739 коротких цитат Агаты Кристи

Ниже 739 цитат Агаты Кристи — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   — Да она вообще полоумная, я давно заметил. — Всего лишь уловка, камуфляж для бедняков, – объяснил ему я. – Они прячутся за маской идиотизма. Стоит присмотреться, и окажется, что старушка не глупее нас с вами.

   — Да она вообще полоумная, я давно заметил. — Всего лишь уловка, камуфляж для бедняков, – объяснил ему я. – Они прячутся за маской идиотизма. Стоит присмотреться, и окажется, что старушка не глупее нас с вами.

   — Лоуренс Реддинг · книга
2. «

   Видите ли, думать об убийстве — совсем не то, что замышлять его. Если Вы долго думаете об убийстве, обязательно наступит такой момент, когда всё лучшее, человеческое в Вас возьмёт верх, и Вы поймёте, что всё это, в сущности, глупо.

   Видите ли, думать об убийстве — совсем не то, что замышлять его. Если Вы долго думаете об убийстве, обязательно наступит такой момент, когда всё лучшее, человеческое в Вас возьмёт верх, и Вы поймёте, что всё это, в сущности, глупо.

   — Доктор Питер Лорд · книга
3. «

   — И вы ей не верите? — У меня большой недостаток, я никогда никому не верю. — Пожалуй, так надежнее.

   — И вы ей не верите? — У меня большой недостаток, я никогда никому не верю. — Пожалуй, так надежнее.

   — Место назначения неизвестно · книга
4. «

   – Сейчас мы с ужасом думаем о тех временах, когда жгли на кострах ведьм. Мне кажется, что настанут дни, когда мы содрогнемся при одной мысли о том, что мы когда-то вешали преступников. – Вы против высшей меры наказания? – Дело даже не в этом. – Он умолк. – Знаете, – медленно произнес он наконец, – моя профессия все же лучше вашей. – Почему? – Потому что вам приходится очень часто судить, кто прав, кто виноват, а я вообще не уверен, что можно об этом судить. А если все это целиком зависит от желез внутренней секреции? Слишком активна одна железа, слишком мало развита другая – и вот перед вами убийца, вор, рецидивист. Клемент, я убежден, что настанет время, когда мы с ужасом и отвращением будем вспоминать долгие века, когда мы позволяли себе упиваться так называемыми справедливыми мерами наказания за преступления, и поймем, что осуждали и наказывали людей больных, которые были не в силах справиться с болезнью, бедолаги! Ведь не вешают же того, кто болен туберкулезом! – Он не представляет опасности для окружающих. – Нет, в определенном смысле он опасен. Он может заразить других. Ладно, возьмем, к примеру, несчастного, который воображает, что он китайский император. Вы же не обвиняете его в злом умысле. Я согласен, что общество нуждается в защите. Поместите этих людей куда-нибудь, где они никому не причинят вреда, даже устраните их безболезненным путем, да, я готов согласиться на крайние меры, но только не называйте это наказанием. Не убивайте позором их семьи – невинных людей.

   – Сейчас мы с ужасом думаем о тех временах, когда жгли на кострах ведьм. Мне кажется, что настанут дни, когда мы содрогнемся при одной мысли о том, что мы когда-то вешали преступников. – Вы против высшей меры наказания? – Дело даже не в этом. – Он умолк. – Знаете, – медленно произнес он наконец, – моя профессия все же лучше вашей. – Почему? – Потому что вам приходится очень часто судить, кто прав, кто виноват, а я вообще не уверен, что можно об этом судить. А если все это целиком зависит от желез внутренней секреции? Слишком активна одна железа, слишком мало развита другая – и вот перед вами убийца, вор, рецидивист. Клемент, я убежден, что настанет время, когда мы с ужасом и отвращением будем вспоминать долгие века, когда мы позволяли себе упиваться так называемыми справедливыми мерами наказания за преступления, и поймем, что осуждали и наказывали людей больных, которые были не в силах справиться с болезнью, бедолаги! Ведь не вешают же того, кто болен туберкулезом! – Он не представляет опасности для окружающих. – Нет, в определенном смысле он опасен. Он может заразить других. Ладно, возьмем, к примеру, несчастного, который воображает, что он китайский император. Вы же не обвиняете его в злом умысле. Я согласен, что общество нуждается в защите. Поместите этих людей куда-нибудь, где они никому не причинят вреда, даже устраните их безболезненным путем, да, я готов согласиться на крайние меры, но только не называйте это наказанием. Не убивайте позором их семьи – невинных людей.

