32 мудрых мыслей Адама Сильверы

Адам Сильвера — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 32 цитаты: коротко, точно, без воды.

1. «

   В будущем Руфус — тревел-блогер, а я архитектор. У нас есть татуировки, которые мы набили вместе. Мы ходим на такое количество концертов, что Руфус не может удержать их все в голове. Я почти жалею, что у нас так разыгралась фантазия, потому что поддельные воспоминания о нашей дружбе восхитительны. Только представьте, какого это: пережить то, чего с вами никогда не происходило.

   В будущем Руфус — тревел-блогер, а я архитектор. У нас есть татуировки, которые мы набили вместе. Мы ходим на такое количество концертов, что Руфус не может удержать их все в голове. Я почти жалею, что у нас так разыгралась фантазия, потому что поддельные воспоминания о нашей дружбе восхитительны. Только представьте, какого это: пережить то, чего с вами никогда не происходило.

   — Матео Торрес · книга
2. «

   Моя жизнь — это обоюдоострый меч, — говорит Хоуи, и в его словах не слышится, что жизнь его уже окончена, как это обычно бывает у павших духом Обреченных. — Я оказался там, где оказался, потому что моя жизнь летела на огромной скорости. Если бы я не получил ту работу, может быть, я влюбился бы в кого-то, и это было бы взаимно. Может быть, я был бы настоящим сыном, а не человеком, который думает, что вполне достаточно быть просто кошельком. Я бы нашел время и выучил испанский, чтобы общаться с бабушкой без маминого перевода.

   Моя жизнь — это обоюдоострый меч, — говорит Хоуи, и в его словах не слышится, что жизнь его уже окончена, как это обычно бывает у павших духом Обреченных. — Я оказался там, где оказался, потому что моя жизнь летела на огромной скорости. Если бы я не получил ту работу, может быть, я влюбился бы в кого-то, и это было бы взаимно. Может быть, я был бы настоящим сыном, а не человеком, который думает, что вполне достаточно быть просто кошельком. Я бы нашел время и выучил испанский, чтобы общаться с бабушкой без маминого перевода.

   — В конце они оба умрут · книга
3. «

   Мы рождаемся в семье, но на друзей мы всегда набредаем сами. Иногда обнаруживаем, что кого-то можно уже оставить в прошлом. Другие стоят того, чтобы идти ради них на любой риск.

   Мы рождаемся в семье, но на друзей мы всегда набредаем сами. Иногда обнаруживаем, что кого-то можно уже оставить в прошлом. Другие стоят того, чтобы идти ради них на любой риск.

   — В конце они оба умрут · книга
4. «

   Ты прав. Совершенно прав. Все проходит, всё и вся сходит на нет. Человечество в дерьме, чувак. Мы думаем, что такие неубиваемые и вечные, потому что мыслим и можем о себе позаботиться в отличие от таксофонов или книг, но, держу пари, динозавры тоже думали, что вечно будут у руля.

   Ты прав. Совершенно прав. Все проходит, всё и вся сходит на нет. Человечество в дерьме, чувак. Мы думаем, что такие неубиваемые и вечные, потому что мыслим и можем о себе позаботиться в отличие от таксофонов или книг, но, держу пари, динозавры тоже думали, что вечно будут у руля.

   — Руфус Эметерио · книга
5. «

   Жизнь нельзя назвать чередой уроков, но порой она все-таки их преподносит.

   Жизнь нельзя назвать чередой уроков, но порой она все-таки их преподносит.

   — В конце они оба умрут · книга
6. «

   Чувак, я думаю, мы уже мертвы. Не все, только Обреченные. Вся эта тема с Отделом Смерти кажется слишком сказочной для правды. Знать, когда придет Последний день, чтобы прожить его правильно? Чистая фантастика. Первая загробная жизнь наступает, когда Отдел Смерти предлагает нам прожить день, зная, что он последний. Так мы можем выжать из него все до капли, а потом, считая, что остались живы, без сожалений войти в свою вторую — и последнюю — жизнь после смерти.

   Чувак, я думаю, мы уже мертвы. Не все, только Обреченные. Вся эта тема с Отделом Смерти кажется слишком сказочной для правды. Знать, когда придет Последний день, чтобы прожить его правильно? Чистая фантастика. Первая загробная жизнь наступает, когда Отдел Смерти предлагает нам прожить день, зная, что он последний. Так мы можем выжать из него все до капли, а потом, считая, что остались живы, без сожалений войти в свою вторую — и последнюю — жизнь после смерти.

   — Руфус Эметерио · книга
7. «

   Может, благодаря встрече с нами теперь он будет доверять другим. Мне он в этом точно помог.

   Может, благодаря встрече с нами теперь он будет доверять другим. Мне он в этом точно помог.

