57 лучших фраз Алана Брэдли

Алан Брэдли — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 57 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Наверное, я вечно буду гореть в аду за эту откровенную ложь, но мне наплевать. Просто тем, кто в раю, придётся обойтись без меня.

   Наверное, я вечно буду гореть в аду за эту откровенную ложь, но мне наплевать. Просто тем, кто в раю, придётся обойтись без меня.

   — Флавия · книга
2. «

   Когда ты не помнишь свои сны, это хуже всего, поскольку ты возвращаешься в реальность, не зная, что делала и где была.

   Когда ты не помнишь свои сны, это хуже всего, поскольку ты возвращаешься в реальность, не зная, что делала и где была.

   — Трижды пестрый кот мяукнул · книга
3. «

   — Она нуждается не в утешении, — сказал Дитер, — а в женском плече. Вы понимаете, что я имею в виду? Что ж, женское плечо — это женское плечо. Что тут непонятного.

   — Она нуждается не в утешении, — сказал Дитер, — а в женском плече. Вы понимаете, что я имею в виду? Что ж, женское плечо — это женское плечо. Что тут непонятного.

   — Здесь мертвецы под сводом спят · книга
4. «

   «Не застуди почки, — талдычит она. — Холодные почки — это смерть, и я имею в виду не те, что подают к обеду».

   «Не застуди почки, — талдычит она. — Холодные почки — это смерть, и я имею в виду не те, что подают к обеду».

   — миссис Мюллет · книга
5. «

   Я не одобряю утреннюю болтовню даже в тех, кого знаю и люблю. Обычно это признак небрежного ума, которому не стоит потакать.

   Я не одобряю утреннюю болтовню даже в тех, кого знаю и люблю. Обычно это признак небрежного ума, которому не стоит потакать.

   — Флавия · книга
6. «

   Щекотка и учеба очень похожи. Когда ты сам себя щекочешь — это удовольствие; но когда это делает кто-то другой — мучение.

   Щекотка и учеба очень похожи. Когда ты сам себя щекочешь — это удовольствие; но когда это делает кто-то другой — мучение.

   — Сэндвич с пеплом и фазаном · книга
7. «

   ... нет лучшего способа замаскировать ложь, чем завернуть её в эмоциональный поток правды.

   ... нет лучшего способа замаскировать ложь, чем завернуть её в эмоциональный поток правды.

   — Флавия де Люс · книга
8. «

   Смерть — не более чем простой маскарад — да и жизнь тоже! — и они обе искусно кем-то отрежессированы, каким-то закулисным небесным Маттом Уилмоттом. Все мы марионетки, поставленные на сцену Богом — или Судьбой, или Химией, называйте как хотите, — где нас надевают, словно перчатки, на руки и управляют Руперты Порсоны и Матты Уилмотты мира. Или Офелии и Дафны де Люсы. Мне хотелось заулюлюкать!

   Смерть — не более чем простой маскарад — да и жизнь тоже! — и они обе искусно кем-то отрежессированы, каким-то закулисным небесным Маттом Уилмоттом. Все мы марионетки, поставленные на сцену Богом — или Судьбой, или Химией, называйте как хотите, — где нас надевают, словно перчатки, на руки и управляют Руперты Порсоны и Матты Уилмотты мира. Или Офелии и Дафны де Люсы. Мне хотелось заулюлюкать!

   — Флавия де Люс · книга
9. «

   Полагаю, это и есть взросление: держащие тебя нити отпадают, и приходится стоять на собственных ногах.

   Полагаю, это и есть взросление: держащие тебя нити отпадают, и приходится стоять на собственных ногах.

   — Флавия де Люс · книга
10. «

    Если ты намекаешь, что моя личная гигиена не соответствует твоим высоким стандартам, пойди и оближи мои галоши.

    Если ты намекаешь, что моя личная гигиена не соответствует твоим высоким стандартам, пойди и оближи мои галоши.

    — Флавия де Люс · книга
11. «

    — Ты никогда не устаешь от этой книги? — Конечно, нет. Она так напоминает мою собственную унылую жизнь, что я не могу отличить, когда читаю, а когда нет.

    — Ты никогда не устаешь от этой книги? — Конечно, нет. Она так напоминает мою собственную унылую жизнь, что я не могу отличить, когда читаю, а когда нет.

    — Флавия де Люс · книга
12. «

    Когда сомневаешься, положись на чувства.

    Когда сомневаешься, положись на чувства.

    — Сладость на корочке пирога · книга
13. «

    А – это аспид, что спит под скалой, Б – браконьер бородатый и злой, В – это вор…

    А – это аспид, что спит под скалой, Б – браконьер бородатый и злой, В – это вор…

    — Здесь мертвецы под сводом спят · книга
14. «

    Люди, которые облизывают пальцы, перелистывая страницы, так же ужасны, как те, кто сморкается в скатерть.

    Люди, которые облизывают пальцы, перелистывая страницы, так же ужасны, как те, кто сморкается в скатерть.

    — Дафна де Люс · книга
15. «

    По моему опыту, дурацкие шуточки в устах того, кто не настолько глуп, часто являются не более чем маскировкой чего-то намного, намного худшего.

    По моему опыту, дурацкие шуточки в устах того, кто не настолько глуп, часто являются не более чем маскировкой чего-то намного, намного худшего.

    — Флавия де Люс · книга
16. «

    Терпение — необходимое свойство гения!

    Терпение — необходимое свойство гения!

    — Флавия де Люс · книга
17. «

    Полагаю, мне следовало сказать что-нибудь вежливое, успокаивающее. Но я этого не сделала. Я поступила так, как сделала бы любая разумная девочка в моих обстоятельствах: драпанула.

    Полагаю, мне следовало сказать что-нибудь вежливое, успокаивающее. Но я этого не сделала. Я поступила так, как сделала бы любая разумная девочка в моих обстоятельствах: драпанула.

    — Я вещаю из гробницы · книга
18. «

    Я выяснила, что одна из примет поистине великого ума — это способность изображать глупость в случае необходимости.

    Я выяснила, что одна из примет поистине великого ума — это способность изображать глупость в случае необходимости.

    — Здесь мертвецы под сводом спят · книга
19. «

    Мне доводилось замечать, что толпа людей даже в просторном помещении заставляет почувствовать себя другим человеком. Возможно, подумала я, когда мы начнем дышать чужим дыханием, когда неугомонные атомы их тел начинают смешиваться с нашими, мы берем что-то от их личности, как кристаллы в снежинке. Возможно, мы становимся чем-то большим и одновременно чем-то меньшим, чем мы есть.

    Мне доводилось замечать, что толпа людей даже в просторном помещении заставляет почувствовать себя другим человеком. Возможно, подумала я, когда мы начнем дышать чужим дыханием, когда неугомонные атомы их тел начинают смешиваться с нашими, мы берем что-то от их личности, как кристаллы в снежинке. Возможно, мы становимся чем-то большим и одновременно чем-то меньшим, чем мы есть.

    — О, я от призраков больна · книга
20. «

    Химия — столь одинокое занятие, что в величайшие моменты никогда нет зрителей.

    Химия — столь одинокое занятие, что в величайшие моменты никогда нет зрителей.

    — Я вещаю из гробницы · книга