   — Леонард Клемент · книга
5. «

   За некоторыми людьми это водится. Рассказывают о себе всякие ужасы и получают от этого большое удовольствие.

   За некоторыми людьми это водится. Рассказывают о себе всякие ужасы и получают от этого большое удовольствие.

   — доктор Стиллингфлит · книга
6. «

   Хорошим людям невдомек, что они достойны восхищения. Попросту невдомек.

   Хорошим людям невдомек, что они достойны восхищения. Попросту невдомек.

   — Вилла «Белый Конь» · книга
7. «

   Убийца, в сущности, есть высший вид игрока, ибо его ставка — не деньги, а собственная жизнь.

   Убийца, в сущности, есть высший вид игрока, ибо его ставка — не деньги, а собственная жизнь.

   — Эркюль Пуаро · книга
8. «

   Ее умение с чарующим вниманием слушать собеседника, которое так ценили представители сильного пола, почему-то не импонировало женщинам.

   Ее умение с чарующим вниманием слушать собеседника, которое так ценили представители сильного пола, почему-то не импонировало женщинам.

   — Невероятная кража · книга
9. «

   Посмотрите, что творится вокруг! И в политике, и во внутренней жизни государств. Никакого сострадания, полное пренебрежение к интересам людей! Мы так гордимся либеральным правлением, мудрыми законами — но введены-то они силой, в основе всего лежит страх и принуждение. Наши законы — апостолы насилия, это благодаря им затворы на подсознании рушатся, и наружу выплескивается дикарская свирепость и упоение жестокостью ради жестокости. Человек — это зверь, хоть и очень тонкой организации. Основное в нем — инстинкт самосохранения. Слишком быстрое интеллектуальное развитие не менее опасно, чем отставание. Он любой ценой должен выжить! Возможно, именно поэтому человеку необходимо хранить в себе первобытную жестокость, но ни в коем случае не восхищаться ею.

   Посмотрите, что творится вокруг! И в политике, и во внутренней жизни государств. Никакого сострадания, полное пренебрежение к интересам людей! Мы так гордимся либеральным правлением, мудрыми законами — но введены-то они силой, в основе всего лежит страх и принуждение. Наши законы — апостолы насилия, это благодаря им затворы на подсознании рушатся, и наружу выплескивается дикарская свирепость и упоение жестокостью ради жестокости. Человек — это зверь, хоть и очень тонкой организации. Основное в нем — инстинкт самосохранения. Слишком быстрое интеллектуальное развитие не менее опасно, чем отставание. Он любой ценой должен выжить! Возможно, именно поэтому человеку необходимо хранить в себе первобытную жестокость, но ни в коем случае не восхищаться ею.

   — Доктор Жерар · книга
10. «

    Уж если женщина пойдет на убийство, у нее хватит хладнокровия воспользоваться его плодами, не впадая в такую сентиментальность, как раскаяние.

    Уж если женщина пойдет на убийство, у нее хватит хладнокровия воспользоваться его плодами, не впадая в такую сентиментальность, как раскаяние.