   — Матео Торрес · книга
8. «

   Сегодня — одно длинное утро. Но я обязан проснуться и вылезти из-под одеяла. Я смотрю вперед на пустынные улицы и иду навстречу Руфусу и его велосипеду; навстречу своей смерти, которая с каждой потерянной нами минутой становится ближе; навстречу миру, который сегодня играет против нас.

   Сегодня — одно длинное утро. Но я обязан проснуться и вылезти из-под одеяла. Я смотрю вперед на пустынные улицы и иду навстречу Руфусу и его велосипеду; навстречу своей смерти, которая с каждой потерянной нами минутой становится ближе; навстречу миру, который сегодня играет против нас.

   — Матео Торрес · книга
9. «

   Матео не проживет долгую жизнь, что само по себе дерьмово, ведь у него самая большая и чистая душа во всей вселенной, но жизнь его продлится до конца этого долгого дня. Пусть он умрет в 23:59 и ни минутой раньше.

   Матео не проживет долгую жизнь, что само по себе дерьмово, ведь у него самая большая и чистая душа во всей вселенной, но жизнь его продлится до конца этого долгого дня. Пусть он умрет в 23:59 и ни минутой раньше.

   — Лидия Варгас · книга
10. «

    Я пережил собственные похороны, жаль лишь, что к этому моменту я еще не умер.

    Я пережил собственные похороны, жаль лишь, что к этому моменту я еще не умер.

    — Руфус Эметерио · книга
11. «

    И я думаю: как же погано, что все мы рождаемся и растем, чтобы умереть.

    И я думаю: как же погано, что все мы рождаемся и растем, чтобы умереть.

    — Матео Торрес · книга
12. «

    Я потратил впустую все вчера, а в запасе у меня не осталось ни единого завтра.

    Я потратил впустую все вчера, а в запасе у меня не осталось ни единого завтра.

    — Матео Торрес · книга
13. «

    Но она была довольно горячей для мультяшки. Знаешь, это как с Багзом Банни или Котом в сапогах. Смотришь на них и прямо-таки понимаешь, что в постели они должны быть ничего.

    Но она была довольно горячей для мультяшки. Знаешь, это как с Багзом Банни или Котом в сапогах. Смотришь на них и прямо-таки понимаешь, что в постели они должны быть ничего.

    — Бекки Альберталли · книга
14. «

    Прошу, позаботься обо мне сегодня мам. В последний раз. Потому что я-то, в отличие от Руфуса, знаю, что еще не мертв, и очень хотел бы, чтобы сегодняшний день изменил мою жизнь. Скоро увидимся.

    Прошу, позаботься обо мне сегодня мам. В последний раз. Потому что я-то, в отличие от Руфуса, знаю, что еще не мертв, и очень хотел бы, чтобы сегодняшний день изменил мою жизнь. Скоро увидимся.

    — Матео Торрес · книга
15. «

    Я тебя люблю и буду искать тебя всюду каждый день своей жизни.

    Я тебя люблю и буду искать тебя всюду каждый день своей жизни.

    — В конце они оба умрут · книга
16. «

    Мы заканчиваем песню на два голоса — один явно чище и увереннее другого. Но мне плевать. Он — единственная аудитория, чье мнение меня интересует.

    Мы заканчиваем песню на два голоса — один явно чище и увереннее другого. Но мне плевать. Он — единственная аудитория, чье мнение меня интересует.

    — Бекки Альберталли · книга
17. «

    Я на финишной прямой, хотя никогда не участвовал в забеге.

    Я на финишной прямой, хотя никогда не участвовал в забеге.

    — Матео Торрес · книга
18. «

    Меня заботят только те люди, которые хотят быть частью моей жизни.

    Меня заботят только те люди, которые хотят быть частью моей жизни.

    — Тэго Хэйз · книга
19. «

    Надеюсь, кто-то окажется так же добр и к нам, когда пробьет наш час.

    Надеюсь, кто-то окажется так же добр и к нам, когда пробьет наш час.

    — Матео Торрес · книга
20. «

    — Родители хотели, чтобы я держался от них подальше. — Они просто за тебя переживали, да? — Да, но я хотел провести с ними все время до последней минуты, даже если это означало, что они умрут у меня на глазах и со мной навсегда останутся воспоминания об их смерти, — говорю я. — Я, конечно, ни черта не смыслил. — Мой идиотизм тоже тогда умер.

    — Родители хотели, чтобы я держался от них подальше. — Они просто за тебя переживали, да? — Да, но я хотел провести с ними все время до последней минуты, даже если это означало, что они умрут у меня на глазах и со мной навсегда останутся воспоминания об их смерти, — говорю я. — Я, конечно, ни черта не смыслил. — Мой идиотизм тоже тогда умер.

    — Руфус Эметерио · книга