21 цитата Алана Александра Милна, которые стоит перечитать

Алан Александр Милн — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 21 цитата: коротко, точно, без воды.

1. «

   Если Один Самый Свирепый Зверь лишится своего детеныша, он становится таким свирепым, как Два Самых Свирепых Зверя.

   Если Один Самый Свирепый Зверь лишится своего детеныша, он становится таким свирепым, как Два Самых Свирепых Зверя.

   — Пятачок · книга
2. «

   Что говорить, порядочность имеет свои недостатки. А вознаграждается разве что на том свете.

   Что говорить, порядочность имеет свои недостатки. А вознаграждается разве что на том свете.

   — Двое · книга
3. «

   Когда живешь в каком-то окружении, а сам – иной, то обязательно думаешь, что так не может длиться вечно. Что существует возможность бегства... пока ты молод.

   Когда живешь в каком-то окружении, а сам – иной, то обязательно думаешь, что так не может длиться вечно. Что существует возможность бегства... пока ты молод.

   — Двое · книга
4. «

   Что, как не стремление к красоте, отличает нас от животных? Зачем, как не для того, чтобы найти красоту, мы живём?

   Что, как не стремление к красоте, отличает нас от животных? Зачем, как не для того, чтобы найти красоту, мы живём?

   — Двое · книга
5. «

   Вот две капли дождевые На стекле. Они живые.

   Вот две капли дождевые На стекле. Они живые.
6. «

   — Ну, на кого я похож? — На медведя, который летит на воздушном шаре! — А на маленькую черную тучку разве не похож? — тревожно спросил Пух. — Не очень.

   — Ну, на кого я похож? — На медведя, который летит на воздушном шаре! — А на маленькую черную тучку разве не похож? — тревожно спросил Пух. — Не очень.

   — Винни-Пух · книга
7. «

   Мы должны иногда смеяться вместе... смех так облегчает жизнь.

   Мы должны иногда смеяться вместе... смех так облегчает жизнь.

   — Романтический возраст · книга
8. «

   Это «ж-ж-ж» — неспроста!

   Это «ж-ж-ж» — неспроста!

   — Винни-Пух · книга
9. «

   Несчастные случаи — очень странные штуки. Они обычно случаются совершенно случайно.

   Несчастные случаи — очень странные штуки. Они обычно случаются совершенно случайно.

   — Ослик Иа · книга
10. «

    Если когда-нибудь настанет такой день, что мы не сможем больше быть вместе, оставь меня в своем сердце. Я буду там всегда.

    Если когда-нибудь настанет такой день, что мы не сможем больше быть вместе, оставь меня в своем сердце. Я буду там всегда.

    — Винни-пух и все-все-все · книга
11. «

    — Слушай внимательно, маленький Пятачок, — сказал Иа, — и ты скоро будешь знать, что мы намерены предпринять. — Я сниму рубашку, и мы все возьмём её за края, и тогда Крошка Ру и Тигра могут туда прыгнуть, всё равно как в гамак, они только покачаются и нисколько не ушибутся. — Как снять Тигру с дерева, — сказал Иа-Иа, — и никому не повредить! Придерживайся этих правил, уважаемый Пятачок, и всё будет в порядке! Но уважаемый Пятачок ничего не слышал — так он волновался при мысли, что снова увидит голубые помочи Кристофера Робина. Он уже их видел однажды, когда был гораздо моложе, и пришёл тогда в такое возбуждение, что его уложили спать на полчаса раньше обычного. Поэтому, когда Кристофер Робин снял рубашку и ожидания Пятачка оправдались в полной мере, Пятачок на радостях простил Иа обиду, ласково улыбнулся ему и даже взялся за тот же край рубашки.

    — Слушай внимательно, маленький Пятачок, — сказал Иа, — и ты скоро будешь знать, что мы намерены предпринять. — Я сниму рубашку, и мы все возьмём её за края, и тогда Крошка Ру и Тигра могут туда прыгнуть, всё равно как в гамак, они только покачаются и нисколько не ушибутся. — Как снять Тигру с дерева, — сказал Иа-Иа, — и никому не повредить! Придерживайся этих правил, уважаемый Пятачок, и всё будет в порядке! Но уважаемый Пятачок ничего не слышал — так он волновался при мысли, что снова увидит голубые помочи Кристофера Робина. Он уже их видел однажды, когда был гораздо моложе, и пришёл тогда в такое возбуждение, что его уложили спать на полчаса раньше обычного. Поэтому, когда Кристофер Робин снял рубашку и ожидания Пятачка оправдались в полной мере, Пятачок на радостях простил Иа обиду, ласково улыбнулся ему и даже взялся за тот же край рубашки.

    — Ослик Иа · книга
12. «

    Я думаю, каждому из нас дан шанс, упустив который, мы заменяем его чем-то второсортным.

    Я думаю, каждому из нас дан шанс, упустив который, мы заменяем его чем-то второсортным.

