289 цитат Альбера Камю для поста и дневника

Ниже 289 цитат Альбера Камю — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Прекрасная женщина всегда желанна.

   Прекрасная женщина всегда желанна.

   — Миф о Сизифе · книга
2. «

   В сущности, я неверно вам сказал, что важнее всего избегнуть осуждения. Нет, самое главное — все себе позволять, но время от времени вопиять о своей подлости.

   В сущности, я неверно вам сказал, что важнее всего избегнуть осуждения. Нет, самое главное — все себе позволять, но время от времени вопиять о своей подлости.

   — Падение · книга
3. «

   Отчего люди пьют? Оттого, что после выпивки всё наполняется смыслом, всё достигает высшего накала. Вывод: люди пьют от беспомощности или в знак протеста.

   Отчего люди пьют? Оттого, что после выпивки всё наполняется смыслом, всё достигает высшего накала. Вывод: люди пьют от беспомощности или в знак протеста.

   — Записные книжки · книга
4. «

   Что означает это внезапное пробуждение – посреди этой темной комнаты, в шуме города, ставшего вдруг чужим? И всё мне чужое, всё, ни одного близкого существа и негде залечить рану. Что я делаю здесь, к чему эти жесты, эти улыбки? Я не из этих краев – и не из других. И окружающий мир – всего лишь незнакомый пейзаж, где сердце мое уже не находит опоры. Посторонний: кто в силах понять, что значит это слово. Чуждо, признать, что все мне чуждо.

   Что означает это внезапное пробуждение – посреди этой темной комнаты, в шуме города, ставшего вдруг чужим? И всё мне чужое, всё, ни одного близкого существа и негде залечить рану. Что я делаю здесь, к чему эти жесты, эти улыбки? Я не из этих краев – и не из других. И окружающий мир – всего лишь незнакомый пейзаж, где сердце мое уже не находит опоры. Посторонний: кто в силах понять, что значит это слово. Чуждо, признать, что все мне чуждо.

   — Записные книжки · книга
5. «

   Еще недавно он смотрел на смерть с животным ужасом, а теперь понял, что бояться ее — значит бояться самой жизни. Страх смерти можно оправдать только безграничной привязанностью ко всему, что есть живого в человеке. Кто не решался действовать, чтобы вознести свою жизнь на новую высоту, кто малодушно упивался собственной немощью, те не могут не бояться смерти, памятуя о том приговоре, который она выносит их прошедшей впустую жизни. Такие никогда не жили в полную силу, да и жили ли они вообще? Смерть навсегда лишает живительной влаги тех странников, кто не сумел утолить свою жажду при жизни. А для других оказывается роковым и благостным событием, отвергающим и уничтожающим их бытие, но равно принимающим и смирение, и бунт.

   Еще недавно он смотрел на смерть с животным ужасом, а теперь понял, что бояться ее — значит бояться самой жизни. Страх смерти можно оправдать только безграничной привязанностью ко всему, что есть живого в человеке. Кто не решался действовать, чтобы вознести свою жизнь на новую высоту, кто малодушно упивался собственной немощью, те не могут не бояться смерти, памятуя о том приговоре, который она выносит их прошедшей впустую жизни. Такие никогда не жили в полную силу, да и жили ли они вообще? Смерть навсегда лишает живительной влаги тех странников, кто не сумел утолить свою жажду при жизни. А для других оказывается роковым и благостным событием, отвергающим и уничтожающим их бытие, но равно принимающим и смирение, и бунт.

   — Счастливая смерть · книга
6. «

   То, что будет после смерти, не имеет значения, а сколько ещё долгих дней у того, кто умеет жить!

   То, что будет после смерти, не имеет значения, а сколько ещё долгих дней у того, кто умеет жить!

   — Миф о Сизифе · книга
7. «

   Единственный способ объединить людей – это наслать на них чуму.

   Единственный способ объединить людей – это наслать на них чуму.

   — Чума · книга
8. «

   Один человек, сострадая своему другу, брошенному в тюрьму, каждую ночь спал не на постели, а на голом полу — он не желал пользоваться комфортом, которого лишили его любимого друга. А кто, дорогой мой, будет спать ради нас с тобой на полу? Да разве я бы сам стал так спать? Право, я хотел бы и мог бы пойти на это. Когда-нибудь мы все сможем, и в этом будет наше спасение.

