Альбер Камю: 466 фраз, которые разошлись на цитаты

Ниже 466 цитат Альбера Камю — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Живший дотоле ежедневными компромиссами, раб в один миг («Потому что как же иначе...») впадает в непримиримость — «Все или ничего». Сознание рождается у него вместе с бунтом.

   Живший дотоле ежедневными компромиссами, раб в один миг («Потому что как же иначе...») впадает в непримиримость — «Все или ничего». Сознание рождается у него вместе с бунтом.

   — Бунтующий человек · книга
2. «

   Абсурд рождается из столкновения человеческого разума и безрассудного молчания мира.

   Абсурд рождается из столкновения человеческого разума и безрассудного молчания мира.

   — Миф о Сизифе · книга
3. «

   ...для любящего знать в подробностях, что делает любимое существо, есть источник величайшей радости.

   ...для любящего знать в подробностях, что делает любимое существо, есть источник величайшей радости.

   — Чума · книга
4. «

   Любая радость находится под угрозой.

   Любая радость находится под угрозой.

   — Чума · книга
5. «

   Заблуждения радостны, истина страшна.

   Заблуждения радостны, истина страшна.
6. «

   Есть преступления, вызванные страстью, и преступления, продиктованные бесстрастной логикой.

   Есть преступления, вызванные страстью, и преступления, продиктованные бесстрастной логикой.

   — Бунтующий человек · книга
7. «

   Справедливости нет, есть только пределы.

   Справедливости нет, есть только пределы.

   — Записные книжки · книга
8. «

   С какой стати я буду менять свою жизнь?

   С какой стати я буду менять свою жизнь?

   — Мерсо · книга
9. «

   Когда тебе опротивела твоя жизнь, когда знаешь, что надо жить по-другому, выбора у тебя нет, не правда ли? Что сделать, чтобы стать другим? Невозможно это. Надо бы уйти от своего «я», забыть о себе ради кого-нибудь, хотя бы раз, только один раз. Но как это сделать?

   Когда тебе опротивела твоя жизнь, когда знаешь, что надо жить по-другому, выбора у тебя нет, не правда ли? Что сделать, чтобы стать другим? Невозможно это. Надо бы уйти от своего «я», забыть о себе ради кого-нибудь, хотя бы раз, только один раз. Но как это сделать?

   — Падение · книга
10. «

    Что означает это внезапное пробуждение – посреди этой темной комнаты, в шуме города, ставшего вдруг чужим? И всё мне чужое, всё, ни одного близкого существа и негде залечить рану. Что я делаю здесь, к чему эти жесты, эти улыбки? Я не из этих краев – и не из других. И окружающий мир – всего лишь незнакомый пейзаж, где сердце мое уже не находит опоры. Посторонний: кто в силах понять, что значит это слово. Чуждо, признать, что все мне чуждо.

    Что означает это внезапное пробуждение – посреди этой темной комнаты, в шуме города, ставшего вдруг чужим? И всё мне чужое, всё, ни одного близкого существа и негде залечить рану. Что я делаю здесь, к чему эти жесты, эти улыбки? Я не из этих краев – и не из других. И окружающий мир – всего лишь незнакомый пейзаж, где сердце мое уже не находит опоры. Посторонний: кто в силах понять, что значит это слово. Чуждо, признать, что все мне чуждо.

    — Записные книжки · книга
11. «

    Но я знаю многое, и меня мало что интересует.

    Но я знаю многое, и меня мало что интересует.

    — Геликон · книга
12. «

    Мама часто говорила, что человек никогда не бывает совершенно несчастен. В тюрьме, когда небо наливалось краской и в камеру проскальзывал свет нового дня, я понял — она была права.

    Мама часто говорила, что человек никогда не бывает совершенно несчастен. В тюрьме, когда небо наливалось краской и в камеру проскальзывал свет нового дня, я понял — она была права.

    — Мерсо · книга
13. «

    Время идёт медленно, когда за ним следишь. Оно чувствует слежку. Но оно пользуется нашей рассеянностью. Возможно даже, что существует два времени: то, за которым мы следим, и то, которое нас преобразует.

    Время идёт медленно, когда за ним следишь. Оно чувствует слежку. Но оно пользуется нашей рассеянностью. Возможно даже, что существует два времени: то, за которым мы следим, и то, которое нас преобразует.
14. «

    ... Вместе с последним ветерком их овевало по-человечески понятное, но опасное искушение не быть похожими ни на кого.

    ... Вместе с последним ветерком их овевало по-человечески понятное, но опасное искушение не быть похожими ни на кого.

    — Счастливая смерть · книга
15. «

    ... я, может быть, не всегда уверен в том, что именно меня интересует, но совершенно уверен в том, что не представляет для меня никакого интереса.

    ... я, может быть, не всегда уверен в том, что именно меня интересует, но совершенно уверен в том, что не представляет для меня никакого интереса.

    — Мерсо · книга
16. «

    Человек есть цель в себе. И он является своей единственной целью. Если он и желает быть кем-то, то в этой жизни.

    Человек есть цель в себе. И он является своей единственной целью. Если он и желает быть кем-то, то в этой жизни.

    — Завоевание · книга
17. «

    Глубокие чувства подобны великим произведениям, смысл которых всегда шире высказанного в них осознанно.

    Глубокие чувства подобны великим произведениям, смысл которых всегда шире высказанного в них осознанно.

    — Миф о Сизифе · книга
18. «

    Смерть скоро породнит их, убийца и жертва станут братьями.

    Смерть скоро породнит их, убийца и жертва станут братьями.

    — Счастливая смерть · книга
19. «

    За разговором он разгорячился и, как это с ним иногда бывало, ощутил прилив надежды, особенно сильный сегодня, когда чувствовал поддержку. Наконец-то он мог кому-то довериться и тем самым обрести веру в себя.

    За разговором он разгорячился и, как это с ним иногда бывало, ощутил прилив надежды, особенно сильный сегодня, когда чувствовал поддержку. Наконец-то он мог кому-то довериться и тем самым обрести веру в себя.

    — Счастливая смерть · книга
20. «

    Мир божествен, поскольку беспричинен. Вот почему только искусству, столь же безосновному, дано понять его. Никакое суждение не дает представления о мире, но искусство может научить нас повторять мир, как повторяется он сам в вечных возвращениях. На одном и том же песке изначальное море неутомимо пишет одни и те же слова и выбрасывает на берег одни и те же существа, изумленные самим фактом своего существования. И по крайней мере тот, кто согласен возвращаться и согласен с мыслью о том, что все возвращается, тот, кто стал эхом, и эхом радостным, — тот причастен к божественности мира.

    Мир божествен, поскольку беспричинен. Вот почему только искусству, столь же безосновному, дано понять его. Никакое суждение не дает представления о мире, но искусство может научить нас повторять мир, как повторяется он сам в вечных возвращениях. На одном и том же песке изначальное море неутомимо пишет одни и те же слова и выбрасывает на берег одни и те же существа, изумленные самим фактом своего существования. И по крайней мере тот, кто согласен возвращаться и согласен с мыслью о том, что все возвращается, тот, кто стал эхом, и эхом радостным, — тот причастен к божественности мира.

    — Бунтующий человек · книга