41 фраза, которые всё говорят о «Красивые цитаты про зиму»

Тема «Красивые цитаты про зиму» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 41 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   А по двору метелица Ковром шелковым стелется, Но больно холодна. Воробышки игривые, Как детки сиротливые, Прижались у окна.

   А по двору метелица Ковром шелковым стелется, Но больно холодна. Воробышки игривые, Как детки сиротливые, Прижались у окна.

   — Сергей Александрович Есенин
2. «

   Алмазная пыль блестит на пальто, драгоценности в волосах. Осыпают нас жемчугами Щедрые небеса. Красоты и богатства хватило на всех, Настоящего наяву. Не была я, пока не вдохнула снег, Уверена, что живу.

   Алмазная пыль блестит на пальто, драгоценности в волосах. Осыпают нас жемчугами Щедрые небеса. Красоты и богатства хватило на всех, Настоящего наяву. Не была я, пока не вдохнула снег, Уверена, что живу.
3. «

   В такую ночь хорошо греться сготовленным на чугунной печи перед супом, наполняющим весь дом ароматом розмарина и запахом лука. Чудесно пить вино — бутылку красного они купили в свой медовый месяц и хранили для особого случая. Можно сидеть на полу у печки, подложив под спину диванные подушки, смотреть на язычки пламени в волнах жара, пока дом потрескивает и постанывает под грузом крыши, покрытой толстой коркой льда. Но эти двое решили рассказывать истории, те истории, которые только смесь холода и огня, ветра и молчаливой темноты могла вынудить их рассказать.

   В такую ночь хорошо греться сготовленным на чугунной печи перед супом, наполняющим весь дом ароматом розмарина и запахом лука. Чудесно пить вино — бутылку красного они купили в свой медовый месяц и хранили для особого случая. Можно сидеть на полу у печки, подложив под спину диванные подушки, смотреть на язычки пламени в волнах жара, пока дом потрескивает и постанывает под грузом крыши, покрытой толстой коркой льда. Но эти двое решили рассказывать истории, те истории, которые только смесь холода и огня, ветра и молчаливой темноты могла вынудить их рассказать.

   — Мэри Рикерт · книга
4. «

   Помню — долгий зимний вечер, Полумрак и тишина; Тускло льется свет лампады, Буря плачет у окна. «Дорогой мой, — шепчет мама. — Если хочешь задремать, Чтобы бодрым и веселым Завтра утром быть опять, — Позабудь, что воет вьюга, Позабудь, что ты со мной, Вспомни тихий шепот леса И полдневный летний зной; Вспомни, как шумят березы, А за лесом, у межи, Ходят медленно и плавно Золотые волны ржи!» И знакомому совету Я доверчиво внимал И, обвеянный мечтами, Забываться начинал. Вместе с тихим сном сливалось Убаюкиванье грез — Шепот зреющих колосьев И невнятный шум берез...

   Помню — долгий зимний вечер, Полумрак и тишина; Тускло льется свет лампады, Буря плачет у окна. «Дорогой мой, — шепчет мама. — Если хочешь задремать, Чтобы бодрым и веселым Завтра утром быть опять, — Позабудь, что воет вьюга, Позабудь, что ты со мной, Вспомни тихий шепот леса И полдневный летний зной; Вспомни, как шумят березы, А за лесом, у межи, Ходят медленно и плавно Золотые волны ржи!» И знакомому совету Я доверчиво внимал И, обвеянный мечтами, Забываться начинал. Вместе с тихим сном сливалось Убаюкиванье грез — Шепот зреющих колосьев И невнятный шум берез...

   — Иван Алексеевич Бунин
5. «

   Приютив одинокую весну друг друга, два снеговика навсегда обменялись сердцами...

   Приютив одинокую весну друг друга, два снеговика навсегда обменялись сердцами...
6. «

   Хоть зима на дворе, Но кажется, будто бы с неба Опадают цветы, - И гадаем, уж не весна ли Началась в заоблачных высях...

   Хоть зима на дворе, Но кажется, будто бы с неба Опадают цветы, - И гадаем, уж не весна ли Началась в заоблачных высях...

   — Киёвара Фукаябу
7. «

   Вот моя деревня; Вот мой дом родной; Вот качусь я в санках По горе крутой;

   Вот моя деревня; Вот мой дом родной; Вот качусь я в санках По горе крутой;

   — Иван Захарович Суриков
8. «

   Ослепительная снежность, Усыпительная нежность, Безнадежность, безмятежность — И бело, бело, бело. Сердце бедное забыло Всё, что будет, всё, что было, Чем страдало, что любило — Всё прошло, прошло, прошло.

   Ослепительная снежность, Усыпительная нежность, Безнадежность, безмятежность — И бело, бело, бело. Сердце бедное забыло Всё, что будет, всё, что было, Чем страдало, что любило — Всё прошло, прошло, прошло.

