364 цитаты Альбера Камю

Ниже 364 цитаты Альбера Камю — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Счастье великодушно. Оно не истребляет других, чтобы жить.

   Счастье великодушно. Оно не истребляет других, чтобы жить.

   — Цезония · книга
2. «

   Руфий — это всадник, который должен умереть. Вы не спрашиваете у меня, почему он должен умереть? Ну, я вижу, вы поумнели. Наконец-то вы поняли. Чтобы умереть, вовсе не обязательно в чем-то провиниться.

   Руфий — это всадник, который должен умереть. Вы не спрашиваете у меня, почему он должен умереть? Ну, я вижу, вы поумнели. Наконец-то вы поняли. Чтобы умереть, вовсе не обязательно в чем-то провиниться.

   — Калигула · книга
3. «

   Так называемый скептицизм новых поколений — ложь. С каких пор честный человек, отказывающийся верить лжецу, называется скептиком?

   Так называемый скептицизм новых поколений — ложь. С каких пор честный человек, отказывающийся верить лжецу, называется скептиком?

   — Первый человек · книга
4. «

   Тревога — это легкое отвращение перед будущим.

   Тревога — это легкое отвращение перед будущим.

   — Чума · книга
5. «

   Уединение — роскошь богачей.

   Уединение — роскошь богачей.
6. «

   Красота мужчины — это лишь отражение его внутренних практических достоинств. На его лице написано то, что он способен совершить. Совершить ради сияющей бесполезности женского личика.

   Красота мужчины — это лишь отражение его внутренних практических достоинств. На его лице написано то, что он способен совершить. Совершить ради сияющей бесполезности женского личика.

   — Счастливая смерть · книга
7. «

   Навести порядок значило для него только хоть как-нибудь скрыть беспорядок...

   Навести порядок значило для него только хоть как-нибудь скрыть беспорядок...

   — Счастливая смерть · книга
8. «

   Раз уж приходится умереть, то, очевидно, не имеет большого значения, когда и как ты умрешь.

   Раз уж приходится умереть, то, очевидно, не имеет большого значения, когда и как ты умрешь.

   — Мерсо · книга
9. «

   К концу жизни человек понимает, что провел столько лет лишь для того, чтобы удостовериться в одной-единственной истине. Если она очевидна, для жизни достаточно ее одной.

   К концу жизни человек понимает, что провел столько лет лишь для того, чтобы удостовериться в одной-единственной истине. Если она очевидна, для жизни достаточно ее одной.

   — Миф о Сизифе · книга
10. «

    Но разве кто-нибудь может всю жизнь спать один? На это способны лишь немногие, которых призвание или беда оторвали от людей, те, что каждый вечер ложатся в постель вдвоем со смертью.

    Но разве кто-нибудь может всю жизнь спать один? На это способны лишь немногие, которых призвание или беда оторвали от людей, те, что каждый вечер ложатся в постель вдвоем со смертью.

    — Неверная жена · книга
11. «

    В сорок лет, хоть ты еще не одряб и, как виноградная лоза, гнешься, да не ломаешься, мускулы уже не те.

    В сорок лет, хоть ты еще не одряб и, как виноградная лоза, гнешься, да не ломаешься, мускулы уже не те.

    — Молчание · книга
12. «

    Мы все — исключительные случаи. Все мы хотим апеллировать по тому или иному поводу. Каждый требует, чтобы его признали невиновным во что бы то ни стало, даже если для этого надо обвинить весь род людской и небо.

    Мы все — исключительные случаи. Все мы хотим апеллировать по тому или иному поводу. Каждый требует, чтобы его признали невиновным во что бы то ни стало, даже если для этого надо обвинить весь род людской и небо.

    — Падение · книга
13. «

    И даже на смертном одре я не приму этот мир Божий, где истязают детей.

    И даже на смертном одре я не приму этот мир Божий, где истязают детей.

    — Бернар Риэ · книга
14. «

    Все — все равно, все не имеет значения, и я прекрасно знаю почему.

    Все — все равно, все не имеет значения, и я прекрасно знаю почему.

