340 афоризмов Агаты Кристи

Ниже 340 цитат Агаты Кристи — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Он всегда такой — в жизни играет лучше, чем на сцене. А играет он постоянно. Ничего не попишешь: привычка — вторая натура. Он даже из комнаты не выйдет, как все люди, он… «удалится» да еще под занавес эффектную реплику бросит.

   Он всегда такой — в жизни играет лучше, чем на сцене. А играет он постоянно. Ничего не попишешь: привычка — вторая натура. Он даже из комнаты не выйдет, как все люди, он… «удалится» да еще под занавес эффектную реплику бросит.

   — Бартоломью Стрендж · книга
2. «

   Эта полудетская любовь всегда протекает как острое заболевание.

   Эта полудетская любовь всегда протекает как острое заболевание.

   — Леонард Клемент · книга
3. «

   ... на свете полно не слишком умных людей, и, стоит им совершить первую серьезную ошибку, как это немедленно обнаруживается. Встречаются, однако, и по-настоящему умные люди, и страшно даже представить, что они могли бы натворить, не имей прочных нравственных устоев.

   ... на свете полно не слишком умных людей, и, стоит им совершить первую серьезную ошибку, как это немедленно обнаруживается. Встречаются, однако, и по-настоящему умные люди, и страшно даже представить, что они могли бы натворить, не имей прочных нравственных устоев.

   — мисс Джейн Марпл · книга
4. «

   ... Но людям не требуются причины, чтобы испытывать те или иные чувства. Они испытывают то, к чему предрасположены.

   ... Но людям не требуются причины, чтобы испытывать те или иные чувства. Они испытывают то, к чему предрасположены.

   — Керри - Луиза · книга
5. «

   В зените славы спуститься с пьедестала — можно ли представить себе жест более величественный?

   В зените славы спуститься с пьедестала — можно ли представить себе жест более величественный?

   — Загадка Эндхауза · книга
6. «

   — А ты сегодня что собираешься делать, Гризельда? — Исполнять свой долг, – сказала Гризельда. – Свой долг супруги пастыря. Чай со сплетнями в половине пятого.

   — А ты сегодня что собираешься делать, Гризельда? — Исполнять свой долг, – сказала Гризельда. – Свой долг супруги пастыря. Чай со сплетнями в половине пятого.

   — Гризельда Клемент · книга
7. «

   Еще бы. Дело проясняется прямо на глазах! Убийца — мужчина огромной физической силы, он же мозгляк, он же женщина, он же левша и правша одновременно. Да это же просто смешно!

   Еще бы. Дело проясняется прямо на глазах! Убийца — мужчина огромной физической силы, он же мозгляк, он же женщина, он же левша и правша одновременно. Да это же просто смешно!

   — Эркюль Пуаро · книга
8. «

   В наши дни ничего не добьешься, если не поспешишь.

   В наши дни ничего не добьешься, если не поспешишь.

   — Джудит Батлер · книга
9. «

   Только в те мгновения, когда вы видите людей смешными, вы действительно понимаете, как сильно вы их любите!

   Только в те мгновения, когда вы видите людей смешными, вы действительно понимаете, как сильно вы их любите!

   — Автобиография · книга
10. «

    Мне иногда было страшно, ужасно, отчаянно плохо, но даже тогда я прекрасно понимала, что быть живым — это лучшее, что есть на свете.

    Мне иногда было страшно, ужасно, отчаянно плохо, но даже тогда я прекрасно понимала, что быть живым — это лучшее, что есть на свете.
11. «

    Я всегда верила в правду. Полуправда губительна. Человек должен иметь смелость смотреть в лицо фактам. Без этой смелости жизнь бессмысленна. Более всего людям вредят те, кто защищает их от правды.

    Я всегда верила в правду. Полуправда губительна. Человек должен иметь смелость смотреть в лицо фактам. Без этой смелости жизнь бессмысленна. Более всего людям вредят те, кто защищает их от правды.

    — Сесилия Уильямс · книга
12. «

    Нет ничего страшнее, чем жить в атмосфере подозрения, видеть, как за вами наблюдают и как любовь в глазах окружающих сменяется страхом, нет ничего страшнее, чем подозревать тех, кто дорог и близок… Это отравляет.

    Нет ничего страшнее, чем жить в атмосфере подозрения, видеть, как за вами наблюдают и как любовь в глазах окружающих сменяется страхом, нет ничего страшнее, чем подозревать тех, кто дорог и близок… Это отравляет.

    — Эркюль Пуаро · книга
13. «

    О, мой король, корона твоя мне тяжела, Люблю я вольный ветер, в лесу я расцвела. И ветреность свободы привыкла я ценить, В твоем угрюмом замке и дня мне не прожить.

    О, мой король, корона твоя мне тяжела, Люблю я вольный ветер, в лесу я расцвела. И ветреность свободы привыкла я ценить, В твоем угрюмом замке и дня мне не прожить.
14. «

    Как желудок влияет на мозговые извилины!

