Альбер Камю: 682 фразы, которые разошлись на цитаты

Ниже 682 цитаты Альбера Камю — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Всё дело в привычке!

   Всё дело в привычке!

   — Мерсо · книга
2. «

   Человек определяется разыгрываемыми им комедиями не меньше, чем искренними порывами.

   Человек определяется разыгрываемыми им комедиями не меньше, чем искренними порывами.

   — Миф о Сизифе · книга
3. «

   И слезы застывали на границе того безжалостного мира, в который он был ввергнут.

   И слезы застывали на границе того безжалостного мира, в который он был ввергнут.

   — Счастливая смерть · книга
4. «

   Спокойствие, господа, спокойствие. Будем соблюдать приличия. Римская империя — это мы. Если мы потеряем лицо, империя потеряет голову. Сейчас не время паниковать! Для начала давайте позавтракаем. И империи сразу полегчает.

   Спокойствие, господа, спокойствие. Будем соблюдать приличия. Римская империя — это мы. Если мы потеряем лицо, империя потеряет голову. Сейчас не время паниковать! Для начала давайте позавтракаем. И империи сразу полегчает.

   — Геликон · книга
5. «

   Человек никогда не бывает лицемером в своих удовольствиях.

   Человек никогда не бывает лицемером в своих удовольствиях.

   — Падение · книга
6. «

   Когда ждёшь слишком долго, то уж вообще не ждёшь.

   Когда ждёшь слишком долго, то уж вообще не ждёшь.

   — Чума · книга
7. «

   Главное — не верьте вашим друзьям, когда они будут просить вас говорить с ними вполне откровенно. Они просто надеются, что своим обещанием ничего от них не скрывать вы поддержите их высокое мнение о себе самих. Да разве откровенность может быть условием дружбы?

   Главное — не верьте вашим друзьям, когда они будут просить вас говорить с ними вполне откровенно. Они просто надеются, что своим обещанием ничего от них не скрывать вы поддержите их высокое мнение о себе самих. Да разве откровенность может быть условием дружбы?

   — Падение · книга
8. «

   Мир истаял, а с ним и обманная надежда, будто жизнь каждый день начинается сызнова. Ничего больше не существовало — ни занятий, ни честолюбивых замыслов, излюбленных блюд в ресторане, любимых красок. Остались только болезнь и смерть, и они затягивали его...

   Мир истаял, а с ним и обманная надежда, будто жизнь каждый день начинается сызнова. Ничего больше не существовало — ни занятий, ни честолюбивых замыслов, излюбленных блюд в ресторане, любимых красок. Остались только болезнь и смерть, и они затягивали его...

   — Между да и нет · книга
9. «

   Если мне легко убивать, то потому, что мне и умереть не трудно.

   Если мне легко убивать, то потому, что мне и умереть не трудно.

   — Калигула · книга
10. «

    Сознательно или бессознательно женщины всегда пользуются чувством чести и верности данному слову, которое так сильно развито у мужчин.

    Сознательно или бессознательно женщины всегда пользуются чувством чести и верности данному слову, которое так сильно развито у мужчин.

    — Записки абсурдиста · книга
11. «

    И подумать только, что за красота разлита над миром, там, за окнами!

    И подумать только, что за красота разлита над миром, там, за окнами!

    — Счастливая смерть · книга
12. «

    Жизнь была для него «фарсом, в котором играют все без исключения». Но вот что выкрикивает он сестре в смертный час: «Я буду гнить в земле, а ты, ты будешь жить и наслаждаться солнцем!»

    Жизнь была для него «фарсом, в котором играют все без исключения». Но вот что выкрикивает он сестре в смертный час: «Я буду гнить в земле, а ты, ты будешь жить и наслаждаться солнцем!»

    — Бунтующий человек · книга
13. «

    «Всё дозволено» не означает, что ничто не запрещено.

    «Всё дозволено» не означает, что ничто не запрещено.

    — Миф о Сизифе · книга
14. «

    Обаяние — это способ получить ответ «да», даже не задавая прямого вопроса.

    Обаяние — это способ получить ответ «да», даже не задавая прямого вопроса.
15. «

    Его восхитила поразительная слепота людей, отлично сознающих перемены в самих себе, но считающих, что все остальные должны вечно оставаться такими, какими они их себе когда-то представляли.

    Его восхитила поразительная слепота людей, отлично сознающих перемены в самих себе, но считающих, что все остальные должны вечно оставаться такими, какими они их себе когда-то представляли.

    — Счастливая смерть · книга
16. «

    Два слепца выходят на улицу между часом и четырьмя ночи. Потому что они уверены, что никого не встретят на улицах. Если они наткнутся на фонарь, они смогут всласть посмеяться. Они и смеются. А днем чужая жалость мешает им веселиться. «Писать, – говорит один из слепцов. – Но это никого не трогает. Трогает в книге только отпечаток волнующей жизни. А с нами ничего волнующего не случается».

    Два слепца выходят на улицу между часом и четырьмя ночи. Потому что они уверены, что никого не встретят на улицах. Если они наткнутся на фонарь, они смогут всласть посмеяться. Они и смеются. А днем чужая жалость мешает им веселиться. «Писать, – говорит один из слепцов. – Но это никого не трогает. Трогает в книге только отпечаток волнующей жизни. А с нами ничего волнующего не случается».

    — Записные книжки · книга
17. «

    Так уж скроен человек, дорогой мой, это двуликое существо: он не может любить, не любя при этом самого себя.

    Так уж скроен человек, дорогой мой, это двуликое существо: он не может любить, не любя при этом самого себя.

    — Падение · книга
18. «

    Он был благодарен Марте за то, что она не стеснялась выставлять напоказ, идя рядом с ним, свою красоту, которая день за днем окатывала его волнами легкого хмеля. Он мучился, замечая обращенные на нее взгляды мужчин, но страдал бы еще сильнее, будь она дурнушкой.

    Он был благодарен Марте за то, что она не стеснялась выставлять напоказ, идя рядом с ним, свою красоту, которая день за днем окатывала его волнами легкого хмеля. Он мучился, замечая обращенные на нее взгляды мужчин, но страдал бы еще сильнее, будь она дурнушкой.

    — Счастливая смерть · книга
19. «

    Своеобразный, хотя и естественный механизм: она объясняла страдания человека, которого любила, как раз теми обстоятельствами, которые были для нее наиболее мучительны.

    Своеобразный, хотя и естественный механизм: она объясняла страдания человека, которого любила, как раз теми обстоятельствами, которые были для нее наиболее мучительны.

    — Записки абсурдиста · книга
20. «

    Стремление отгородиться — от глупости ли, от жестокости ли других — всегда бессмысленно. Невозможно сказать: «Я об этом ничего не знаю». Приходится либо сотрудничать, либо бороться.

    Стремление отгородиться — от глупости ли, от жестокости ли других — всегда бессмысленно. Невозможно сказать: «Я об этом ничего не знаю». Приходится либо сотрудничать, либо бороться.

    — Записные книжки · книга