    — Мерсо · книга
15. «

    С некоторыми людьми мы строим отношения на правде. С другими — на лжи. И эти последние не менее прочны.

    С некоторыми людьми мы строим отношения на правде. С другими — на лжи. И эти последние не менее прочны.

    — Записные книжки · книга
16. «

    Этот мир лишён смысла, и тот, кто осознал это, обретает свободу.

    Этот мир лишён смысла, и тот, кто осознал это, обретает свободу.

    — Калигула · книга
17. «

    Идя до конца, восставший готов к последнему бесправию, каковым является смерть, если будет лишен того единственного священного дара, каким, например, может стать для него свобода.

    Идя до конца, восставший готов к последнему бесправию, каковым является смерть, если будет лишен того единственного священного дара, каким, например, может стать для него свобода.

    — Бунтующий человек · книга
18. «

    Вот и я — я тоже готов все пережить заново. Как будто неистовый порыв гнева очистил меня от боли, избавил от надежды, и перед этой ночью, полной загадочных знаков и звезд, я впервые раскрываюсь навстречу тихому равнодушию мира. Он так на меня похож, он мне как брат, и от этого я чувствую — я был счастлив, я счастлив и сейчас. Чтобы все завершилось, чтобы не было мне так одиноко, остается только пожелать, чтобы в день моей казни собралось побольше зрителей — и пусть они встречают меня криками ненависти.

    Вот и я — я тоже готов все пережить заново. Как будто неистовый порыв гнева очистил меня от боли, избавил от надежды, и перед этой ночью, полной загадочных знаков и звезд, я впервые раскрываюсь навстречу тихому равнодушию мира. Он так на меня похож, он мне как брат, и от этого я чувствую — я был счастлив, я счастлив и сейчас. Чтобы все завершилось, чтобы не было мне так одиноко, остается только пожелать, чтобы в день моей казни собралось побольше зрителей — и пусть они встречают меня криками ненависти.

    — Мерсо · книга
19. «

    — Я всегда поступал наперекор всему. Теперь-то страсти малость поулеглись. А раньше я хотел быть счастливым, делать то, что мне заблагорассудится, ну, например, обосноваться в краю, который мог бы мне понравиться. Но загад не бывает богат. Стало быть, нужно жить как можно легче, не надрываясь. Правило довольно циничное, но его придерживается и моя жена, лучшая из женщин на свете. В Индокитае я брал любого быка за рога. А здесь сам жую жвачку. Только и всего. — Что ж, но я не уверен, что любой загад не бывает богат. Просто наши попытки заглянуть в будущее бывают иногда неразумны. Во всяком случае, меня интересует лишь такой опыт, чьи результаты полностью сходятся с тем, на что мы рассчитываем. — Да, судьба — это прежде всего мера. — Судьба человека может быть захватывающей, если она сочетается со страстью. А для некоторых и захватывающая судьба кроится по мерке.

    — Я всегда поступал наперекор всему. Теперь-то страсти малость поулеглись. А раньше я хотел быть счастливым, делать то, что мне заблагорассудится, ну, например, обосноваться в краю, который мог бы мне понравиться. Но загад не бывает богат. Стало быть, нужно жить как можно легче, не надрываясь. Правило довольно циничное, но его придерживается и моя жена, лучшая из женщин на свете. В Индокитае я брал любого быка за рога. А здесь сам жую жвачку. Только и всего. — Что ж, но я не уверен, что любой загад не бывает богат. Просто наши попытки заглянуть в будущее бывают иногда неразумны. Во всяком случае, меня интересует лишь такой опыт, чьи результаты полностью сходятся с тем, на что мы рассчитываем. — Да, судьба — это прежде всего мера. — Судьба человека может быть захватывающей, если она сочетается со страстью. А для некоторых и захватывающая судьба кроится по мерке.

    — доктор Бернар · книга
20. «

    Геликон. <...> В настоящей страсти должна быть капля жестокости. Цезония. А в любви — чуточку насилия.

    Геликон. <...> В настоящей страсти должна быть капля жестокости. Цезония. А в любви — чуточку насилия.

    — Геликон · книга