Альбер Камю: 538 фраз, которые разошлись на цитаты

Ниже 538 цитат Альбера Камю — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Разум бессилен перед криком сердца.

   Разум бессилен перед криком сердца.

   — Миф о Сизифе · книга
2. «

   И впрямь, кто возьмется утверждать, что века райского блаженства могут оплатить хотя бы миг человеческих страданий?

   И впрямь, кто возьмется утверждать, что века райского блаженства могут оплатить хотя бы миг человеческих страданий?

   — Чума · книга
3. «

   Кто полностью доверяет жизни, тому она волей-неволей отвечает тем же.

   Кто полностью доверяет жизни, тому она волей-неволей отвечает тем же.

   — Клэр · книга
4. «

   Повседневный человек не любит задерживаться, он в вечной гонке.

   Повседневный человек не любит задерживаться, он в вечной гонке.

   — Театр · книга
5. «

   Всякий раз, как мне кажется, что я постиг мир до самых глубин, он меня потрясает своей простотой.

   Всякий раз, как мне кажется, что я постиг мир до самых глубин, он меня потрясает своей простотой.

   — Между да и нет · книга
6. «

   В этой опрометчивости, в этом головокружительном самозабвении он узнавал распаляющую и темную власть любви.

   В этой опрометчивости, в этом головокружительном самозабвении он узнавал распаляющую и темную власть любви.

   — Счастливая смерть · книга
7. «

   Красота мужчины — это лишь отражение его внутренних практических достоинств. На его лице написано то, что он способен совершить. Совершить ради сияющей бесполезности женского личика.

   Красота мужчины — это лишь отражение его внутренних практических достоинств. На его лице написано то, что он способен совершить. Совершить ради сияющей бесполезности женского личика.

   — Счастливая смерть · книга
8. «

   Он странно на меня посмотрел, как будто я был ему немного противен. И сказал почти злобно, что, во всяком случае, директор и служащие дома призрения будут вызваны в качестве свидетелей, «и тогда дело может принять для вас прескверный оборот». Я сказал — это здесь ни при чём, ведь меня судят за другое, но он ответил только — сразу видно, что я никогда не сталкивался с правосудием.

   Он странно на меня посмотрел, как будто я был ему немного противен. И сказал почти злобно, что, во всяком случае, директор и служащие дома призрения будут вызваны в качестве свидетелей, «и тогда дело может принять для вас прескверный оборот». Я сказал — это здесь ни при чём, ведь меня судят за другое, но он ответил только — сразу видно, что я никогда не сталкивался с правосудием.

   — Мерсо · книга
9. «

   Он вверг тебя в безысходность. А ввергнуть в безысходность молодую душу — преступление, которое страшней всех прежних его преступлений.

   Он вверг тебя в безысходность. А ввергнуть в безысходность молодую душу — преступление, которое страшней всех прежних его преступлений.

   — Керея · книга
10. «

    Пока ты жив, ты, так сказать, сомнительный случай, ты имеешь право лишь на скептическое к тебе отношение.

    Пока ты жив, ты, так сказать, сомнительный случай, ты имеешь право лишь на скептическое к тебе отношение.

    — Падение · книга
11. «

    С женой он счастлив не был, но, в общем, привык к ней. Когда она умерла, почувствовал себя очень одиноким.

    С женой он счастлив не был, но, в общем, привык к ней. Когда она умерла, почувствовал себя очень одиноким.

    — Мерсо · книга
12. «

    С возрастом каждый приобретает тот облик, какого заслуживает.

    С возрастом каждый приобретает тот облик, какого заслуживает.

    — Падение · книга
13. «

    Я до сих пор не могу забыть охватившего меня отчаяния, когда мать объявила мне, что «я уже вырос и буду теперь получать к Новому году полезные подарки». Меня до сих пор коробит, когда мне дарят подарки такого рода. Конечно, я прекрасно знал, что её устами говорит любовь, но почему любовь избирает порой столь жалкий язык?

    Я до сих пор не могу забыть охватившего меня отчаяния, когда мать объявила мне, что «я уже вырос и буду теперь получать к Новому году полезные подарки». Меня до сих пор коробит, когда мне дарят подарки такого рода. Конечно, я прекрасно знал, что её устами говорит любовь, но почему любовь избирает порой столь жалкий язык?

    — Записные книжки · книга
14. «

    Он принадлежал к числу людей, достаточно редких как в нашем городе, так и за его пределами, которые имеют мужество отдаваться своим добрым чувствам.

    Он принадлежал к числу людей, достаточно редких как в нашем городе, так и за его пределами, которые имеют мужество отдаваться своим добрым чувствам.