   Один человек, сострадая своему другу, брошенному в тюрьму, каждую ночь спал не на постели, а на голом полу — он не желал пользоваться комфортом, которого лишили его любимого друга. А кто, дорогой мой, будет спать ради нас с тобой на полу? Да разве я бы сам стал так спать? Право, я хотел бы и мог бы пойти на это. Когда-нибудь мы все сможем, и в этом будет наше спасение.

   — Падение · книга
9. «

   Постоянно такое чувство, словно я в открытом море: неизъяснимое счастье с привкусом опасности.

   Постоянно такое чувство, словно я в открытом море: неизъяснимое счастье с привкусом опасности.

   — Записные книжки · книга
10. «

    После определенного возраста каждый человек отвечает за свое лицо.

    После определенного возраста каждый человек отвечает за свое лицо.
11. «

    Именно свободный выбор создаёт личность. Быть — значит выбирать себя.

    Именно свободный выбор создаёт личность. Быть — значит выбирать себя.
12. «

    Я чувствую себя скорее заодно с побежденными, а не со святыми. Думаю, я просто лишен вкуса к героизму и святости. Единственное, что мне важно, — это быть человеком.

    Я чувствую себя скорее заодно с побежденными, а не со святыми. Думаю, я просто лишен вкуса к героизму и святости. Единственное, что мне важно, — это быть человеком.

    — Риэ · книга
13. «

    ... И перед его глазами возникало видение жизни, чья красота и счастье, казалось, сотканы из отчаянья, из обрывков мимолетной вечности...

    ... И перед его глазами возникало видение жизни, чья красота и счастье, казалось, сотканы из отчаянья, из обрывков мимолетной вечности...

    — Счастливая смерть · книга
14. «

    Ничего нет! Честь, совесть — как там ещё? — мудрость нации — всё исчезло перед лицом страха! Страх, Цезония, это прекрасное чувство; без примесей, чистое, бескорыстное, животное чувство! Одно из тех редких чувств, которые лишают человека всякого благородства.

    Ничего нет! Честь, совесть — как там ещё? — мудрость нации — всё исчезло перед лицом страха! Страх, Цезония, это прекрасное чувство; без примесей, чистое, бескорыстное, животное чувство! Одно из тех редких чувств, которые лишают человека всякого благородства.

    — Калигула · книга
15. «

    Время идёт медленно, когда за ним следишь. Оно чувствует слежку. Но оно пользуется нашей рассеянностью. Возможно даже, что существует два времени: то, за которым мы следим, и то, которое нас преобразует.

    Время идёт медленно, когда за ним следишь. Оно чувствует слежку. Но оно пользуется нашей рассеянностью. Возможно даже, что существует два времени: то, за которым мы следим, и то, которое нас преобразует.
16. «

    Я знал человека, который сердцем отвергал недоверие. Он был пацифист, сторонник полной, неограниченной свободы, любил несокрушимой любовью все человечество и все зверье на земле. Избранная душа! Да это уж несомненно!... И знаете, во время последних религиозных войн в Европе он удалился в деревню. На пороге своего дома он написал: «Откуда бы вы ни явились, входите. Добро пожаловать!» И кто же, по-вашему, отозвался на это радушное приглашение? Фашисты. Они вошли к миротворцу как к себе домой и выпустили ему кишки.

    Я знал человека, который сердцем отвергал недоверие. Он был пацифист, сторонник полной, неограниченной свободы, любил несокрушимой любовью все человечество и все зверье на земле. Избранная душа! Да это уж несомненно!... И знаете, во время последних религиозных войн в Европе он удалился в деревню. На пороге своего дома он написал: «Откуда бы вы ни явились, входите. Добро пожаловать!» И кто же, по-вашему, отозвался на это радушное приглашение? Фашисты. Они вошли к миротворцу как к себе домой и выпустили ему кишки.

    — Падение · книга
17. «

    Там, где главное мускулы, труд в конце концов становится проклятьем.

    Там, где главное мускулы, труд в конце концов становится проклятьем.

    — Молчание · книга
18. «

    Справедливости нет, есть только пределы.

    Справедливости нет, есть только пределы.

    — Записные книжки · книга
19. «

    Вечное искушение, против которого я непрестанно веду изнурительную борьбу, — цинизм.

    Вечное искушение, против которого я непрестанно веду изнурительную борьбу, — цинизм.

    — Записные книжки · книга
20. «

    Привычка к отчаянию куда хуже, чем само отчаяние.

    Привычка к отчаянию куда хуже, чем само отчаяние.

    — Чума · книга