   — Дмитрий Мережковский
9. «

   Зима, весь мир белоснежен. Здесь мрамор, и снег, и перья сыплются, льются, взмывают, в белое с белым играют. <...> Стаи голубок в сомнении: вверх устремляясь и вниз, от белого носятся к белому сонмы растущие птиц. Кто же сейчас победит? Снежинки спешат с нападением. Атаки бесшумны, легки: снег, горностаи, круженье. Но ветра порыв как призыв к дезертирству, и снова победа за розовым, синим, за солнцем, зарёй - каплей стали, пером, против белого, в белом... за тобой, начальное слово.

   Зима, весь мир белоснежен. Здесь мрамор, и снег, и перья сыплются, льются, взмывают, в белое с белым играют. <...> Стаи голубок в сомнении: вверх устремляясь и вниз, от белого носятся к белому сонмы растущие птиц. Кто же сейчас победит? Снежинки спешат с нападением. Атаки бесшумны, легки: снег, горностаи, круженье. Но ветра порыв как призыв к дезертирству, и снова победа за розовым, синим, за солнцем, зарёй - каплей стали, пером, против белого, в белом... за тобой, начальное слово.

   — Педро Салинас
10. «

    Снег всё бледнее, и проходит день. Дыханье солнца тлеет в небесах. На лужах лёд, как тающая тень, Пылает над дорогою впотьмах.

    Снег всё бледнее, и проходит день. Дыханье солнца тлеет в небесах. На лужах лёд, как тающая тень, Пылает над дорогою впотьмах.

    — Георг Гейм
11. «

    Хоть в зимний час приходят дни с востока, А все еще природа хороша; Она не спит безмолвно и глубоко, Морозом в ней не скована душа.

    Хоть в зимний час приходят дни с востока, А все еще природа хороша; Она не спит безмолвно и глубоко, Морозом в ней не скована душа.

    — Алексей Михайлович Жемчужников
12. «

    Она повяжет шарф на исключительный манер, И снова побежит куда-то. Сквозь остановки, время, Толпу людей и ветер перемен, Из даты в дату.

    Она повяжет шарф на исключительный манер, И снова побежит куда-то. Сквозь остановки, время, Толпу людей и ветер перемен, Из даты в дату.
13. «

    Когда бы все имели теплый дом и шубу с меховым воротником, ботинки, что в ненастную погоду подошвами не впитывают воду, - то стал бы праздником обычный снегопад, отправились бы в горы все подряд: смотреть, как тихо белый снег кружится, как медленно на землю он ложится.

    Когда бы все имели теплый дом и шубу с меховым воротником, ботинки, что в ненастную погоду подошвами не впитывают воду, - то стал бы праздником обычный снегопад, отправились бы в горы все подряд: смотреть, как тихо белый снег кружится, как медленно на землю он ложится.

    — Тонино Гуэрра
14. «

    Если ночью выпал первый снег, пробуждаешься с чувством удивительной чудесной тишины. А выйдешь из дома — воздух и белая земля чисты, как в первый день творенья. Каждый звук: лай собаки, карканье вороны, колокольный звон — слышится удивительно ясно и остается сам по себе, как инкрустация на фоне тишины. И на девственной белизне земли первые человеческие и звериные следы, санные колеи выглядят, как заново прочерченные знаки судьбы. Цветастый головной платок, красные гусиные лапы, зеленые еловые ветки — всё цветное кажется в этой белизне происходящим из другого мира. На зимних дорогах мои собственные мысли являлись в виде мира подвижных красочных фигур, видимых мною со стороны. Когда мы маленькими детьми на нашем дворе рыли коридоры в сугробах, каким являлся мне снег звездоподобным и тёплым! А в сумерках всё тонуло в его голубизне. Это был экстаз! В более поздние годы, когда в быстром беге на лыжах или в санях сливались небо и земля, сознание расширялось. Ночью звёздочки снежинок под ногами блестели, как небесные звёзды наверху, — вас окружала пламенеющая сфера, на вас смотрели миллиарды ангельских глаз.

    Если ночью выпал первый снег, пробуждаешься с чувством удивительной чудесной тишины. А выйдешь из дома — воздух и белая земля чисты, как в первый день творенья. Каждый звук: лай собаки, карканье вороны, колокольный звон — слышится удивительно ясно и остается сам по себе, как инкрустация на фоне тишины. И на девственной белизне земли первые человеческие и звериные следы, санные колеи выглядят, как заново прочерченные знаки судьбы. Цветастый головной платок, красные гусиные лапы, зеленые еловые ветки — всё цветное кажется в этой белизне происходящим из другого мира. На зимних дорогах мои собственные мысли являлись в виде мира подвижных красочных фигур, видимых мною со стороны. Когда мы маленькими детьми на нашем дворе рыли коридоры в сугробах, каким являлся мне снег звездоподобным и тёплым! А в сумерках всё тонуло в его голубизне. Это был экстаз! В более поздние годы, когда в быстром беге на лыжах или в санях сливались небо и земля, сознание расширялось. Ночью звёздочки снежинок под ногами блестели, как небесные звёзды наверху, — вас окружала пламенеющая сфера, на вас смотрели миллиарды ангельских глаз.