    — Чума · книга
15. «

    Величайшая мука для человека — подвергнуться суду беззаконников. А ведь нам и приходится её терпеть.

    Величайшая мука для человека — подвергнуться суду беззаконников. А ведь нам и приходится её терпеть.

    — Адвокат · книга
16. «

    Тема: мир смерти. Трагическое произведение — удавшееся произведение. ... — Но, судя по вашему тону, эта жизнь вам не по душе, Мерсо. — Она мне не по душе, потому что я скоро лишусь ее — вернее, она не слишком мне по душе, поэтому я чувствую весь ужас предстоящей утраты. — Не понимаю. — Не хотите понять. — Быть может. Патрису пора уходить. — Но, Патрис, а как же любовь? Он оборачивается, лицо его искажено отчаянием. — Любовь существует, — говорит Патрис, — Но ведь она принадлежит этому миру.

    Тема: мир смерти. Трагическое произведение — удавшееся произведение. ... — Но, судя по вашему тону, эта жизнь вам не по душе, Мерсо. — Она мне не по душе, потому что я скоро лишусь ее — вернее, она не слишком мне по душе, поэтому я чувствую весь ужас предстоящей утраты. — Не понимаю. — Не хотите понять. — Быть может. Патрису пора уходить. — Но, Патрис, а как же любовь? Он оборачивается, лицо его искажено отчаянием. — Любовь существует, — говорит Патрис, — Но ведь она принадлежит этому миру.

    — Записные книжки · книга
17. «

    Каждый шаг художника — приключение, величайший риск. В этом риске, однако, и только в нем, заключается свобода искусства.

    Каждый шаг художника — приключение, величайший риск. В этом риске, однако, и только в нем, заключается свобода искусства.
18. «

    «Зрелище — петля, чтоб заарканить совесть короля», — говорит Гамлет. Хорошо сказано «заарканить», ибо схватить совесть нужно на лету, в то неуловимое мгновение, когда она бросает беглый взгляд на самое себя.

    «Зрелище — петля, чтоб заарканить совесть короля», — говорит Гамлет. Хорошо сказано «заарканить», ибо схватить совесть нужно на лету, в то неуловимое мгновение, когда она бросает беглый взгляд на самое себя.

    — Театр · книга
19. «

    Однажды я нашел на нарах под соломенным тюфяком прилипший к нему обрывок старой газеты — пожелтевший, почти прозрачный. Это был кусок уголовной хроники, начала не хватало, но, по-видимому, дело происходило в Чехословакии. Какой-то человек пустился из родной деревни в дальние края попытать счастья. Через двадцать пять лет, разбогатев, с женой и ребенком он возвратился на родину. Его мать и сестра содержали маленькую деревенскую гостиницу. Он решил их удивить, оставил жену и ребенка где-то в другом месте, пришел к матери — и та его не узнала. Шутки ради он притворился, будто ему нужна комната. Мать и сестра увидели, что у него много денег. Они молотком убили его, ограбили, а труп бросили в реку. Наутро явилась его жена и, ничего не подозревая, открыла, кто был приезжий. Мать повесилась. Сестра бросилась в колодец. Я перечитал эту историю, наверно, тысячу раз. С одной стороны, она была неправдоподобна. С другой — вполне естественна. По-моему, этот человек в какой-то мере заслужил свою участь. Никогда не надо притворяться.

    Однажды я нашел на нарах под соломенным тюфяком прилипший к нему обрывок старой газеты — пожелтевший, почти прозрачный. Это был кусок уголовной хроники, начала не хватало, но, по-видимому, дело происходило в Чехословакии. Какой-то человек пустился из родной деревни в дальние края попытать счастья. Через двадцать пять лет, разбогатев, с женой и ребенком он возвратился на родину. Его мать и сестра содержали маленькую деревенскую гостиницу. Он решил их удивить, оставил жену и ребенка где-то в другом месте, пришел к матери — и та его не узнала. Шутки ради он притворился, будто ему нужна комната. Мать и сестра увидели, что у него много денег. Они молотком убили его, ограбили, а труп бросили в реку. Наутро явилась его жена и, ничего не подозревая, открыла, кто был приезжий. Мать повесилась. Сестра бросилась в колодец. Я перечитал эту историю, наверно, тысячу раз. С одной стороны, она была неправдоподобна. С другой — вполне естественна. По-моему, этот человек в какой-то мере заслужил свою участь. Никогда не надо притворяться.

    — Мерсо · книга
20. «

    Другой человек всегда остается для нас непознанным, в нем всегда есть нечто не сводимое к нашему познанию, ускользающее от него.

    Другой человек всегда остается для нас непознанным, в нем всегда есть нечто не сводимое к нашему познанию, ускользающее от него.