    — Убийство Роджера Экройда · книга
11. «

    Существует условность, что нельзя плохо говорить о покойном. Это, я думаю, глупо. Правда всегда есть правда. Вообще лучше не болтать о живых людях. Ведь вы можете причинить им боль. Покойники же ничего не чувствуют. Однако зло, которое они совершили, живет и после них/

    Существует условность, что нельзя плохо говорить о покойном. Это, я думаю, глупо. Правда всегда есть правда. Вообще лучше не болтать о живых людях. Ведь вы можете причинить им боль. Покойники же ничего не чувствуют. Однако зло, которое они совершили, живет и после них/

    — мисс Райлли · книга
12. «

    Опаснее всего люди, которые обижены на жизнь. Те, кто считает, что мир им что-то должен.

    Опаснее всего люди, которые обижены на жизнь. Те, кто считает, что мир им что-то должен.
13. «

    Он сегодня собирается зайти в Старую Усадьбу, вполне вероятно, что от усердия в поисках истины он сделает жизнь тех, кто там живет, совершенно невыносимой.

    Он сегодня собирается зайти в Старую Усадьбу, вполне вероятно, что от усердия в поисках истины он сделает жизнь тех, кто там живет, совершенно невыносимой.

    — Леонард Клемент · книга
14. «

    Душечка, вы так молоды. Молодость так неопытна и доверчива! <...> Естественно, вы всегда думаете обо всех только самое хорошее.

    Душечка, вы так молоды. Молодость так неопытна и доверчива! <...> Естественно, вы всегда думаете обо всех только самое хорошее.

    — мисс Джейн Марпл · книга
15. «

    Чаще всего романтическая меланхолия или неудержимая ярость объясняются дурным пищеварением.

    Чаще всего романтическая меланхолия или неудержимая ярость объясняются дурным пищеварением.

    — генерал Барнс · книга
16. «

    Мельчетт – человек, умудренный опытом. Он знает, что единственный способ обращения с разгневанной дамой средних лет – это выслушать ее до конца. Когда она выскажет все, что хотела сказать, появится хотя бы небольшая вероятность, что она услышит и то, что вы ей скажете.

    Мельчетт – человек, умудренный опытом. Он знает, что единственный способ обращения с разгневанной дамой средних лет – это выслушать ее до конца. Когда она выскажет все, что хотела сказать, появится хотя бы небольшая вероятность, что она услышит и то, что вы ей скажете.

    — Леонард Клемент · книга
17. «

    Тот, кто никогда по-настоящему не любил, никогда по-настоящему не жил.

    Тот, кто никогда по-настоящему не любил, никогда по-настоящему не жил.

    — миссис Уэлман · книга
18. «

    – Вы ведь были весьма заметной личностью в прежние времена. Но теперь у нас в криминалистике совсем иные методы. – Хотя преступления по большей части все те же.

    – Вы ведь были весьма заметной личностью в прежние времена. Но теперь у нас в криминалистике совсем иные методы. – Хотя преступления по большей части все те же.

    — Убийство на поле для гольфа · книга
19. «

    Она была достаточно разумной и понимала, что взаимное влечение — слишком хрупкий фундамент для счастливой семейной жизни.

    Она была достаточно разумной и понимала, что взаимное влечение — слишком хрупкий фундамент для счастливой семейной жизни.

    — Свидание со смертью · книга
20. «

    — Солнце, ветер и море — что может быть лучше! И скромная обитель, куда так приятно вернуться. И он окинул довольным взором свой дом с тремя ванными, несколькими спальнями, снабженными холодной и горячей водой, с системой центрального отопления и всякими новейшими электрическими приборами, с вышколенной горничной, уборщицей, поваром и судомойкой, дом, который конечно же вполне соответствовал его представлениям о скромной деревенской обители.

    — Солнце, ветер и море — что может быть лучше! И скромная обитель, куда так приятно вернуться. И он окинул довольным взором свой дом с тремя ванными, несколькими спальнями, снабженными холодной и горячей водой, с системой центрального отопления и всякими новейшими электрическими приборами, с вышколенной горничной, уборщицей, поваром и судомойкой, дом, который конечно же вполне соответствовал его представлениям о скромной деревенской обители.

    — Чарльз Картрайт · книга