    Как желудок влияет на мозговые извилины!
15. «

    В человеке, который превратил свою жизнь в театр, так легко ошибиться. Не стоит доверять его искренности.

    В человеке, который превратил свою жизнь в театр, так легко ошибиться. Не стоит доверять его искренности.

    — мистер Саттертуэйт · книга
16. «

    Чудесно всё-таки заведено в природе. Любой мужчина, с виду совсем непривлекательный, обязательно становится избранником какой-то женщины.

    Чудесно всё-таки заведено в природе. Любой мужчина, с виду совсем непривлекательный, обязательно становится избранником какой-то женщины.
17. «

    Друзей можно разделить на две категории. Одни вдруг возникают из вашего окружения и на время становятся частью вашей жизни. Как в старомодных танцах с лентами. Они проносятся сквозь вашу жизнь, так же, как вы через их. Некоторых запоминаете, других забываете. Но существуют и другие, не столь многочисленные, которых я назвала бы «избранными»; с ними вас связывает подлинная взаимная привязанность, они остаются навсегда и, если позволяют обстоятельства, сопровождают вас всю жизнь.

    Друзей можно разделить на две категории. Одни вдруг возникают из вашего окружения и на время становятся частью вашей жизни. Как в старомодных танцах с лентами. Они проносятся сквозь вашу жизнь, так же, как вы через их. Некоторых запоминаете, других забываете. Но существуют и другие, не столь многочисленные, которых я назвала бы «избранными»; с ними вас связывает подлинная взаимная привязанность, они остаются навсегда и, если позволяют обстоятельства, сопровождают вас всю жизнь.

    — Автобиография · книга
18. «

    — Дайте мне забыть эту фамилию, если только вы не самый бессердечный человек во всей Европе. — Что вы, нет. Я не бессердечный. Я подумал, что последний бокал шампанского был для Пуаро, видимо, лишним. — Так вы поговорите с моим мужем? Заставите его сделать то, что я хочу? — Я встречусь с ним, — осторожно пообещал Пуаро. — Если он откажется, а он наверняка откажется, вы придумаете какой-нибудь план. Говорят, вы самый умный человек в Англии, мистер Пуаро? — Мадам, когда вы говорили о бессердечности, то это была Европа, а когда вы заговорили про ум, то это только Англия. — Если вам удастся выполнить мою просьбу, я готова назвать даже Вселенную!

    — Дайте мне забыть эту фамилию, если только вы не самый бессердечный человек во всей Европе. — Что вы, нет. Я не бессердечный. Я подумал, что последний бокал шампанского был для Пуаро, видимо, лишним. — Так вы поговорите с моим мужем? Заставите его сделать то, что я хочу? — Я встречусь с ним, — осторожно пообещал Пуаро. — Если он откажется, а он наверняка откажется, вы придумаете какой-нибудь план. Говорят, вы самый умный человек в Англии, мистер Пуаро? — Мадам, когда вы говорили о бессердечности, то это была Европа, а когда вы заговорили про ум, то это только Англия. — Если вам удастся выполнить мою просьбу, я готова назвать даже Вселенную!

    — Эркюль Пуаро · книга
19. «

    Мы вообще остаемся такими, какими были в три, шесть, десять или двадцать лет. В шесть-семь лет характер проявляется даже четче, потому что в этом возрасте наше поведение почти лишено притворства, а в двадцать мы уже надеваем некую маску, выдаем себя за кого-то другого — в зависимости от того, что модно в данный момент. Если в моде интеллектуализм, мы становимся интеллектуалами; если среди девушек популярны легкомыслие и фривольность, мы становимся легкомысленными и фривольными. С годами, однако, устаешь играть придуманную роль и все больше возвращаешься к себе самому, вновь обретая собственную индивидуальность. Это иногда смущает окружающих, но самому человеку приносит большое облегчение.

    Мы вообще остаемся такими, какими были в три, шесть, десять или двадцать лет. В шесть-семь лет характер проявляется даже четче, потому что в этом возрасте наше поведение почти лишено притворства, а в двадцать мы уже надеваем некую маску, выдаем себя за кого-то другого — в зависимости от того, что модно в данный момент. Если в моде интеллектуализм, мы становимся интеллектуалами; если среди девушек популярны легкомыслие и фривольность, мы становимся легкомысленными и фривольными. С годами, однако, устаешь играть придуманную роль и все больше возвращаешься к себе самому, вновь обретая собственную индивидуальность. Это иногда смущает окружающих, но самому человеку приносит большое облегчение.

    — Автобиография · книга
20. «

    – Очень умная старуха, – заметил Пуаро. – Несмотря на то, что не отдала должное вашим усам? – Вкус – это одно, – холодно заметил Пуаро, – а мозги – другое.

    – Очень умная старуха, – заметил Пуаро. – Несмотря на то, что не отдала должное вашим усам? – Вкус – это одно, – холодно заметил Пуаро, – а мозги – другое.

    — Эркюль Пуаро · книга