    — Двое · книга
13. «

    — Не вижу в этом большого смысла, — сказал Кролик. — Нет, — сказал Пух скромно, — его тут нет. Но он собирался тут быть, когда я начал говорить. Очевидно, с ним что-то случилось по дороге.

    — Не вижу в этом большого смысла, — сказал Кролик. — Нет, — сказал Пух скромно, — его тут нет. Но он собирался тут быть, когда я начал говорить. Очевидно, с ним что-то случилось по дороге.

    — Винни-Пух · книга
14. «

    Потому что у меня правильнописание какое-то хромое. Вообще-то оно хорошее правильнописание, но только почему-то хромает и буквы опаздывают...

    Потому что у меня правильнописание какое-то хромое. Вообще-то оно хорошее правильнописание, но только почему-то хромает и буквы опаздывают...

    — Винни-Пух · книга
15. «

    За столом мне все время казалось, что кто-то слишком много ест! И я твердо знал, что этот «кто-то» — не я!

    За столом мне все время казалось, что кто-то слишком много ест! И я твердо знал, что этот «кто-то» — не я!

    — Кролик · книга
16. «

    Самый лучший способ писать стихи — позволять вещам становиться туда, куда они хотят.

    Самый лучший способ писать стихи — позволять вещам становиться туда, куда они хотят.

    — Винни-Пух · книга
17. «

    Одному мудрецу было позволено становиться тем, кем ему хочется. И он решил быть замечательным атлетом с пятнадцати до двадцати пяти лет, прекрасной женщиной с двадцати пяти до тридцати лет, великим писателем от тридцати пяти до сорока пяти, доблестным полководцем с сорока пяти до пятидесяти пяти, известным всему миру политиком с пятидесяти пяти до шестидесяти пяти и садовником с шестидесяти пяти до семидесяти пяти. А потом он отправился на небо.

    Одному мудрецу было позволено становиться тем, кем ему хочется. И он решил быть замечательным атлетом с пятнадцати до двадцати пяти лет, прекрасной женщиной с двадцати пяти до тридцати лет, великим писателем от тридцати пяти до сорока пяти, доблестным полководцем с сорока пяти до пятидесяти пяти, известным всему миру политиком с пятидесяти пяти до шестидесяти пяти и садовником с шестидесяти пяти до семидесяти пяти. А потом он отправился на небо.

    — Двое · книга
18. «

    – Скажите, вам нравится знать всех? – Необыкновенно. А вам – не знать никого? – Чрезвычайно. – Правда? – Конечно. Я думаю, в этом основная разница между мужчинами и женщинами. Мужчина инстинктивно избегает новых людей, а потом с удивлением обнаруживает, что многие из них очень милы. Женщине нравится заводить новых знакомых, а потом, к ее разочарованию, оказывается, что многие из них совершенно невыносимы. – Нет-нет. Вы не правы. Люди действительно делятся на две эти категории, но не по признаку пола.

    – Скажите, вам нравится знать всех? – Необыкновенно. А вам – не знать никого? – Чрезвычайно. – Правда? – Конечно. Я думаю, в этом основная разница между мужчинами и женщинами. Мужчина инстинктивно избегает новых людей, а потом с удивлением обнаруживает, что многие из них очень милы. Женщине нравится заводить новых знакомых, а потом, к ее разочарованию, оказывается, что многие из них совершенно невыносимы. – Нет-нет. Вы не правы. Люди действительно делятся на две эти категории, но не по признаку пола.

    — Двое · книга
19. «

    Возможна ли интеллектуальная гармония двух людей? В силах ли кто-либо другой совпасть с вами мыслями, слиться разумом, идти рука об руку без вопросов, без колебаний — два разума, мыслящие как один? Разумеется, это невозможно.

    Возможна ли интеллектуальная гармония двух людей? В силах ли кто-либо другой совпасть с вами мыслями, слиться разумом, идти рука об руку без вопросов, без колебаний — два разума, мыслящие как один? Разумеется, это невозможно.

    — Двое · книга
20. «

    Король воскликнул: «Масло! Отличнейшее масло! Прекраснейшее масло! Я так его люблю! Никто, никто, — сказал он И вылез из кровати. - Никто, никто, — сказал он, Спускаясь вниз в халате. - Никто, никто, — сказал он, Намылив руки мылом. - Никто, никто, — сказал он, Съезжая по перилам. - Никто не скажет, будто я Тиран и сумасброд, За то, что к чаю я люблю Хороший бутерброд!»

    Король воскликнул: «Масло! Отличнейшее масло! Прекраснейшее масло! Я так его люблю! Никто, никто, — сказал он И вылез из кровати. - Никто, никто, — сказал он, Спускаясь вниз в халате. - Никто, никто, — сказал он, Намылив руки мылом. - Никто, никто, — сказал он, Съезжая по перилам. - Никто не скажет, будто я Тиран и сумасброд, За то, что к чаю я люблю Хороший бутерброд!»