592 коротких цитаты Альбера Камю

Ниже 592 цитаты Альбера Камю — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Демократия — это не власть большинства, а защита меньшинства.

   Демократия — это не власть большинства, а защита меньшинства.
2. «

   Преступление всегда найдет защитников, а невиновность – только иногда.

   Преступление всегда найдет защитников, а невиновность – только иногда.

   — Падение · книга
3. «

   И тогда я понял, что человек, проживший на свете хотя бы один день, мог бы без труда провести в тюрьме сто лет. У него хватило бы воспоминаний для того, чтобы не скучать. В известном смысле это было благодетельно.

   И тогда я понял, что человек, проживший на свете хотя бы один день, мог бы без труда провести в тюрьме сто лет. У него хватило бы воспоминаний для того, чтобы не скучать. В известном смысле это было благодетельно.

   — Мерсо · книга
4. «

   Этот мир лишён смысла, и тот, кто осознал это, обретает свободу.

   Этот мир лишён смысла, и тот, кто осознал это, обретает свободу.

   — Калигула · книга
5. «

   У искусства случаются приступы целомудрия. Оно не может назвать вещи своими именами.

   У искусства случаются приступы целомудрия. Оно не может назвать вещи своими именами.
6. «

   Если хочешь стать философом — пиши романы.

   Если хочешь стать философом — пиши романы.
7. «

   Человек страдает, на него обрушивается несчастье за несчастьем. Он всё выносит, свыкается со своей участью. Его уважают. А потом однажды вечером оказывается — ничего не осталось; человек встретил друга, когда-то близкого и любимого. Тот говорит с ним рассеянно. Возвратясь домой, человек кончает самоубийством. Потом говорят о тайном горе, о душевной драме. Нет. Если уж необходимо доискиваться причины, он покончил с собой потому, что друг говорил с ним рассеянно.

   Человек страдает, на него обрушивается несчастье за несчастьем. Он всё выносит, свыкается со своей участью. Его уважают. А потом однажды вечером оказывается — ничего не осталось; человек встретил друга, когда-то близкого и любимого. Тот говорит с ним рассеянно. Возвратясь домой, человек кончает самоубийством. Потом говорят о тайном горе, о душевной драме. Нет. Если уж необходимо доискиваться причины, он покончил с собой потому, что друг говорил с ним рассеянно.

   — Между да и нет · книга
8. «

   «Я презираю интеллект» на самом деле означает: «Я не в силах выносить свои сомнения».

   «Я презираю интеллект» на самом деле означает: «Я не в силах выносить свои сомнения».

   — Записные книжки · книга
9. «

   За неимением времени и способности мыслить, люди ходят и любят, но не знают об этом.

   За неимением времени и способности мыслить, люди ходят и любят, но не знают об этом.

   — Чума · книга
10. «

    Нет у меня никакого честолюбия, а это плохо для дела.

    Нет у меня никакого честолюбия, а это плохо для дела.

    — Мерсо · книга
11. «

    Он ясно видел многое. Он долго надеялся на женскую любовь, но оказалось, что это — не его удел. Его жизнь, со службой в конторе, сонным прозябанием в запущенной комнате, с кабачками и любовницами, была посвящена лишь одному — поискам счастья, которое он, подобно всем остальным, считал, в сущности, недостижимым. Делал вид, будто ему хочется счастья, но никогда не стремился к нему осознанно и целенаправленно. Никогда, вплоть до того самого дня… А начиная с того рокового мига, когда он хладнокровно рассчитанным поступком перевернул всю свою жизнь, счастье стало казаться возможным. Можно сказать, что он сам в муках породил свое новое «я». И не ценой ли осознания той унизительной комедии, которую играл до сих пор?

    Он ясно видел многое. Он долго надеялся на женскую любовь, но оказалось, что это — не его удел. Его жизнь, со службой в конторе, сонным прозябанием в запущенной комнате, с кабачками и любовницами, была посвящена лишь одному — поискам счастья, которое он, подобно всем остальным, считал, в сущности, недостижимым. Делал вид, будто ему хочется счастья, но никогда не стремился к нему осознанно и целенаправленно. Никогда, вплоть до того самого дня… А начиная с того рокового мига, когда он хладнокровно рассчитанным поступком перевернул всю свою жизнь, счастье стало казаться возможным. Можно сказать, что он сам в муках породил свое новое «я». И не ценой ли осознания той унизительной комедии, которую играл до сих пор?

