься на свет, пытаешься что-то делать, сам не зная почему, но все равно продолжаешь свои попытки; родившись одновременно со множеством других людей, ты связан с ними, и потому, пытаясь двинуть рукой или ногой, ты как бы дергаешь за веревочки, но веревочки привязаны к рукам и ногам всех остальных, и все они тоже пытаются за них дергать и тоже не знают почему, знают только, что все веревочки перепутались и мешают друг другу, все равно как если бы пять или шесть человек пытались соткать ковер на одном ткацком станке, причем каждый хотел бы вплести в него свой собственный узор, но ты знаешь, что это не имеет никакого значения иначе те, кто сотворил этот станок, устроили бы все гораздо лучше, и все же это не может не иметь значения — ведь ты продолжаешь свои попытки, во всяком случае должен их продолжать, а потом вдруг оказывается, что все кончено, и от тебя осталась всего лишь каменная глыба, на которой что-то нацарапано если, конечно, кто-нибудь удосужился этот мрамор поставить и что-то на нем нацарапать, и вот на него льет дождь и светит солнце, и вскоре никто уже не помнит ни имени, ни что эти царапины означают, и это тоже не имеет значения.

    — Уильям Фолкнер · книга
18. «

    Из моих останков вырастут цветы, и я буду в них — это и есть вечность!

    Из моих останков вырастут цветы, и я буду в них — это и есть вечность!

    — Эдвард Мунк
19. «

    — Я устала. Пора спать. — Ещё немного... — Нам всегда будет нужно ещё немного.

    — Я устала. Пора спать. — Ещё немного... — Нам всегда будет нужно ещё немного.

    — Доктор Эмбер Волакис (Dr. Amber Volakis) · сериал
20. «

    — Это была глупость. Я же знал, что он умер. — Ты думаешь, что мёртвые, которых мы любили, навсегда нас покинули? Но ведь мы их зовём, когда нам плохо. Твой отец живёт в тебе, Гарри, и он, очевидно, явил себя, когда ты так в нём нуждался.

    — Это была глупость. Я же знал, что он умер. — Ты думаешь, что мёртвые, которых мы любили, навсегда нас покинули? Но ведь мы их зовём, когда нам плохо. Твой отец живёт в тебе, Гарри, и он, очевидно, явил себя, когда ты так в нём нуждался.

    — Джоан Роулинг · книга