    — Маргарита Сабашникова · книга
15. «

    Зима ушла. Бросила в лесу потемневший снег и тонкий лед и ушла налегке, взяв с собой только ледяной ветер и несколько самых верных самых снежных туч. На полянах вскрылась растаявшая наполовину несусветная путаница мышиных ходов. Вот здесь ход узенький – кто-то бежал со всех ног от кого-то, а здесь – широкий потому, что кое-кто в гостях у свояка так объелся дармовых орехов и так нализался желудевой настойки, что пришлось тащить его домой жене и детям за хвост. На трухлявом, покрытом изумрудным мхом пне стоит не шелохнется переживший все морозы и метели, превратившийся в серую мумию гриб-дождевик с черным отверстием в шляпке. Из-под усыпанного порыжевшими хвойными иголками, чешуйками растерзанных клестами и дятлами шишек, обломками сухих веток и черными листьями полупрозрачного тонкого снега настороженно выглядывает едва раскрывшийся подснежник.

    Зима ушла. Бросила в лесу потемневший снег и тонкий лед и ушла налегке, взяв с собой только ледяной ветер и несколько самых верных самых снежных туч. На полянах вскрылась растаявшая наполовину несусветная путаница мышиных ходов. Вот здесь ход узенький – кто-то бежал со всех ног от кого-то, а здесь – широкий потому, что кое-кто в гостях у свояка так объелся дармовых орехов и так нализался желудевой настойки, что пришлось тащить его домой жене и детям за хвост. На трухлявом, покрытом изумрудным мхом пне стоит не шелохнется переживший все морозы и метели, превратившийся в серую мумию гриб-дождевик с черным отверстием в шляпке. Из-под усыпанного порыжевшими хвойными иголками, чешуйками растерзанных клестами и дятлами шишек, обломками сухих веток и черными листьями полупрозрачного тонкого снега настороженно выглядывает едва раскрывшийся подснежник.

    — Михаил Борисович Бару
16. «

    Опять идет зима, И ночи всё длинней. Бураны и шторма Приходят вместе с ней.

    Опять идет зима, И ночи всё длинней. Бураны и шторма Приходят вместе с ней.

    — Томас Кэмпион
17. «

    Ноги солнца согнулись в коленках, тени стали длинными и бледными — наступила зима. Испарившиеся мечты, души, заветные желания, превратившись в мрачные тучи, изо дня в день не пропускали лучей солнца, и поэтому наступившая зима была очень холодной.

    Ноги солнца согнулись в коленках, тени стали длинными и бледными — наступила зима. Испарившиеся мечты, души, заветные желания, превратившись в мрачные тучи, изо дня в день не пропускали лучей солнца, и поэтому наступившая зима была очень холодной.

    — Кобо Абэ · книга
18. «

    Вечор, ты помнишь, вьюга злилась, На мутном небе мгла носилась; Луна, как бледное пятно, Сквозь тучи мрачные желтела, И ты печальная сидела - А нынче... погляди в окно:

    Вечор, ты помнишь, вьюга злилась, На мутном небе мгла носилась; Луна, как бледное пятно, Сквозь тучи мрачные желтела, И ты печальная сидела - А нынче... погляди в окно:

    — Александр Сергеевич Пушкин
19. «

    Жить с этой женщиной... Как объяснить это состояние? Оно похоже на эфемерное чувство, когда в мире безжалостно лютует вечная зима, а ты сидишь возле жаркого камина и смотришь в огонь, слушаешь его уютное потрескивание и... счастлив.

    Жить с этой женщиной... Как объяснить это состояние? Оно похоже на эфемерное чувство, когда в мире безжалостно лютует вечная зима, а ты сидишь возле жаркого камина и смотришь в огонь, слушаешь его уютное потрескивание и... счастлив.

    — Аль Квотион · книга
20. «

    Не люблю зимние ночи — не за то, что они такие долгие, а потому, что только зимними ночами явственно ощущаешь, как шелестит время. Летом почему-то такое ощущение не возникает, а зимняя ночь кажется тихой, только если не прислушиваться. Но когда напряжешь слух (чем еще заниматься, если не удается уснуть?), то слышишь тихое и внятное шебуршение и шелест, будто в быстрой речке перекатываются с места на место камни. Слушаешь и понимаешь: это не секунды текут — секунды, минуты, часы придумал человек, чтобы измерять нечто, названное им временем. В зимние ночи слышно, как сквозь сознание течет поток частиц, отделяющих следствие от причины, сегодня от вчера, меня-молодого от меня-старого.

    Не люблю зимние ночи — не за то, что они такие долгие, а потому, что только зимними ночами явственно ощущаешь, как шелестит время. Летом почему-то такое ощущение не возникает, а зимняя ночь кажется тихой, только если не прислушиваться. Но когда напряжешь слух (чем еще заниматься, если не удается уснуть?), то слышишь тихое и внятное шебуршение и шелест, будто в быстрой речке перекатываются с места на место камни. Слушаешь и понимаешь: это не секунды текут — секунды, минуты, часы придумал человек, чтобы измерять нечто, названное им временем. В зимние ночи слышно, как сквозь сознание течет поток частиц, отделяющих следствие от причины, сегодня от вчера, меня-молодого от меня-старого.

    — Павел Амнуэль · книга