    — Счастливая смерть · книга
12. «

    Ничем не заполнить рва между достоверностью моего существования и содержанием, которое я пытаюсь ей придать.

    Ничем не заполнить рва между достоверностью моего существования и содержанием, которое я пытаюсь ей придать.

    — Миф о Сизифе · книга
13. «

    Человек способен на великие деяния. Но если при этом он не способен на великие чувства, он для меня не существует.

    Человек способен на великие деяния. Но если при этом он не способен на великие чувства, он для меня не существует.

    — Рамбер · книга
14. «

    Я и в Бога не верую, и не атеист.

    Я и в Бога не верую, и не атеист.

    — Записные книжки · книга
15. «

    И наконец, в этом обострившемся до пределов одиночестве никто из нас не мог рассчитывать на помощь соседа и вынужден был оставаться наедине со всеми своими заботами. Если случайно кто-нибудь из нас пытался довериться другому или хотя бы просто рассказать о своих чувствах, следовавший ответ, любой ответ, обычно воспринимался как оскорбление. Тут только он замечал, что он и его собеседник говорят совсем о разном. Ведь он-то вещал из самых глубин своих бесконечных дум все об одном и том же, из глубины своих мук, и образ, который он хотел открыть другому, уже давно томился на огне ожидания и страсти. А тот, другой, напротив, мысленно рисовал себе весьма банальные эмоции, обычную расхожую боль, стандартную меланхолию. И каков бы ни был ответ — враждебный или вполне благожелательный, он обычно не попадал в цель, так что приходилось отказываться от попытки задушевных разговоров. Или, во всяком случае, те, для которых молчание становилось мукой, волей-неволей прибегали к расхожему жаргону и тоже пользовались штампованным словарем, словарем простой информации из рубрики происшествий — словом, чем-то вроде газетного репортажа, ведь никто вокруг не владел языком, идущим прямо от сердца. Поэтому-то самые доподлинные страдания стали постепенно и привычно выражаться системой стертых фраз.

    И наконец, в этом обострившемся до пределов одиночестве никто из нас не мог рассчитывать на помощь соседа и вынужден был оставаться наедине со всеми своими заботами. Если случайно кто-нибудь из нас пытался довериться другому или хотя бы просто рассказать о своих чувствах, следовавший ответ, любой ответ, обычно воспринимался как оскорбление. Тут только он замечал, что он и его собеседник говорят совсем о разном. Ведь он-то вещал из самых глубин своих бесконечных дум все об одном и том же, из глубины своих мук, и образ, который он хотел открыть другому, уже давно томился на огне ожидания и страсти. А тот, другой, напротив, мысленно рисовал себе весьма банальные эмоции, обычную расхожую боль, стандартную меланхолию. И каков бы ни был ответ — враждебный или вполне благожелательный, он обычно не попадал в цель, так что приходилось отказываться от попытки задушевных разговоров. Или, во всяком случае, те, для которых молчание становилось мукой, волей-неволей прибегали к расхожему жаргону и тоже пользовались штампованным словарем, словарем простой информации из рубрики происшествий — словом, чем-то вроде газетного репортажа, ведь никто вокруг не владел языком, идущим прямо от сердца. Поэтому-то самые доподлинные страдания стали постепенно и привычно выражаться системой стертых фраз.

    — Чума · книга
16. «

    Люди плачут потому, что вещи не такие, какими должны быть.

    Люди плачут потому, что вещи не такие, какими должны быть.

    — Калигула · книга
17. «

    И даже на смертном одре я не приму этот мир Божий, где истязают детей.

    И даже на смертном одре я не приму этот мир Божий, где истязают детей.

    — Бернар Риэ · книга
18. «

    Мы созданы, чтобы жить бок о бок с другими. Но умираем мы по-настоящему только для себя.

    Мы созданы, чтобы жить бок о бок с другими. Но умираем мы по-настоящему только для себя.
19. «

    Будут судить его за убийство, но пошлют на смертную казнь только за то, что он не плакал на похоронах матери.

    Будут судить его за убийство, но пошлют на смертную казнь только за то, что он не плакал на похоронах матери.

    — Мерсо · книга
20. «

    Не иди впереди меня — я могу не успеть. Не иди позади меня — я могу завести не туда. Просто иди рядом со мной и будь моим другом!

    Не иди впереди меня — я могу не успеть. Не иди позади меня — я могу завести не туда. Просто иди рядом со мной и будь моим другом!